VIII

индивидуальная ответственность

ГЛАВА 47. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

ЗА МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СОВЕРШЕННЫЕ

В КОНТЕКСТЕ РОССИЙСКО-ЧЕЧЕНСКОГО ВООРУЖЕННОГО КОНФЛИКТА

47.1. ВОПРОСЫ, ПОДЛЕЖАЩИЕ РАЗРЕШЕНИЮ В ЧАСТИ VIII, И ПЛАН ДАЛЬНЕЙШЕГО ИЗЛОЖЕНИЯ

В последней части настоящего исследования нам надлежит рассмотреть вопросы, связанные с индивидуальной ответственностью, которая может быть возложена на лиц, предположительно участвовавших в совершении военных преступлений и преступлений против человечности в контексте российско-чеченского вооруженного конфликта. Период, которым будут охвачены наши рассуждения, ограничен 1999-2005 гг., т. е. тем временным промежутком, который наиболее полно был проанализирован в части VI.

При рассмотрении данных вопросов нам необходимо разрешить две задачи: хотя бы в общих чертах наметить круг лиц, предположительно ответственных за совершение указанных преступлений, и указать на те виды участия, которые могут быть инкриминированы данным лицам.

При этом следует оговорить, что мы подразумеваем, указывая, что то или иное лицо предположительно ответственно за совершение того или иного преступления.

Во-первых, данное утверждение не должно быть истолковано в том смысле, что авторы считают ответственность такого лица установленным фактом, или что авторы называют данное лицо виновным в совершении каких-либо преступлений. Заявляя, что то или иное лицо предположительно ответственно за совершение того или иного преступления, мы лишь имеем в виду, что изученные нами фактические обстоятельства:

– содержат убедительную информацию, указывающую на признаки совершения определенного международного преступления или преступлений;

– дают prima facie основания полагать, что названное лицо через свои действия или упущения участвовало в данном преступлении, либо не предприняло соответствующих мер для предотвращения и наказания этого преступления вопреки требованиям международного права, что указывает на соответствующую форму ответственности;

– демонстрируют, что названное лицо не было привлечено к уголовной ответственности;

– показывают, что, несмотря на широкую огласку обстоятельств данного преступления, его расследования соответствующими национальными органами либо не проводилось вовсе, либо оно не было проведено независимо и беспристрастно и осуществлялось с фактической целью оградить данное лицо от уголовной ответственности, либо по другим причинам не отвечало цели предать соответствующее лицо правосудию (последний пункт – исключительно для российской стороны).

Именно последний из трех перечисленных факторов дает нам моральное право предать сведения о предположительном участии в преступлениях тех или иных лиц широкой огласке. Как было показано выше (радел 44.7.3), уполномоченные национальные органы намеренно саботировали проведение расследования абсолютного большинства таких преступлений, в том числе и после соответствующих решений Европейского суда по правам человека. Это приводит нас к выводу о неэффективности дальнейших обращений в национальные правоохранительные инстанции и заставляет напрямую обратиться к широкой общественности и международным организациям с сообщениями как о преступлениях, так и об их предполагаемых участниках. Слово «предполагаемых» призвано подчеркнуть, что в настоящее время такие лица не должны считаться виновными, так как могут быть признаны таковыми только компетентным национальным или международным судом, созданным в соответствии с законом.

Во-вторых, говоря о предположительной ответственности того ли иного лица, авторы вовсе не подразумевают, что оно лично участвовало в физическом исполнении материальных элементов названных преступлений. Термином «ответственность» нами охватываются все виды уголовной ответственности, предусмотренные международным правом, включая планирование, подстрекательство, приказ, совершение, пособничество и подстрекательство к планированию, подготовке и совершению преступления, осуществленные индивидуально или совместно с другими лицами в рамках общей преступной цели или плана, а также ответственность вышестоящего должностного лица.

Далее, говоря о необходимости наметить круг лиц, предположительно ответственных за совершение соответствующих преступлений, авторы ни в коей мере не ставят перед собой задачи составить сколько-нибудь полный перечень таких персоналий. Эта возможно будет сделать только после всестороннего расследования всех известных эпизодов, а также тех преступных актов, которые не стали предметом внимания правозащитных организаций. Пока же скорее идет речь об изложении общих принципов и соображений, которыми, по мнению авторов, надлежит руководствоваться при определении круга потенциальных подозреваемых, а также об определении ограниченного числа лиц, предположение об участии которых в соответствующих преступлениях выглядит наиболее очевидным.

Ниже в настоящей главе мы изложим некоторые общие соображения, касающиеся определения круга предположительно ответственных лиц и возможных форм их участия в преступлениях.

В последующих главах на примере анализа некоторых из преступлений или их групп мы продемонстрируем, каким образом может быть проведена работа по установлению предположительно ответственных лиц. Критерием отбора этих примеров являлось прежде всего наличие достаточного количества фактов, которые уже сейчас позволяют сделать разумные выводы о предполагаемой ответственности тех или иных физических лиц и формах этой ответственности в соответствии со стандартом prima facie. В качестве таких примеров нами были отобраны две карательные операции с системообразующим признаком в виде массового убийства гражданского населения (в Новых Алдах 5 февраля 2000 г. и в Алхан-Юрте 1-18 декабря 1999 г. – главы 48 и 49), нападения на гражданское население и неизбирательные нападения в виде огневых ударов (в Катыр-Юрте 5 февраля 2000 г. и Грозном 21 октября 1999 г. – главы 50 и 52), преступления, связанные с воспрепятствованием эвакуации гражданского населения из зоны военных действий осенью – зимой 1999 года (глава 51), нападения на гражданское население в виде карательных операций в 2000 – 2002 гг. с системообразующим признаком в виде массовых незаконных задержаний гражданского населения (глава 53), и карательная операция в станице Бороздиновская (глава 54). Итогом этого обзора станет определение некоторого количества предположительно ответственных за данные преступления лиц.

Далее мы рассмотрим вопрос предположительной ответственности лиц, находившихся во главе цепи командования силами, задействованными российской стороной в вооруженном конфликте: Президента Российской Федерации (глава 55) и членов Оперативного штаба (глава 56).

Все означенные примеры будут содержать детальную аргументацию причин, по которым устанавливается предположительная ответственность данных лиц и те или иные ее формы.

В главе 57 мы кратко коснемся еще некоторых эпизодов, которые, с нашей точки зрения, поднимают вопрос об ответственности тех или иных лиц за преступления, упомянутые в предыдущих частях нашей книги. Данный обзор не будет содержать детальной аргументации, а лишь ссылки на изложенные ранее фактические обстоятельства. Его задача – наметить контуры дальнейшей работы над темой.

Наконец, в главе 58 мы укажем на некоторые перспективные направления работы, связанные с установлением индивидуальной ответственности, которые не стали предметом подробного рассмотрения в настоящей части, и пристальное внимание которым должно быть уделено на дальнейших этапах разработки данной темы.

Так как речь идет о предположительной ответственности, то преступления, ответственность за которые надлежащим образом установлена российскими судами, в данной части не рассматриваются.

47.2. ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ УСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ОТВЕТСТВЕННЫХ ЛИЦ И ВИДОВ ИХ УЧАСТИЯ В ПРЕСТУПЛЕНИЯХ

47.2.1. Российская сторона конфликта

В нашем распоряжении имеются три основные группы источников фактической информации о преступлениях, которые были совершены представителями российской стороны конфликта.

Первая группа, на которую мы в основном опирались при подготовке части VI, включает материалы неправительственных организаций (доклады, книги, материалы текущего мониторинга и т. п.) и публикации независимых СМИ, чьи корреспонденты работали в зоне вооруженного конфликта и вели журналистские расследования нарушений прав человека и норм международного гуманитарного права. Эти источники содержат рассказы о фактических обстоятельствах совершенных преступлений, иногда краткие, иногда развернутые, с обильным цитированием объяснений жертв и свидетелей, а также некоторые официальные документы, полученные от органов предварительного расследования.

Вторая группа источников – решения Европейского суда по правам человека, которые мы также широко использовали при подготовке части VI. Помимо описания фактических обстоятельств преступлений, эти решения содержат ссылки на некоторые важнейшие документы предварительного расследования на национальном уровне, которые были предоставлены Суду властями Российской Федерации.

Наконец третья, очень важная для нас группа – это имеющиеся в открытом доступе официальные указы и распоряжения Президента РФ, командующего ОГВ(с), справочные издания, мемуары, документальные очерки и публикации СМИ, содержащие упоминания о войсковых частях и подразделениях, задействованных в вооруженном конфликте, их боевом пути, а также командном составе, включая должности и анкетные данные тех или иных командиров и начальников на определенный период, должностных лиц МВД РФ и т. п. Эта группа позволила нам не только получить достаточно важные сведения о структуре управления силами, задействованными в вооруженном конфликте, и об участии тех или иных формирований в тех или иных операциях, но и установить конкретных должностных лиц, осуществлявших командование и эффективный контроль над предполагаемыми исполнителями преступлений на разных уровнях в цепи инстанций. Обобщенные выводы анализа этих источников изложены нами в главе 25.

Соотнесение сведений, содержащихся в этих трех группах источников, позволяет уже на данном этапе достаточно эффективно вести предварительную работу по установлению круга лиц, предположительно ответственных за совершение соответствующих преступлений, и форм этой ответственности. При этом, разумеется, следует помнить, что большинство имеющихся в нашем распоряжении материалов (докладов, публикаций и т. п.) еще нельзя рассматривать в качестве полноценных доказательств: они являются лишь указанием на признаки преступления и возможные источники доказательной информации. Таковыми они останутся до полноценного сбора документальной и надлежащим образом закрепленной свидетельской базы.

В настоящий момент сведения, содержащиеся в указанных материалах, и их сравнительный анализ позволяют нам:

– в некотором, впрочем, весьма ограниченном числе случаев установить непосредственных исполнителей отдельных преступлений;

– в ограниченном числе случаев обоснованно утверждать, что те или иные приказы могли быть отданы определенными известными нам должностными лицами;

– в весьма значительном числе случаев установить, что непосредственные исполнители преступлений принадлежали к идентифицируемым группам армейских или иных силовых структур, находившихся под эффективным контролем тех или иных вышестоящих должностных лиц;

– установить анкетные данные этих лиц и их место в цепи командования операцией или группировкой (ОГВ(с));

– установить присутствие тех или иных должностных лиц при нападениях на гражданское население;

– обоснованно утверждать, что определенные, известные нам должностные лица обладали фактическим или конструктивным знанием о преступлениях, которые готовились, совершались или были совершены их подчиненными;

– обоснованно утверждать, что определенные, известные нам должностные лица не предприняли необходимых и разумных мер для предотвращения и наказания преступлений, которые готовились, совершались или были совершены их подчиненными;

– делать обоснованные выводы о круге лиц, предположительно участвовавших в планировании и организации тех или иных широкомасштабных преступлений; о преступлениях, которые могли находиться в пределах согласованных планов, и о преступлениях, которые, возможно, не будучи согласованными всеми участниками таких планов, являлись естественным и обозримым последствием их реализации.

В связи с этим мы имеем возможность предварительно:

– в единичных случаях устанавливать предположительную ответственность конкретных лиц за исполнение некоторых преступлений;

– в значительном числе случаев устанавливать предположительную ответственность за соучастие в преступлениях (соисполнение преступлений) в рамках объединенных преступных предприятий, определять круг их предполагаемых участников и/или лиц, оказывавших пособничество в совершении преступлений участниками объединенных преступных предприятий;

– в значительном числе случаев устанавливать предположительную ответственность командиров и начальников в связи с преступлениями, совершенными их подчиненными в рамках доктрины ответственности вышестоящего должностного лица;

– устанавливать предположительную ответственность командиров и начальников за соучастие в связи с преступлениями, совершенными их подчиненными, когда имеется информация о фактическом знании командирами и начальниками о готовящихся и совершаемых преступлениях, включая длящиеся, продолжаемые и систематически повторяемые преступления, которые совершались в рамках устойчивых линий преступного поведения;

– в отдельных случаях устанавливать предположительную ответственность за отдачу приказов о совершении преступлений.

При этом наибольшее количество перспективных для установления ответственности эпизодов приходится на преступления, совершенные представителями подразделений официальных органов безопасности, так как они действовали в составе известных нам структур и цепей командования, регламентированных законами и подзаконными актами, с известными нам в большинстве случаев командирами и начальниками.

Организационный «скелет» этих структур в общих чертах может быть описан как иерархия цепи следующих инстанций (сверху вниз): Верховный главнокомандующий – ОШ – РОШ (это звено – для периода с 22 января 2001 г.) – штаб ОГВ(с) (командующий и его заместители) – Оперативные группировки (это звено – для периода с 23 сентября 1999 – 22 января 2001 г.) – войсковые соединения, части, подразделения, военные комендатуры, органы и силы ВОГОиП. На определенных этапах существенную роль в управлении задействованными силами играл Генеральный штаб, командование СКВО и др. (см. подробно главу 25).

Гораздо больше сложностей, как правило, возникает с установлением ответственности за преступления, которые, как сообщается, совершались участниками промосковских паравоенных формирований, укомплектованных этническими чеченцами. Эти сложности обусловлены преимущественно неформальным характером отношений «начальник – подчиненный», трудностями с идентификацией групп преступников, и отсутствием в нашем распоряжении детальных сведений об организационной структуре этих формирований, которая, кроме того, постоянно видоизменялась.

Если же исходить из видов преступного поведения, то существенно проще сделать выводы о должностных лицах, предположительно ответственных за преступления, которые в той или иной степени являлись частью официально признаваемых практик (таких, как нанесение огневых ударов по густонаселенным районам в начальный период конфликта, ограничение эвакуации гражданского населения из зоны боевых действий, «фильтрация», карательные операции типа «облава»). Круг лиц, которые в силу занимаемых ими должностей были причастны к принятию решений, влекущих совершение этих преступлений, достаточно очевиден. А вот какие-либо достоверные выводы о действиях «эскадронов смерти», групп, задействованных в «адресных операциях», сопряженных с насильственными исчезновениями людей, сделать гораздо сложнее. Очевидно, что в данной практике принимали участие силовые структуры самой разной ведомственной принадлежности, при этом нет ясных свидетельств, указывающих на существование органов или лиц, эту практику планировавших или координировавших. Источники позволяют установить лишь фактическое знание об этих преступлениях командования ОГВ(с) и вышестоящего руководства, а также, по-видимому, широкое согласие в этих кругах с допустимостью таких методов ведения военно-полицейской операции.

Перспективы установления тех или иных видов уголовной ответственности с нашей точки зрения выглядят следующим образом.

а) Ответственность вышестоящего должностного лица

Наиболее очевидна перспектива использования доктрины ответственности командиров и иных начальников (superior responsibility), этой всегдашней «серебряной пули» обвинения. Учитывая, (1) презюмируемый характером государственных органов безопасности эффективный контроль начальников над подчиненными, (2) повторяемый, неизменный и непрерывный характер насилия и широкий масштаб преступлений, совершавшихся в течение длительного периода времени, (3) фактическое знание об этих преступлениях на всех этажах вертикали командования (4) и неизменный отказ принять необходимые и разумные меры к их предотвращению и наказанию, представляется, что этот вид ответственности может быть установлен для большинства лиц, занимавших основные командные должности в структуре управления так называемой «контртеррористической операции» (ОГВ(с) – РОШ – ОШ), а также Верховного главнокомандующего – Президента Российской Федерации, осуществлявшего эффективный контроль над всеми задействованными в преступлениях органами безопасности[1].

б) Ответственность за соучастие в виде пособничества и подстрекательства

В связи с изложенным в предыдущем абзаце перспективным представляется и установление ответственности вышеозначенных должностных лиц за соучастие (complicity), так как их бездействие внесло существенный вклад в совершение преступлений их подчиненным. Речь, разумеется, идет не обо всех преступлениях, а о тех, что являлись частью длящихся и систематически повторяемых линий преступного поведения (карательных операций типа «облава», «адресных операций», включавших незаконные задержания, убийства и исчезновения, массированных ударов по гражданскому населению и т. п.). Данные лица вне разумного сомнения располагали фактическим знанием о подготовке данных преступлений, но принять необходимые и разумные меры для их предотвращения и пресечения отказались. Это создало усиленный, реально и разумно обозримый риск совершения этих преступлений и привело к их фактическому совершению. Между тем вмешательство данных лиц сделало бы совершение этих преступных деяний невозможным, что указывает на прямую связь между бездействием и наступлением преступных последствий.

Очевидно, что данный вид соучастия наиболее корректно может быть описан как пособничество и подстрекательство (aiding and abeting) к планированию, подготовке и совершению преступлений. Эта форма ответственности может быть установлена также для большинства лиц, занимавших основные командные должности: от уровня офицеров ОГВ(с) до Верховного главнокомандующего.

Возможно, что положение отдельных вышестоящих должностных лиц, которые обладали эффективным контролем над силами, в течение длительного времени совершавшими однотипные и широко распространенные преступления, и фактическим знанием об этих преступлениях, свидетельствует об отдании такими должностными лицами приказов о совершении этих преступлений (подробнее см. раздел 58.1).

в) Ответственность за участие в преступлениях в рамках объединенного преступного предприятия

Далее, имеющиеся в нашем распоряжении сведения дают основания для установления ответственности за соисполнение преступлений лицами, действовавшими в составе групп с общей преступной целью совершения преступлений против гражданского населения – т. е. в рамках доктрины объединенного преступного предприятия (joint criminal enterprise).

Широкие масштабы преступлений, существование устойчивой линии поведения, включающей массовое, систематическое, повторяемое раз за разом в разных местах представителями разных подразделений однотипных насильственных действий организованной природы, случайное возникновение которых неправдоподобно, задействованные государственные ресурсы, отбор на определенных этапах в качестве жертв специ-
фических групп гражданского населения, широкая вовлеченность командования в совершение по крайней мере определенных видов преступлений, четкое взаимодействие представителей различных силовых структур, приказы, заявления, слова и поступки отдельных должностных лиц – все это демонстрирует, что значительное число преступных актов носило организованный характер. Другими словами, одни из преступлений планировались, организовывались, инспирировались, другие – по меньшей мере сознательно допускались должностными лицами, входящими в органы управления военной операцией на территории Чечни.

Данные обстоятельства указывают, что ряд лиц, осуществлявших в разное время и на разных уровнях командования эффективный контроль над силами, задействованными в проведении военной операции в Чечне, действовали с общей первичной целью совершения преступлений против гражданского населения Чеченской Республики[2]. Иными словами, в структуре командования российской стороны вооруженного конфликта существовало объединенное преступное предприятие с первичной целью совершения преступлений против гражданского населения Чечни, включая терроризирование этого гражданского населения или его отдельных групп.

Конечная военно-политическая цель этого объединенного преступного предприятия на разных этапах конфликта претерпевала некоторую трансформацию. Первоначально (в период с сентября 1999 по апрель-май 2000 г.) ею являлся разгром противника, овладение территорией и восстановление российского суверенитета над Чеченской Республикой. После выполнения этой задачи конечной целью стала борьба с противником, активно использующим партизанские методы ведения войны, подавление партизанского движения и уничтожение сепаратистского и исламистского подполья. Таким образом, с точки зрения международного гуманитарного права и права прав человека эта конечная цель сама по себе не является преступной. Однако достижение этой конечной цели на всех этапах планировалось осуществить в том числе через совершение преступлений, а именно через кампанию незаконных насильственных действий против гражданских лиц[3], в том числе с намерением распространения террора (страха, ужаса, запугивания) среди гражданского населения Чеченской Республики, которое в целом воспринималось как вражеское, а также его отдельных групп, отобранных по территориальному, поло-возрастному и иным признакам. Осуществление такой кампании незаконных насильственных действий и составляло первичную цель объединенного преступного предприятия.

На начальном этапе (сентябрь 1999 – апрель 2000) первичная цель достигалась в основном через систематическое нанесение прямых ударов по гражданскому населению и гражданским объектам, включая густонаселенные районы, незащищенные населенные пункты, скопления людей, гражданские колонны и отдельные гражданские транспортные средства, а также нанесение заведомо неизбирательных и непропорциональных ударов по населенным пунктам Чеченской Республики вне зависимости от наличия или отсутствия на их территории военных объектов. Эта практика осуществлялась одновременно с мерами, специально предназначенными для предотвращения или затруднения выхода гражданского населения из района нанесения таких ударов, чем создавался усиленный и обозримый риск уничтожения части гражданского населения. Одновременно была применена система т. н. «фильтрации», выражавшаяся в массовых незаконных и произвольных задержаниях лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях либо по поло-возрастному признаку (мужчины боеспособного возраста), либо по признаку предполагаемых следов участия в военных действиях (потертости, гематомы, травмы, ранения). В рамках этой системы ее жертвы неизменно подвергались жестокому обращению и посягательству на человеческое достоинство, почти повсеместно – пыткам, и очень часто – убийствам и насильственным исчезновениям.

На втором этапе (с середины 2000 г.) первичная цель достигалась прежде всего через: (1) массовые и систематические карательные операции типа «облава» в населенных пунктах Чеченской Республики, с системообразующим элементом в виде массового незаконного задержания гражданских мужчин боеспособного возраста, которые неизменно подвергались жестокому обращению или пыткам, и в ряде случаев – убийствам и насильственным исчезновениям; (2) так называемые «адресные операции» – множественные незаконные задержания гражданских лиц, сопровождавшиеся их насильственными исчезновениями, пытками и убийствами.

На третьем этапе (приблизительно с 2004 г.), который ознаменовался постепенным передачей карательных функций паравоенным формированиям из числа этнических чеченцев, первичная цель достигалась через (1) множественные незаконные задержания гражданских лиц, сопровождавшиеся их насильственными исчезновениями, пытками и убийствами и (2) захваты в заложники лиц из числа родственников фактических или предполагаемых комбатантов противника.

На всех этапах совершение преступлений и поддержание усилий по терроризированию гражданского населения осуществлялось при помощи созданной в Чеченской Республике системе незаконных мест содержания под стражей.

Мы не утверждаем, что во всех случаях планы совершения преступлений были ясно и конкретно выражены. Однако несомненно, что по поводу преступлений, находящихся в пределах общей цели объединенного преступного предприятия, существовала договоренность или ясное взаимопонимание между всеми его участниками[4].

Мы также не утверждаем, что все преступления, фактически совершенные представителями российской стороны вооруженного конфликта, или их основные виды находились в рамках общей цели объединенного преступного предприятия или, другими словами, были согласованы всеми участниками объединенного преступного предприятия. Однако несомненно, что на разных этапах общими целями его участников, как минимум, являлись:

– широкомасштабные и систематические нападения на гражданское население и неизбирательные нападения в виде огневых ударов;

– воспрепятствование эвакуации гражданского населения или его отдельных групп, отобранных по поло-возрастному признаку, из зоны нанесения этих ударов;

– практика массовых незаконных задержаний гражданского населения в рамках кампании «фильтрации»;

– практика массовых незаконных задержаний мужчин боеспособного возраста из числа гражданского населения Чеченской Республики в рамках кампании карательных операций типа «облава» («тотальных зачисток») и последующее жестокое обращение с ними;

– практика незаконных задержаний гражданского населения в ходе так называемых «адресных мероприятий»;

– терроризирование (запугивание) гражданского населения Чеченской Республики и его отдельных групп (мужчин боеспособного возраста, предполагаемых родственников комбатантов противника и т. п.).

При этом участникам объединенного преступного предприятия было по меньшей мере обозримо, что преступления, возможно, не являвшиеся частью их общего плана, проекта или договоренности (в том числе внесудебные казни задержанных, насильственные исчезновения, жестокие пытки, разграбление и уничтожение гражданской собственности и т. п.), могут быть совершены одним или несколькими участниками объединенного преступного предприятия, и они охотно приняли на себя риск их совершения.

Более того, когда такие преступления фактически совершались, и об их совершении становилось известно, несмотря на неоспоримые свидетельства их масштаба и серьезности, участники объединенного преступного предприятия (1) продолжали преследовать общую первичную цель (цели) объединенного преступного предприятия и (2) не предприняли в рамках своих полномочий необходимых и разумных мер, направленных на предотвращение преступлений и наказание совершивших их лиц[5].

Таким образом, рассматриваемое нами объединенное преступное предприятие имеет признаки третьей (расширенной) формы объединенного преступного предприятия, как она определена в юрисдикции Специальных международных трибуналов ООН.

По-видимому, первичные преступные цели были обусловлены: (а) на первом этапе – желанием деморализовать противника (личный состав, командование, и военно-политическое руководство ЧРИ), создав на контролируемой им территории атмосферу ужаса, паники, спровоцировав гуманитарный кризис; (б) на втором этапе – пониманием того, что гражданское население Чечни (или его существенная часть) является базой, без поддержки которой партизанское движение не может существовать и вести эффективные боевые действия; (в) на всех этапах – фактом, что основным кадровым ресурсом противника является мужское население боеспособного возраста; (г) на первом и втором этапах – дискриминационным намерением, т. е. восприятием представителями российского командования гражданского населения Чеченской Республики в целом как вражеского.

Характер преступлений, которые вне разумного сомнения находились в рамках общей преступной цели, уровень их организации, планирования и осуществления не оставляют сомнений в том, что в состав объединенного преступного предприятия входили должностные лица, ответственные за принятие важнейших решений и отдачу приказов всем основным силам, задействованным в проведении военной операции. Так, нанесение систематических ударов по гражданскому населению и гражданским объектам было не мыслимо без взаимодействия командования оперативных группировок, штаба ОГВ(с) и командования 4-й воздушной армии СКВО, «фильтрация» – без взаимодействия армейских подразделений, сил и органов МВД и Министерства юстиции, проведение «тотальных зачисток» – без взаимодействия частей Министерства обороны, Внутренних войск и ВОГОиП, «специальных сил и средств» РОШ и т. д. Данные соображения подтверждаются также рядом приказов и заявлений должностных лиц, имеющихся в открытом доступе (см. раздел 44.7.2.6, подразделы (б) и (г)). Таким образом, участниками объединенного преступного предприятия по меньшей мере являлись должностные лица в ранге Командующего ОГВ(с) и его заместители, назначаемые от основных силовых ведомств, вероятно – командующие ОГ (но совершенно определенно – Владимир Шаманов), а также (с января 2001 г.) руководитель РОШ и его основные заместители. Участие этих лиц главным образом усматривается из их должностных полномочий.

В связи с кадровыми перемещениями, изменениями в структуре управления состав этого объединенного преступного предприятия не был статичным и претерпевал с течением времени определенные изменения.

К настоящему моменту в нашем распоряжении, возможно, нет достаточных свидетельств, указывающих на то, что участниками данного объединенного преступного предприятия являлись высшие руководители силовых ведомств Российской Федерации, включая Верховного Главнокомандующего – президента Российской Федерации. Как было показано выше, их предположительное участие в преступлениях должно быть охарактеризовано как пособничество и подстрекательство.

В то же время возможна постановка вопроса об участии в объединенном преступном предприятии некоторых «силовых» министров в связи с их членством в ОШ (см. главу 56). Открытым мы оставляем вопрос и о возможной отдаче Верховным Главнокомандующим приказов на совершение преступлений: факт отдачи таких приказов, в свете существующего прецедентного права, по-видимому, может быть установлен из комплекса косвенных доказательств (см. подробнее раздел 58.1).

Более детальные соображения о возможном персональном составе участников данного объединенного преступного предприятия на определенных этапах его существования будут высказаны нами в последующих главах в связи с рассмотрением отдельных видов преступлений.

Сказанное выше не означает, что все преступления, совершенные представителями российской стороны вооруженного конфликта, были совершены в рамках планов или целей или были обозримы для участников данного объединенного преступного предприятия. Несомненно, что некоторые из преступлений могут рассматриваться по отношению к деятельности данного объединенного преступного предприятия как изолированные эпизоды.

Вместе с тем, существование указанного объединенного преступного предприятия, включавшего представителей высоких эшелонов управления военно-полицейской операцией, не исключает существования других групп представителей российской стороны конфликта, которые действовали в соответствии со своими собственными преступными целями, планами или проектами. Эти группы по своему составу могли частично пересекаться с участниками описанного выше объединенного преступного предприятия или быть изолированными группами. Последнее в особенной степени может касаться участников промосковских паравоенных формирований, которые могли совершать преступления в соответствии со своими целями и планами, и, в частности, не руководствовались дискриминационным намерением в отношении гражданского населения Чечни как такового, или группы мужчин боеспособного возраста как таковой.

г) Другие виды участия в преступлениях

Из сказанного выше следует, что в отдельных случаях мы имеем сведения о лицах, которые вне зависимости от их отношения к их участию или неучастию в группах лиц, действовавших с общей первичной целью совершения преступлений, участвовали в непосредственном исполнении материальных элементов преступлений, а также отдавали приказы об их совершении (последнее обстоятельство может быть установлено не только через прямые свидетельства, но и путем анализа косвенных доказательств, см. подробнее раздел 58.1).

47.2.2. Чеченская сторона конфликта

Гораздо хуже обстоит дело со сведениями, которые позволяли бы нам идентифицировать представителей чеченской стороны конфликта, предположительно ответственных за совершение международных преступлений.

На это, как минимум, есть четыре причины.

Первая состоит в том, что большинство лиц, в отношении которых существуют убедительные доказательства того, что они являлись организаторами либо исполнителями преступлений (Шамиль Басаев, Амир-аль-Хаттаб, Арби Бараев, лица, участвовавшие в терактах на Дубровке и Беслане и т. п.), убиты. Это же касается и большинства командиров и политических лидеров, которые могли обладать эффективным контролем над преступниками, таких, как Аслан Масхадов. Как говорится, они предстали уже перед иным Судией, и обсуждение их вины сейчас не может иметь никакого практического значения.

Вторая причина состоит в том, что преступления, совершаемые представителями чеченской стороны конфликта, достаточно эффективно «подавляются юрисдикцией противника» (в отличие от преступлений, совершенных представителями «своей» стороны). Достаточное количество лиц, деяния которых образуют военные преступления и преступления против человечности, были осуждены российскими судами к длительным срокам отбывания наказания. Можно привести примеры Салаутдина Темирбулатова, признанного виновным в казни пленного солдата и захвате заложников, Нурпаши Кулаева, участвовавшего в захвате бесланской школы и т. п.

Таким образом, большинство лиц, которые известны нам как участники соответствующих преступлений, либо мертвы, либо отбывают наказание в российских тюрьмах.

Третья причина – отсутствие необходимых сведений о структурах военного управления и должностных лицах. С начала партизанского периода вооруженного конфликта отношения «начальник – подчиненный» в структуре ВС ЧРИ все в большей степени начинают приобретать неформальный характер. Продолжают сосуществовать, объединяться, делиться и умножаться параллельные цепи командования: своя цепь командования имеется у Масхадова и его сторонников (ГКО), своя – у Басаева и Хаттаба (Маджлисуль-Шура), своя – у отдельных (не подчиняющихся никому) полевых командиров (Руслан Гелаев) и у салафитских амиров. На фоне преследования родственников партизан и их лидеров возникает все более глубокая конспирация: даже публикуемые приказы о назначениях командующих фронтами и направлениями все чаще содержат не фактические анкетные данные, а псевдонимы. В силу указанных причин определить границы эффективного контроля ныне действующих военных лидеров, таких, например, как Доку Умаров, не представляется возможным.

Четвертая причина отчасти связана с третьей: это отсутствие достаточного количества достоверных источников о преступлениях и ответственных за них лицах. Зачастую мы даже не можем достоверно установить, совершено ли преступление представителем стороны. Приходится ограничиваться лишь более или менее достоверными предположениями (как в большинстве случаев убийств представителей пророссийской гражданской администрации ЧР).

Таким образом, в настоящее время мы лишь в единичных случаях можем назвать имена предполагаемых участников интересующих нас преступлений из числа находящихся на свободе и предположительно здравствующих лиц. Причем, как правило, будем вынуждены при этом полагаться на сведения официальных российских источников.

Ниже мы ограничимся лишь самыми общими соображениями относительно наиболее бесчеловечных преступлений.

Авторы полагают, что ряд лиц, осуществлявших в разное время (как минимум, в период с 2002 по 2004 г.г) и на разных уровнях командования эффективный контроль над организованными вооруженными группами, входящими в состав радикального, исламистского крыла чеченского сопротивления, действовали с общей первичной целью терроризировать гражданское население Российской Федерации. Иными словами, в структуре командования этими вооруженными группами существовало объединенное преступное предприятие с первичной целью терроризирования гражданского населения Российской Федерации. Разумеется, речь прежде всего (но не исключительно) идет о группах, подконтрольных Шамилю Басаеву и его сторонникам, так как он прямо и публично принял на себя ответственность за ряд террористических атак, осуществленных против гражданских лиц на территории России, и материалы официального следствия не противоречат этим заявлениям.

Конечные политические цели этого объединенного преступного предприятия, как они усматриваются из заявлений лиц, осуществлявших террористические акты, состояли в (1) выводе российских войск с территории Чечни и (2) предоставлении Чечне государственного суверенитета. Таким образом, с точки зрения международного гуманитарного права и права прав человека эти конечные цели сами по себе не являются преступными. Однако их достижение планировалось осуществить средствами, включающими запугивание общества и шантаж правительства Российской Федерации через кампанию незаконных насильственных действий против гражданских лиц с намерением распространения террора (ужаса) среди гражданского населения России. Такое распространение террора и составляло первичную цель объединенного преступного предприятия.

Эта первичная цель достигалась через такие преступные акты, как массовый захват и удержание гражданских лиц в качестве заложников (с одновременным предъявлением ультиматумов правительству), и убийства гражданских лиц путем приведения в действие взрывных устройств в местах массового скопления людей или в транспортных средствах (включая воздушные суда). При этом, если в большинстве случаев жертвы выбирались без разбора, то в последнем и самом жестоком теракте, совершенном 1 сентября 2004 г. в городе Беслан, в качестве заложников были заведомо выбраны в основном дети: наиболее уязвимая и заведомо беспомощная группа гражданского населения.

В случаях приведения в действие взрывных устройств массовое убийство представителей гражданского населения прямо являлось общей первичной целью участников объединенного преступного предприятия. В случае захвата заложников, совершение убийств, возможно, не было согласовано между всеми участниками объединенного преступного предприятия. Однако для них было обозримо, что такие убийства могут быть совершены одним или несколькими участниками объединенного преступного предприятия, а также гибель заложников может последовать в ходе возможного штурма, и они охотно приняли на себя риск совершения таких преступлений и наступления таких последствий. Таким образом, рассматриваемое нами объединенное преступное предприятие включает черты первой и третьей (расширенной) формы объединенного преступного предприятия, как она определена в юрисдикции Специальных международных трибуналов ООН.

Существование объединенного преступного предприятия вне разумного сомнения усматривается из действий и заявлений самих террористов, включая их лидеров.

Разумеется, сказанное выше также не означает, что все преступления представителей организованных вооруженных групп, входящих в состав радикального крыла чеченского сопротивления (и тем более – всех представителей чеченской стороны вооруженного конфликта вообще), были совершены в рамках данного общего плана или цели либо были обозримы для участников данного объединенного преступного предприятия. Несомненно, что ряд преступлений, совершенных этими группами, может рассматриваться как изолированные эпизоды.

Одновременно существование указанного объединенного преступного предприятия не исключает существования других групп данной стороны конфликта, которые изолированно действовали в соответствии со своими собственными преступными целями, планами или проектами. Так, преступления против представителей гражданской администрации Чечни прямо направлялись и инспирировались военным руководством непризнанной ЧРИ.

47.3. ВОПРОС ОБ «ЭКСЦЕССЕ ИСПОЛНИТЕЛЯ»

В заключение этой главы хотелось бы кратко коснуться проблемы так называемого «эксцесса исполнителя». В российском уголовном праве эксцесс исполнителя является обстоятельством, освобождающим соучастников от уголовной ответственности за действия, не согласованные в общем преступном плане. Статья 36 Уголовного кодекса Российской Федерации гласит: «Эксцессом исполнителя признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников. За эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не подлежат».

Некоторые коллеги авторов настоящей работы зачастую используют термин «эксцесс исполнителя», характеризуя отдельные преступления, совершенные в Чечне. Так, например, Александр Черкасов в своем предисловии к блестящему хроникальному изданию Правозащитного центра «Мемориал» «Здесь живут люди» пишет:

«Власти, подчас нехотя признавая неблагополучие в Чеченской Республике, также склонны списывать творящиеся преступления на бесконтрольность силовиков. Это смахивает на признание российской властью собственной слабости и неспособности навести элементарный порядок (кто пойдет на такое в здравом уме?). Впрочем, как сказано у Шекспира, в этом безумии есть своя система. Если признать, что совершенные в ходе конфликта преступления суть «эксцесс исполнителя», то снижается уровень ответственности. Со старших начальников, с военного командования, а тем более с политического руководства страны ответственность если не снимается вообще, то, по крайней мере, меняется ее смысл: не углядели, не уследили… Однако будучи собраны и сведены воедино как части мозаики, разрозненные сообщения о событиях в ЧР обретают единый смысл. Да, есть многочисленные преступления, которые можно квалифицировать как «эксцесс исполнителя», но за ними проглядывает систематическая работа военно-полицейской машины <…>»[6].

Несколькими страницами ниже тот же эксперт указывает:

«Хотя вызывавшие возмущение жителей массовые грабежи и оскорбления со стороны военных в ходе «зачисток», очевидно, следует отнести к «эксцессам исполнителя», сами фильтрапункты – институция вполне продуманная, с ответственными лицами и системой соподчинения»[7].

Авторам настоящего исследования представляется, что в данном контексте ссылка на «эксцесс исполнителя» как на правовую категорию абсолютно недопустима. Упоминаемые здесь преступления, совершенные представителями федеральных сил, являются не просто преступлениями по российскому внутригосударственному праву, но прежде всего – международными преступлениями, за которыми, как справедливо отмечает автор цитаты, стоит систематическая работа военно-полицейской машины (от себя уточним – государственной). Учитывая принцип верховенства международного уголовного права над национальным правом в контексте обязательств отдельных лиц (см. подробно раздел 12.2), нормы российского уголовного законодательства не могут иметь значения при международно-правовой квалификации означенных деяний, в том числе при установлении субъективного элемента и вида участия в преступлении. Будучи, возможно, допустимой по внутреннему законодательству[8], ссылка на так называемый «эксцесс исполнителя» как на реабилитирующее остальных соучастников обстоятельство полностью блокируется в современном международном уголовном праве категорией общей цели при условии, что последствия, не являющиеся частью общего плана (или, выражаясь языком российского права, умысла), были обозримы для соучастников, и они охотно приняли на себя риск их наступления (см. подробно раздел 13.7.4).

Данное положение как нельзя лучше иллюстрируется приведенным в последней цитате примером. Вне разумного сомнения, что практика так называемых «зачисток», включающая массовое незаконное задержание гражданских лиц под угрозой применения оружия, их конвоирование в незаконное и абсолютно неприспособленное для своих целей место содержания под стражей («фильтрапункт»), дальнейшее их незаконное содержание там в течение определенного времени и проведение там опять-таки незаконных оперативных мероприятий, была частью общего плана (умысла) соучастников, и этот план был преступным. Очевидно, что, планируя операцию, в течение которой сотни вооруженных боевым оружием военных должны как скот сгонять всех мужчин конкретного населенного пункта в полуразрушенный коровник, фабричный цех или пустые металлические цистерны, разумный человек не может не принимать на себя обозримого риска того, что с этими мужчинами будут обращаться дурно, в том числе будут оскорблять жертв или воспользуются предоставленной им незаконной властью над жертвами в собственных корыстных интересах (грабеж). Очевидно, что уже сами по себе согласованные в общем плане действия являются формой жестокого обращения. Очевидно также, что разумный человек в данной ситуации не может не принимать на себя обозримого риска того, что практика массового незаконного задержания гражданских лиц под дулами автоматов может стать причиной смертельных случаев[9]. Еще более важно, что когда на практике такие действия (грабежи, пытки, убийства) действительно совершались (причем в массовом порядке), участники общего преступного плана (умысла) не отказывались от его реализации, будучи полны решимости[10] продолжить его воплощение, и в рамках своих полномочий не предпринимали необходимых и разумных мер, направленных на предотвращение преступлений и наказание совершивших их лиц[11]. В такой ситуации все лица, согласовавшие план «зачистки», должны в соответствии с нормами современного международного уголовного права нести ответственность за все совершенные преступления, являвшиеся обозримым последствием этого плана, даже не как соучастники, а как простые соисполнители этих преступлений.

ГЛАВА 48. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

ЗА МАССОВОЕ УБИЙСТВО В ПОСЕЛКЕ НОВЫЕ АЛДЫ Г. ГРОЗНОГО

5 ФЕВРАЛЯ 2000 г.

48.1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

5 февраля 2000 г. в поселке Новые Алды г. Грозного представителями российской стороны вооруженного конфликта были совершены убийства не менее 46 гражданских лиц, жестокое обращение с гражданскими лицами, изнасилования, а также осуществлено широкомасштабное разграбление собственности гражданских лиц и широкомасштабное уничтожение имущества гражданских лиц (включая сожжение жилых домов), не оправданное военной необходимостью. Кроме того, в этот же день на соседней с поселком ул. Подольская было убито еще 5 гражданских лиц, а в соседнем поселке Черноречье – еще не менее 5 гражданских лиц, причем есть основания полагать, что эти преступления и преступления в поселке Новые Алды были совершены представителями одних и тех же подразделений. Фактические обстоятельства данных событий кратко описаны выше, в разделе 30.4.3 (а). Подробное изложение обстоятельств данной трагедии содержится в докладах ПЦ «Мемориал»[1], международной правозащитной организации «Хьюман Райтс Вотч»[2] и решении Европейского суда по правам человека по делу «Мусаев и другие против России».

Европейский суд по правам человека в связи с преступлениями, совершенными в поселке Новые Алды 5 февраля 2000 г., признал нарушение Российской Федерацией статьи 2 Конвенции (право на жизнь) в отношении гибели 11 родственников 5 заявителей, статьи 3 Конвенции (запрещение пыток и жестокого обращения) в отношении одного заявителя, статьи 2 и 13 Конвенции в отношении отказа провести эффективное расследование обстоятельств гибели указанных лиц[3]. «Удивительная неэффективность» расследования органами прокуратуры Российской Федерации данного дела, по мнению Суда, «может быть квалифицирована как согласие с преступлением»[4]. Кроме того, в связи с убийствами, совершенными на ул. Подольская, Европейский суд по правам человека признал нарушение Российской Федерацией статьи 2 Конвенции (право на жизнь) в отношении гибели 4 родственников 7 заявителей и статьи 2 и 13 Конвенции в отношении отказа провести эффективное и адекватное расследования обстоятельств смерти родственников заявителей[5].

Преступления, совершенные в поселке Новые Алды 5 февраля 2000 г., являются грубым нарушением норм международного гуманитарного права, в частности, Статьи 3 (1)(a), общей для Женевских конвенций 1949 г., пунктов «a», «e», «g», «h» части 2 Статьи 4 и Статьи 13 Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям 1949 г., других применимых законов и обычаев войны, а также применимых норм международного права прав человека. Убийства были совершены в систематической манере и являлись бесчеловечным актом экстраординарного масштаба; кроме того, они были совершены как часть широкомасштабного и систематического нападения на гражданское население Чеченской Республики (см. главы 29, 44), что позволяет квалифицировать их как преступление против человечности в виде убийства.

48.2. ЗНАНИЕ О ВЕРОЯТНОСТИ СОВЕРШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
И ОБ ИХ ФАКТИЧЕСКОМ СОВЕРШЕНИИ

Имеющиеся в нашем распоряжения свидетельства ясно указывают, что представители военного командования, ответственные за проведение военной операции в г. Грозном, имели основание знать, что 5 февраля 2000 г. в поселке Новые Алды могут быть совершены преступления против гражданского населения.

Операция в поселке Новые Алды была заранее спланирована военным командованием, а вероятность совершения в ее ходе преступлений была очевидна уже для военнослужащих передовых подразделений федеральных сил, вошедших без боя на территорию поселка за день до трагедии. Свидетели из числа местных жителей единодушно утверждают, что 4 февраля 2000 г. в поселок зашла немногочисленная группа российских военнослужащих, которая провела предварительную проверку паспортов. Эти военные не совершали противозаконных действий и предупредили некоторых из жителей об опасности «зачистки», которая будет проводиться на следующий день[6].

Факт вступления без боя первых подразделений федеральных сил в Новые Алды 4 февраля подтверждается и представителями военного командования. Благодаря этим сведениям идентифицируются и сами эти подразделения. Так, полковник Валерий Петрович Журавель, бывший с декабря 1999 по март 2000 г. заместителем командующего группировкой внутренних войск МВД России на территории Северо-Кавказского региона, в одной из своих публикаций указывает:

«К 4 февраля силы 33-й бригады внутренних войск, выполняющей задачу по прикрытию флангов 245-го полка Минобороны, уверенно продвигались на запад от площади Минутка, занимая рубежи вдоль ул. Сайханова – одной из важнейших автомобильных магистралей Грозного. Штурмовой отряд 245-го полка вместе с батальоном 674-го полка внутренних войск к 4 февраля, практически не встречая сопротивления, вышел на рубеж по ул. Цимлянской и Хоперской – это уже была северная окраина пригорода Грозного населенного пункта Алды[7]. Отсюда были хорошо видны позиции частей Российской армии, блокирующих город с юга»[8].

Таким образом, 4 февраля 2000 г. в контакт с жителями Новых Алдов вступили бойцы штурмового отряда, сформированного из военнослужащих 245-го полка, и военнослужащие одного из батальонов (вероятно, 2-го)[9] 674 полка ВВ. Они-то и сообщили жителям о том, что на следующий день здесь будет проводиться «зачистка», намекнув, что она может представлять для них опасность.

Так, Асет Тумаевна Чадаева сообщила ПЦ «Мемориал»: «Когда первая группа солдат – разведка – появилась на нашей улице, мой отец, брат и я стояли перед воротами дома. <…> Они нам сказали: ''Завтра близко к подвалам не подходите. Вот за нами идут настоящие крутые''. Мы толком и не поняли, что нас хотят предупредить»[10] Марина Исмаилова сообщила ПЦ «Мемориал»: «Они отнеслись к нам доброжелательно и предупредили, что на нас якобы ''спустят собак''. Мы, конечно, их не совсем поняли…» Юсуп Сайдалиевич Мусаев сообщил Европейскому суду по правам человека: «Вечером солдаты уехали, попросив некоторых жителей оставаться внутри [домов] и остерегаться некоего военного подразделения, которое могло прибыть на следующий день»[11]. ПЦ «Мемориал» он сообщил: «Я сам не слышал, но люди говорят, будто они предупреждали, чтобы на следующий день не выходили из дома: «завтра будут головорезы»[12].

5 февраля радио «Эхо Москвы» сообщило:

«Федеральные подразделения сегодня проводят специальную операцию по освобождению от боевиков пригородных районов Грозного – это населенные пункты Алды и Черноречье, сообщает пресс-центр Объединенной группировки. <…> В настоящее время, по данным штаба Объединенной группировки, в Грозном боевики в основном прекратили сопротивление»[13].

Эти данные также подтверждают, что операции в данных районах Грозного были частью единого плана командования ОГВ(с).

В свою очередь уже вскоре после совершения резни информация о трагедии была известна и другим подразделениям федеральных сил, находившимся в Грозном. Так, Асет Тумаевна Чадаева сообщила ПЦ «Мемориал»:

«10 февраля в нашем поселке снова проводили проверку – конечно, все мы были напуганы. На нашей улице у БТРа стояла группа солдат, и я решила подойти к ним, узнать, что к чему. Они не пьяные были, нормальные, спрашивают: «Чего вы все здесь такие настороженные? Проверка была уже?» Я говорю: «Была. Стариков убивали». – «А скольких убили?» – «82 человека». – «Ничего себе, – он говорит, – что, собак на вас спустили? Когда это было?» – «Собак – не знаю, такие же русские были, как вы. Не помню точно, когда», – говорю. А он мне: «Пятого числа это было». Так что знали они уже, что и когда здесь произошло»[14].

10 и 12 февраля 2000 г. Новые Алды посетили представители прокуратуры, произвели осмотр мест происшествия и собрали некоторое число вещественных доказательств, в том числе пули и гильзы. Таким образом, как минимум через пять дней после резни о трагедии было хорошо известно органам прокуратуры и военному командованию.

48.3. ПОВЕДЕНИЕ РАЗЛИЧНЫХ ГРУПП ВОЕННОСЛУЖАЩИХ,
ВОВЛЕЧЕННОСТЬ КОМАНДИРОВ В СОВЕРШЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Свидетельства, собранные ПЦ «Мемориал», демонстрируют, что представители силовых структур, проводившие 5 февраля операцию в Новых Алдах, вошли в поселок с двух направлений: с севера и с юга. Общим в поведении этих групп было то, что они совершали грабежи домовладений и крайне грубо вели себя с гражданским населением. Однако была и существенная разница: если военные, вошедшие в населенный пункт с юга, не совершали убийств, то военные, проводившие операцию в северной части поселка, убили в общей сложности не менее 46 гражданских лиц. Кроме того, на улице Подольской, откуда эта группа и вошла в поселок, в этот день было убито еще пять человек.

Не ясно, принадлежали ли все лица, зашедшие с севера, к одному воинскому формированию, или это были представители разных частей или подразделений.

В операции принимали участие как молодые люди (очевидно, солдаты, призванные на срочную службу), так и лица более старшего возраста: либо сотрудники спецподразделений МВД, либо военнослужащие по контракту. По рассказам жителей, насилие над гражданскими лицами совершали именно они, молодые же солдаты в основном находились в оцеплении[15].

Многие участники операции, даже не совершавшие убийств, давали жителям понять, что существует приказ или общая согласованная установка на совершение убийств.

Из объяснений Мархи Татаевой: «Я говорю: ''Можно я к дяде пойду?''. – ''Нету твоего дяди, расстреляли его! Здесь вас всех расстреливают. Вперед!''»[16]. Из объяснений Малики Лабазановой: «Я от испуга сняла серьги (их мне мама на шестнадцатилетие купила), отдаю их и прошу не убивать. А он кричит, что убивать приказано всех, подзывает солдата и говорит ему: ''Заведи в дом и там ее потряси''»[17].

Никто из военных не пытался открыто противостоять преступлениям, совершаемым сослуживцами. Часть военных вошла в поселок с уже созревшим намерением убивать, и делала это охотно, с энтузиазмом, получая удовлетворение от убийств и унижения чеченцев и проявляя при этом особую жестокость.

Из объяснений Асет Тумаевны Чадаевой: «Мы с отцом вышли и увидели, как солдаты поджигают дома. Наш сосед чинил крышу, и я услышала, как солдат говорит: ''Смотри, Дим, дурак крышу делает'', а тот в ответ ''Сними его!''. <…> Мы пошли навстречу этим фашистам. Первое, что они крикнули: ''Отмечай им, Серый, зеленкой лбы, чтобы стрелять удобнее было''[18]. В дальнейшем двух лиц – Ису Ахматова и Шамхана Байгираева – военные увели и расстреляли, заявив жителям, что они вернутся «после обработки зеленкой»[19]. «Намазать лоб зеленкой» – достаточно специфическое выражение из уголовного арго, означающее «приговорить к расстрелу»[20]. По всей видимости, так могли выражаться контрактники, имевшие опыт пребывания в местах лишения свободы, или сотрудники МВД, имевшие опыт общения с криминальной средой.

Другие, декларируя намерение убить, ссылались на приказ, в том числе на приказ, за невыполнение которого они сами могут быть казнены.

Из объяснений Малики Лабазановой: «Я бросилась к солдату, стала просить, умолять его, чтобы не убивал. ''Тебя не убью, убьют меня'', – сказал он. <…> Он стал стрелять: в потолок, в стены, прострелил газовую плиту. И тогда я поняла – он не застрелит меня. Я схватила его за ноги и поблагодарила, что не убил. А он: ''Молчи, ты уже мертвая''»[21].

Среди групп таких военнослужащих иногда возникали споры относительно того, убить или пощадить то или иное лицо. Некоторые из военных втайне от большинства сослуживцев предпринимали действия, направленные на спасение отдельных женщин. При этом сами военные подчеркивали, что в составе участников операции действует какая-то особенно жестокая группа.

Из объяснений Мархи Татаевой: «Я подхожу, хочу документы показать <…> А он: ''Не нужны мне, б…, твои документы!'' – берет, и швыряет их. У меня там было рублей 35. ''Это тоже не надо. К стенке! Расстрелять ее, и все!''. Он автомат заряжает, на меня наставил… Тут другой рукой махнул ему: ''оставь ее, не надо, пусть девка спрячется. А то эти найдут ее, перетрахают [изнасилуют] и убьют все равно. Лучше девку спасти, жалко, она ж молодая!''. А тот все свое: ''А мне, б…, зачем это, лучше ее расстреляю, и все!''. Второй все-таки говорит, чтоб я спряталась. <…> Четверо их напарников пили водку. Они меня не видели, вот так я и осталась жива. <…> Потом тот первый говорит: ''Пускай девка с нами пойдет''. Второй его отговаривает: ''Ну зачем мы будем за собой ее таскать? Зачем она нам нужна? Эти найдут – все равно отнимут ее у нас''»[22]. Из объяснений жительницы Новых Алдов, просившей не разглашать ее анкетных данных: «Там были солдаты-срочники, двое из них зашли к нам во двор, один мне сказал, что на соседней улице всех расстреливают. <…> Я попросила их разрешить мне пойти на ту улицу – у меня там сестра осталась. Мне сказали: ''Идите''. Я побежала на улицу Маташа Мазаева, смотрю – лежат расстрелянные люди. На улице стояли военные. Я побежала обратно, а они кричат ''Стой!''. Я бежала, а в меня стреляли. Когда я к себе вернулась, один солдат присел и говорит: ''Как бы мне вас спасти? Я не хочу, чтобы вас убили. Вы на мою маму похожи''. Он позвал своих ребят, и они сидели с нами. <…> Эти солдаты спасли нас. <…> Те, которые расстреливали людей, – это была одна команда, а те, которые нам помогали, – другая»[23].

Собранные свидетельства указывают на вовлеченность в преступления командиров, находившихся непосредственно на территории поселка. Можно выделить ситуации двух типов. В одних случаях командиры сами приказывали совершать преступления (грабежи и убийства) или, находясь на месте преступления, демонстрировали одобрение действий своих подчиненных. Именно так вел себя офицер, командовавший группой, совершившей убийства в районе перекрестка улиц Воронежской и Хоперской[24] (подробно см. ниже, раздел 48.4.2). Старший группы, осуществившей убийства гражданских лиц по 2-му Цимлянскому переулку, отдавал своим подчиненным приказы конвоировать жертв в домовладения их родственников, чтобы они смогли собрать деньги и драгоценности для выкупа[25].

В других случаях командиры, которым докладывали об убийствах, демонстрировали определенное недовольство происходящим. Однако они не предпринимали мер, направленных на пресечение преступлений и наказание виновных, а, напротив, пытались организовать сокрытие следов преступлений. Так вел себя командир (по всей видимости, офицер), руководивший действиями военных на перекрестке улицы Камской и 4-го Алмазного переулка.

Асет Тумаевна Чадаева сообщила об этом следующее: «Меня подвели к командиру. Он говорил с кем-то по маленькой рации, в ответ на какое-то сообщение начал кричать в нее: ''Вы что там, все с ума посходили?!'' – далее нецензурно. Неподалеку раздавалась стрельба. Оттуда подбежал огромного роста мужчина в форме, наклонился к командиру, стал что-то говорить, командир в ответ кричал… Было видно, что они сильно возбуждены. <…> В это время на скорости подъехал БТР, командир опять начал по рации с кем-то говорить, потом подошел ко мне. Брат выскочил вперед, закрывая меня, но тот говорит: ''Я не трону, не бойся. Ты – медработник. Организуй как можно скорее захоронение убитых. Тут ребята в запарке ваших стариков положили''»[26].

48.4. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ,
ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО УЧАСТВОВАВШИХ В СОВЕРШЕНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

48.4.1. ОМОН ГУВД города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

То, что операцию по «зачистке» Новых Алдов проводил ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, органами прокуратуры Российской Федерации было установлено уже к 3 марта 2000 года, т. е. менее чем через месяц после трагедии. Участие в преступлениях сотрудников именно этого подразделения – кажется, единственная версия, которую рассматривало официальное следствие. По крайней мере, такой вывод можно сделать на основе неполных материалов уголовного дела, предоставленных российскими властями Европейскому суду по правам человека[27]. 21 апреля 2000 г. ВРИО заместителя военного прокурора СКВО полковник юстиции С. Г. Долженко в исходящем письме № 2/3238 сообщил ПЦ «Мемориал»:

«..Установлено, что военнослужащие частей МО и МВД РФ, поднадзорных органам военной прокуратуры, в указанные дни в н.п. Алды боевых действий не вели, проверки паспортного режима не проводили, в связи с чем 3 марта 2000 г. в отношении них вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п.2 ст.5 УПК РСФСР за отсутствием в их действиях состава преступления. Также установлено, что операции по т. н. «зачистке» н.п. Алды 5 и 10 февраля 2000 г. проводили сотрудники ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Рязанской области, не поднадзорные органам военной прокуратуры. В связи с изложенным материалы проверки направлены прокурору г. Грозного для принятия законного решения…»[28].

Слова «и Рязанской области», вероятно, следует считать опечаткой. Официальное название отряда: ОМОН при ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области «Бастион». В дальнейшем версия о возможной причастности «ОМОН Рязанской области» в доступных материалах следствия не рассматривается. Иные проанализированные нами открытые источники также не упоминают об участии рязанских милиционеров в штурме Грозного.

Как уже говорилось выше, следствие не рассматривало вопросов вовлеченности в данное преступление командиров и иных вышестоящих должностных лиц, сосредоточившись исключительно на вопросе о непосредственных исполнителях преступления. Сами сотрудники ОМОН, более двадцати из которых были допрошены органами следствия, не отрицали своего участия в операции в Новых Алдах, однако заявили, что не совершали преступлений и ничего не знают об убийствах гражданских лиц, совершенных в ходе этой операции[29]. Собранные следствием патроны и гильзы так и не были идентифицированы из-за противодействия руководства ОМОН Санкт-Петербурга, которое отказалось предоставить органам прокуратуры образцы патронов, отстрелянных из оружия его бойцов[30]. Несмотря на то, что эти действия само по себе образуют состав преступления, предусмотренного статьей 316 УК РФ (заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений), органы прокуратуры уклонились от возбуждения по данному факту уголовного дела.

В итоге единственным лицом, которому было предъявлено обвинение в связи с событиями в Новых Алдах, является ранее условно осужденный за превышение должностных полномочий и уволившийся в 2003 г. со службы прапорщик Санкт-Петербургского ОМОН Сергей Геннадиевич Бабин. В декабря 2004 г. его обвинили в совершении преступлений, предусмотренных п. «а», «д», «е», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство двух и более лиц, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой с особой жестокостью общеопасным способом), ч. 1 ст. 162 УК РФ (разбой) и ч. 3 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий, совершенное с применением насилия, оружия и с причинением тяжких последствий). Бабину инкриминировались преступления, связанные с убийством Султана Джабраилова, Вахи Джамбекова и Абдурахмана Тасуева во дворе дома № 39 и у дома № 56 по 2-му Цимлянскому переулку. По фотографии Сергей Бабин был опознан свидетелями как лицо, непосредственно находившееся среди военных, проводивших «зачистку» и совершивших убийство Джабраилова С. В. во дворе дома № 39; помимо этого, он был опознан как лицо, которое под угрозой применения оружия открыто похитило у жителей пос. Новые Алды деньги в сумме 350 рублей и серьги, изготовленные из драгоценного металла с вкраплениями камней (по всей видимости, речь идет о деньгах и серьгах, которые отдала жена Ахъяда Магомадова в обмен на жизнь своего мужа)[31]. После предъявления обвинения Бабин не был задержан и скрылся от следствия, что, впрочем, не помешало ему давать многочисленные комментарии прессе[32]. Свое бегство Бабин объяснил тем, что боится внесудебной расправы в случае своего этапирования в Чечню. В своих комментариях и обращениях в СМИ он отрицал свою вину, и заявлял, что, будучи сапером, 5 февраля 2000 г. находился в селе Бети-Мохк Веденского района Чечни, в составе сводного отряда под командованием майора милиции Буренкова, на тот момент занимавшего должность командира 2-го оперативного батальона ОМОН. По его утверждениям, в Грозный он прибыл лишь 10 или 11 декабря, чтобы заменить своего получившего контузию коллегу-взрывотехника[33].

Адвокат Бабина Александр Чангли опросил трех сослуживцев своего подзащитного, в январе – феврале также находившихся в Чечне: лейтенанта Александра Владимировича Чекина, милиционера-взрывотехника Андрея Владимировича Антонова и бывшего командира 2-го батальона Петра Федоровича Буренкова[34]. Все они подтвердили версию Бабина. Соответствуют ли эти сведения действительности – вопрос, который невозможно разрешить в рамках данного исследования; ответ на него может дать только независимый и беспристрастный суд. Однако для нас важно, что содержащиеся в объяснениях сведения позволяют установить должностных лиц, осуществлявших командование и эффективный контроль над личным составом ОМОН г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области на территории Чеченской Республики в интересующий нас период. Эти сведения не противоречат информации, содержащейся в других открытых источниках.

Командиром ОМОН г. Санкт-Петербург и Ленинградской области являлся полковник Виктор Дмитриевич Кабацкий (что подтверждается и другими источниками)[35]. 10 декабря 1999 г. сводный отряд данного подразделения под командованием полковника Ивана Васильевича Абакумова (ныне заместитель начальника ГУВД по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области – начальник по тылу)[36] был направлен в Чеченскую Республику. Отряд был дислоцирован в пригороде Грозного – поселке Старая Сунжа. Второй СОМ Санкт-Петербургского ОМОН численностью около 100 человек под командованием подполковника Петра Федоровича Буренкова был направлен в Чечню 3 января 2000. Он был разделен на две части: один отряд, которым командовал капитан Болгов, был дислоцирован в райцентре Курчалой, второй, которым командовал непосредственно Буренков, – в населенном пункте Бети-Мохк Ножай-Юртовского района (находился в оперативном подчинении районной комендатуры).

А. В. Антонов указывает, что В. Д. Кабацкий прибыл из Петербурга в «грозненский» отряд Абакумова в конце января. Анонимный автор воспоминаний с неофициального сайта Санкт-Петербургского ОМОНа пишет, что их отряд прибыл в Старую Сунжу 13 января, и в это время там уже были дислоцированы бойцы, прибывшие «в предыдущей партии» (т. е., судя по всему, 10 декабря 1999 г.). Из этого же материала вытекает, что на следующий день Кабацкий с подразделением специального назначения ОМОН «Гюрза»[37] уже был в Грозном. Так или иначе, лица, опрошенные адвокатом Чангли, указывают, что в конце января – начале февраля Кабацкий отправился с инспекцией в другие отряды, в том числе в отряд Буренкова, и вернулся оттуда уже после 5 февраля. Именно он, по версии опрошенных, и привез с собой в Грозный Бабина. Сам Кабацкий практически никогда не комментировал возможную причастность своего подразделения к резне в Новых Алдах. Кажется, единственный раз он упомянул об этой теме в связи с делом того-же Бабина: «Он [Бабин] хороший парень. Надежный, честный, работящий боец ОМОНа. И когда было совершено преступление, о котором мы говорим, его нигде поблизости не было. <…> Я ручаюсь в этом, как его командир, который был там с ним»[38].

Таким образом, все свидетельства указывают на то, что бойцы ОМОН при ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области вне разумного сомнения участвовали в проведении «зачистки» в поселке Новые Алды 5 февраля 2000 г. Очевидно, что это были бойцы сводного отряда, дислоцированного в поселке Старая Сунжа, которым командовал полковник Иван Васильевич Абакумов. Активное и незаконное противодействие командования ОМОН и властей Санкт-Петербурга проведению следственных действий (включая экспертизу оружия) указывает на высокую вероятность того, что бойцы ОМОН не только тем или иным образом принимали участие в преступлениях, но и лично участвовали в совершении убийств гражданских лиц.

48.4.2. 6-я рота 245-го гвардейского мотострелкового полка

Несмотря на то, что органы военной прокуратуры изначально отвергли версию участия в ново-алдинской резне частей Министерства обороны, имеются свидетельства, позволяющие вне разумного сомнения установить факт такого участия и даже назвать анкетные данные командира подразделения, на месте отдававшего приказы и подстрекавшего к убийствам гражданских лиц. Обстоятельства этих убийств были подробно изучены ПЦ «Мемориал», Анной Политковской, а затем и Европейским судом по правам человека в деле «Мусаев и другие против России». Дальнейший анализ основан на соотнесении этих данных с информацией, содержащейся в других открытых источниках.

Речь идет о причастности военнослужащих 6-ой роты 245-го мотострелкового полка к цепи убийств, совершенных одной и той же группой лиц на перекрестке улиц Воронежская и Хоперская. Совершив первое убийство, военные последовательно убивали тех, кто, подойдя к перекрестку, становился свидетелем предыдущих убийств, либо видел убийц и тела убитых[39].

Достоверно известно, что часть военных во главе с командиром данной группы вошла во двор дома № 27 по ул. Хоперской, принадлежащего Абдулле Шаипову, а часть осталась на перекрестке ул. Хоперской и Воронежской. Шаиповы были ограблены (военные отняли деньги и драгоценности женщин), а командир стал распивать во дворе водку. В это время на улице Хоперской появился Виктор Платонович Чептура, житель поселка Мичурина, временно проживавший в Новых Алдах у своего знакомого Арсена Джабраилова. Солдаты задержали Чептуру и подвели к командиру. На его вопрос об этнической принадлежности Виктор Чептура ответил, что является украинцем. «Ах, хохол, – сказал командир и приказал: – Иди и не оглядывайся. Живи». Чептура прошел несколько десятков метров по улице и был застрелен в спину[40]. Вскоре на перекрестке показались братья Сулейман и Якуб Мусаевы. Они везли тележку с флягой, в которой была вода из артезианской скважины. Военные подозвали братьев и расстреляли: их тела были обнаружены рядом с трупом В. П. Чептуры. Сразу или вскоре после этого убийства из ворот дома № 112 по ул. Воронежская вышел дедушка убитого Сулеймана – Абдурахман Мусаев. Наткнувшись на труп своего внука, он стал кричать военным: «Ну, сука, что стоишь – стреляй!». Военные – люди зрелого возраста, по-видимому, военнослужащие по контракту (один – с лисьим хвостом на шапке) в ответ стали смеяться, а потом расстреляли и Абдурахмана. Затем они ворвались на территорию домовладения № 112, вывели оттуда на улицу Умара Мусаева и Ваху Хакимова, также их расстреляли, а дом подожгли. Стариков Юсупа Мусаева и Абу Маашеву, которые тоже находились на территории этого домовладения, военные убивать не стали. Пока солдаты грабили и поджигали дом № 112, на перекресток вышли 62-летний Альви Ганаев и два его сына. Утром этого дня на ул. Воронежская они чинили крышу своего родственника, однако когда в поселке началась стрельба, решили вернуться домой. Их расстреляли рядом с телами братьев Мусаевых и Вахи Хакимова. Последним пострадавшим на перекрестке стал Рамзан Эльмурзаев: он с женой Альви Ганаева пытался увезти на тележке тела мужа и сыновей, был тяжело ранен военными в живот, и ночью скончался у себя дома[41].

Таким образом, все жертвы были убиты в короткий промежуток времени на перекрестке улиц Хоперской и Воронежской; все тела были оставлены военными на проезжей части – там, где их настигла смерть. Даже в случае, если жертв задерживали во дворе (как это случилось с Умаром Мусаевым и Вахой Хакимовым), их убийства происходили на улице. Со слов свидетелей, казни происходили так: солдаты перекрикивались с пившим во дворе дома № 27 по Хоперской командиром, и тот кричал, не видя: «В расход!» Затем жертв расстреливали[42].

Уходя из дома № 27, «подобревший» после спиртного командир не стал убивать его хозяев. Более того, он оставил им своеобразную «охранную грамоту» в виде короткой записки на разлинованном листе из блокнота. Объяснив, что ее надо предъявить ее другим военным, которые придут за ними, и те не будут их убивать. Записка имеет следующее содержание:

«Ребята!!! Не трогайте этих жителей Сдесь была 6 МСР 245 полк. Ком. роты (Подпись)».

Подпись включает инициал и начальные буквы фамилии: «С. Нов…» или «С. Нор…». МСР – традиционно употребляемая военными аббревиатура, расшифровывающаяся как «мотострелковая рота»[43].

По словам жителей домовладения № 27, вскоре после трагедии они предъявляли эту записку сотрудникам прокуратуры. Но те отказались приобщать ее к материалам уголовного дела. «Алдинцы, – пишет Анна Политковская, – решили ее хранить на будущее, когда начнется непредвзятое расследование»[44]. Между тем из материалов уголовного дела по факту убийств в Новых Алдах, которые частично были предоставлены Россией Европейскому суду по правам человека, следует, что записка сходного содержания была получена сотрудниками прокуратуры 2 апреля 2000 г. ЕСПЧ отметил, что никаких дальнейших действий, связанных с изучением этой улики, следствием предпринято не было, а упомянутое подразделение даже не было идентифицировано[45]. Сличение текста записки, оставленной в доме № 27, и записки, приобщенной к материалам дела, показывает, что, хотя они имеют почти идентичное содержание, это разные документы. В решении Европейского суда (в переводе на английский) текст читается так: «Guys! We were here, regiment no. 245. [These are] normal people, not fighters. Have mercy on them. Commander of MSR [motorised rifle company] no. 6 Snr Lt of the grd [Senior Lieutenant of the Guard]». В обратном переводе на русский смысл текста следующий: «Ребята! Здесь был 245 полк. Это нормальные люди, не боевики. Не трогайте их. Командир 6 МСР старший лейтенант (Подпись)». Незначительные расхождения этих текстов можно было бы объяснить искажениями обратного перевода, если бы не упоминание ЗВАНИЯ подписавшего лица. В тесте документа, хранившегося в доме № 27, никаких сведений о звании нет – только подпись. Таким образом, командир 6-й роты 245-го полка оставил в Новых Алдах, как минимум, две записки.

Вновь внимание органов прокуратуры к предполагаемому участию военнослужащих 245 полка к резне в Новых Алдах было привлечено лишь в 2004 году, когда Анна Политковская опубликовала в «Новой газете» фотокопию записки, оставленной жителям дома № 27 по улице Хоперской, а также подробный рассказ свидетелей об обстоятельствах появления этой улики[46]. Вскоре после этого уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Вадимир Лукин обратился по факту данной публикации в Главную военную прокуратуру. На его запрос поступил ответ от начальника Управления надзора за исполнением законов при расследовании преступлений ГВП А. А. Никулишина, который также был опубликован в «Новой газете».

В ответе, в частности, говорится:

«Упоминаемые в тексте публикации события являлись предметом проверки, ранее проводившейся работниками военной прокуратуры, – в/ч 20102 (н.п. Ханкала). По результатам проверки в отношении военнослужащих вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР за отсутствием состава преступления, в связи с установлением их непричастности к происшедшему. Опрошенный в связи с опубликованием статьи «Расписка за убийство» майор Новичков С. В., являвшийся в феврале 2000 г. командиром 6-й мотострелковой роты 245-го мотострелкового полка пояснил, что служебно-боевые задачи его подразделением в н.п. Новые Алды не выполнялись, а приведенная в публикации записка исполнена не его рукой»[47].

Таким образом, при наличии важнейшей улики, указывающей на участие лица в особо тяжком преступлении, не было возбуждено уголовного дела, не была проведена графологическая экспертиза записки, не было проведено процедуры опознания предполагаемого преступника свидетелями и потерпевшими – словом, были нарушены все важнейшие требования уголовно-процессуального законодательства. Следствие поверило предполагаемому преступнику на слово и отпустило его «с миром».

В то же время сам ответ ГВП является важнейшей уликой, подтверждающей участие командира 6-й мотострелковой роты 245-го полка Новичкова в упомянутых выше преступлениях. На момент публикации ни Анна Политковская, ни передавшие ей документ свидетели ничего не знали и не могли знать о фамилии лица, написавшего записку. Тем не менее все данные, содержащиеся в записке (должность, первая буква имени, и первые три буквы фамилии в подписи), совпали с анкетными данными человека, который, как сообщила прокуратура, действительно командовал на момент совершения преступлений 6-й мотострелковой ротой 245-го полка. Учитывая наличие подобной же записки, приобщенной весной 2000 года к материалам дела, вероятность случайного совпадения в этом случае представляется невероятной. Версия, что в период между 5 февраля и 2 апреля 2000 г. потерпевшие подделали записку, чтобы опорочить честное имя никому доселе неизвестного офицера, разузнав каким-то образом его фамилию, выглядела бы неправдоподобной и представляла бы явное злоупотреблением стандартом доказывания «вне разумного сомнения».

Информация, содержащаяся в «записках Новичкова», подтверждается и дополняется сведениями из других источников. 245-й полк (место постоянной дислокации – пос. Мулино Нижегородской области) под командованием полковника Сергея Сергеевича Юдина принимал участие в боевых действиях в Чечне зимой 1999-2000 г. Сначала он входил в состав оперативной группировки «Запад» под командованием генерал-майора Владимира Шаманова, затем, в январе 2000 г., был передан оперативной группировке «Особый район город Грозный», которой командовал генерал-лейтенант Владимир Булгаков. Исходным районом сосредоточения полка при штурме города была местность между населенными пунктами Примыкание и Ханкала: с 24 января здесь располагался штаб части, тылы и артиллерия[48]. С 25 января полк участвовал в штурме Грозного в составе оперативного направления «Восток», в том числе в тяжелых боях за площадь «Минутка» (см. раздел 25.2.2). После падения Минутки подразделения полка устанавливали контроль над другими частями Октябрьского района чеченской столицы. Как было показано выше, 4 февраля 2000 г. штурмовой отряд 245-го полка совместно с одним из батальонов 674-го полка внутренних войск без боя вошел в поселок Новые Алды и вышел на рубеж по ул. Цимлянской и Хоперской (см. раздел 48.2). 4 февраля 2004 г. центральный печатный орган министерства обороны Российской Федерации – газета «Красная звезда» – в статье, посвященной ратным подвигам командира 245-го полка, сообщила своим читателям:

«[После взятия «Минутки»] сопротивление оставшихся в городе «душков» носило очаговый характер. Юдину ставят задачу «зачистить» южные районы города – Алды и Черноречье. Через неделю, не успели толком закончить в Грозном, вечером на связь выходит Шаманов. Сообщает, что полк опять в его группировке, и ставит задачу: к 11.00 следующего дня левый край полка – Танги, правый – Шалажи»[49].

Штурм «Минутки» закончился 1 февраля. Таким образом, полк находился в Грозном до 8 или 9 февраля, выполняя задачу командования по «зачистке» Новых Алдов и Черноречья, после чего был переброшен в Урус-Мартановский район. Это согласуется и с показаниями жителей Новых Алдов: последний раз лица, совершившие 5-го числа убийства, появились в поселке 8 февраля (приехав на военном грузовике с целью грабежа, они, угрожая оружием, вывезли вещи из дома Мусаевых[50]). После этого в Грозном их никто не видел.

Уже 9 марта свидетели сообщили прибывшему в Новые Алды Виктору Попкову, что со слов солдат (по видимому, солдат срочной службы, не совершавших убийства), в зачистке участвовала 6-я рота 245-го полка[51]. Данные свидетельства были засняты Попковым на видеокамеру и в дальнейшем переданы органам следствия. Однако, как и оставленные Новичковым записки, эти свидетельства были проигнорированы сотрудниками прокуратуры.

Открытые источники содержат определенные сведения о личности Новичкова и его подразделении. В феврале 2000 г. в месте дислокации полка на окраине села Мартан-Чу Новичков дал интервью журналисту «Известий», будущему биографу Владимира Путина, Олегу Блоцкому[52]. Известный нижегородский журналист Валерий Киселев также встречался с Новичковым в Чечне; свой рассказ об этой встрече он изложил в книге «Нижегородцы на чеченской войне»[53]. Из данных этих, а также некоторых других источников усматривается, что зимой 1999 г. – 2000 г. старший лейтенант Сергей Николаевич Новичков (единственный автор, называющий отчество, – Валерий Киселев делает это уверенно, указывая, что и у комбата, и у командира роты имена-отчества одинаковые; в ответе ГВП возможна опечатка) командовал 6-й ротой 245-го мотострелкового полка. В конце января он лично водрузил российский флаг над «Минуткой»[54]. За все время боев в Грозном рота не потеряла ни одного человека убитыми, но многие получили ранения. Однако ранее среди личного состава были и безвозвратные потери: погибли в бою два пулеметчика – младшие сержанты Кононов и Очков[55]. Рота была укомплектована почти по штату: 96 человек, из них около 20 – военнослужащие по контракту. Среди последних были типичные «солдаты удачи»: «такие, кто вторую войну воюет, и даже четвертую»[56]. Известны анкетные данные некоторых солдат срочной службы по состоянию на февраль 2000 года[57]. Организационно 6-я рота входила в состав 2-го батальона 245-го полка, которым командовал майор Сергей Николаевич Булавинцев. Заместителем командира батальона являлся майор Олег Горбатюк[58]. Булавинцев в Грозном получил ранение и контузию, но из госпиталя он сбежал обратно в полк. Контузию получил и Новичков, но от госпитализации вообще отказался[59].

КОНТУЗИЯ – общее поражение организма вследствие резкого механического воздействия (воздушной, водяной или звуковой волны, удара о землю или воду и т п.). К. не обязательно сопровождается механическими повреждениями органов и тканей (переломы, раны, разрывы внутренних органов). Характерным признаком К. является потеря сознания. В легких случаях сознание утрачивается на несколько минут, в тяжелых – на несколько дней и даже месяцев. Последствия К. разнообразны – от временной утраты слуха, зрения, речи с последующим полным или частичным их восстановлением до тяжелых нарушений психической деятельности[60].

Следует отметить, что в конце января во время штурма «Минутки» военнослужащие 2-го батальона находились в ситуации крайнего нервного напряжения: так, 4-я рота, израсходовав почти все боеприпасы, оказалась в полуокружении и едва не была уничтожена противником. Общие потери батальона в этих боях составили 8 человек убитыми и 54 ранеными[61].

Морально-психологическое состояние подчиненных Новичкова хорошо прослеживается из разговора Олега Блоцкого с одним из солдат 6-й мотострелковой роты:

« – Знаете, – говорит тот, – поначалу вообще не мог стрелять. Рука как-то не поднималась. А мне командир кричит, что если не ты убиваешь, то тебя убьют. Начал стрелять. А потом вообще как-то все равно стало. Видишь, что человека убиваешь, и в душе вообще ничего не шевельнется. Ни жалости нет, ни страха за то, что сделал. А чего их, чеченов, жалеть-то? Они же нас не жалеют!

Солдат сплевывает и подзывает щенка, который бегает по грязи. Тот стремглав мчится к нам. Солдат достает чернющей от въевшегося масла и грязи рукой кусочек печенья и начинает кормить щенка.

– Хороший он, – говорит изменившимся голосом солдат. – С нами с самого Грозного. Мы его не бросим. А как бросить, когда у него никого нет?«[62].

Таким образом, свидетельства жителей поселка, имеющиеся в материалах уголовного дела, и опубликованные в прессе документы, а также данные СМИ не противоречат друг другу и указывают на то, что (1) 245-й мотострелковый полк принимал участие в боях за Грозный и последующей «зачистке» южной части города, в том числе поселка Новые Алды, (2) что 6-я рота 2-го батальона данного полка под командованием старшего лейтенанта Сергея Новичкова 5 февраля 2000 г. принимала участие в «зачистке» поселка Новые Алды, и (3) что в ходе данной операции военнослужащие этого подразделения или/и иные лица, действовавшие в одной группе с Новичковым, при личном участии последнего совершили убийства гражданских лиц, в том числе Чептуры Виктора Платоновича, Сулеймана Мусаева (1965 г. р.), Якуба Мусаева (1949 г. р.), Абдурахмана Мусаева (1949 г. р.), Умара Мусаева (1938 г. р.), Альви Ганаева (1938 г. р.), Асланбека Ганаева (1965 г. р.), Саламбека Ганаева (1969 г. р.), Вахи Хакимова (1953 г. р.) и Рамзана Эльмурзаева (1967 г. р.).

48.5. СУЩЕСТВОВАНИЕ ОБЩЕГО ПРЕСТУПНОГО ПЛАНА, ЦЕЛИ ИЛИ ВЗАИМОПОНИМАНИЯ

По мнению авторов, фактические обстоятельства резни в Новых Алдах указывают на то, что вне зависимости от официальных целей, которое ставило командование ОГВ(с) и ОГ «Особый район г. Грозный» при проведении «зачистки» поселка Новые Алды 5 февраля 2000 г., группа лиц, непосредственно проводившая эту операцию, действовала с общей первичной целью осуществить разграбление этого населенного пункта и жестоко обращаться с гражданскими лицами. Масштаб насилия, его открытый характер, систематическая повторяемость одних и тех же образцов преступного поведения, использование для вывоза награбленного тяжелой военной техники, массовые поджоги домов, а также тот факт, что грабежи осуществлялись во всех частях поселка – даже там, где не совершались убийства – говорят о том, что между значительным количеством участников операции, в том числе между командирами, руководившими действиями подчиненных непосредственно на месте событий, существовала договоренность или, как минимум, ясное взаимопонимание относительно фактической цели операции, которая состояла в систематическом разграблении данного населенного пункта и в жестоком обращении с гражданскими лицами. Мы не утверждаем, что общий план или договоренность относительно разграбления Новых Алдов и жестокого обращения с населением этого поселка и прилегающих районов были сформулированы или оговорены заранее. Вполне возможно, что они возникли импровизированно в ходе проведения «зачистки». Существование общего плана, договоренности или взаимопонимания ясно устанавливается на основании того факта, что группа лиц, проводивших операцию, даже вне зависимости от их возможной принадлежности к разным подразделениям, действовала согласованно, «в унисон»[63].

Разумеется, что вклад разных лиц в реализацию этого плана или договоренности был различным. Одни лица убивали, присваивали имущество жертв, вымогали под угрозой убийства деньги и ценности, поджигали дома и вывозили награбленное. Другие приказывали осуществить все перечисленные действия, подстрекали к ним, или, являясь непосредственными очевидцами насилия, демонстрировали свое одобрение или безразличие к происходящему. Третьи непосредственно не участвовали в убийствах и грабежах, но, зная о совершаемых жестокостях, находились в оцеплении, или, выполняя приказы вышестоящих начальников, иным образом облегчали совершение преступлений. Одни убивали, грабили и поджигали дома охотно. Другие – выполняя приказы или повинуясь общему настроению группы. Третьи, находясь в оцеплении или выполняя другие вспомогательные функции, пытались, втайне от большинства участников операции, облегчить участь отдельных жертв (женщин) и даже спасти их от гибели. Очевидно, что в случае привлечения участников данной операции к уголовной ответственность все эти факторы должны быть учтены при определении меры наказания (или при принятии решения об освобождении от такого наказания). Однако очевидно, что все вышеперечисленные категории участников вносили свой вклад в выполнение преступного плана или реализацию преступной цели.

Мы не утверждаем, что убийства гражданских лиц, в том числе детей, женщин и стариков, были согласованы между всеми участниками плана или даже между всеми должностными лицами, осуществлявшими на месте руководство своими подчиненными. Однако для них было обозримо, что убийства гражданских лиц могут быть совершены одним или несколькими участниками плана или договоренности, и они охотно приняли на себя риск их совершения либо отнеслись к такому риску безразлично. Более того, когда такие преступления фактически начали совершаться, участники плана или договоренности не отказались от преследования общей преступной цели. Таким образом, рассматриваемые нами действия группы имеют признаки третьей (расширенной) формы объединенного преступного предприятия, как она определена в юриспруденции Специальных международных трибуналов ООН.

По мнению авторов, все лица, непосредственно участвовавшие в исполнение основных преступлений (убийств, грабежей, поджогов домов), в том числе командиры, отдавшие приказ об их совершении либо в фактическом знании о совершаемых преступлениях не принявшие необходимые и разумные меры к их пресечению, должны рассматриваться как участники объединенного преступного предприятия, и, следовательно, как соисполнители всех совершенных группой преступлений. Действия остальных лиц, принимавших участие в операции и внесших существенный вклад в совершение преступлений (участие по приказу начальников в оцеплении, которое лишало жертв возможности покинуть место совершения массовых убийств, вывоз по приказу награбленного имущества и т. д.), должны рассматриваться как соучастие в преступлениях в виде пособничества.

48.6. ЛИЦА, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ОТВЕТСТВЕННЫЕ ЗА СОВЕРШЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
ПРОТИВ ГРАЖДАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ В ПОСЕЛКЕ НОВЫЕ АЛДЫ 5 ФЕВРАЛЯ 2000 г.

48.6.1. Предполагаемая индивидуальная ответственность Новичкова Сергея Николаевича

В феврале 2000 г. Новичков Сергей Николаевич или С. В. (как мы показали выше, существуют определенные разногласия источников относительно отчества данного лица) являлся офицером Вооруженных сил РФ в звании старшего лейтенанта и занимал должность командира 6 мотострелковой роты, входящей в состав 2-го батальона 245-го гвардейского мотострелкового полка 3-ей гвардейской Висленской мотострелковой дивизии. Занимая данную должность, он осуществлял командование своим подразделением и эффективный контроль над его личным составом. С 24 января примерно по 8-9 февраля 2000 г. полк, организационно включенный в состав восточного направления оперативной группировки «особый район г. Грозный» ОГВ(с), принимал участие в операции по штурму г. Грозный Чеченской Республики. Являясь офицером, военнослужащим вооруженных сил Российской Федерации, принимающим участие в вооруженном конфликте немеждународного характера, он, в соответствии с международным правом и национальным законодательством, был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными.

5 февраля 2000 г. Новичков Сергей Николаевич по приказу командования вместе с подчиненным ему подразделением прибыл на территорию поселка Новые Алды г. Грозного для проведения специальной операции. Здесь, действуя совместно со своими подчиненными, а также иными неизвестными лицами с общей первичной целью разграбления поселка и жестокого обращения с лицами из числа гражданского населения Чеченской Республики, Новичков Сергей Николаевич предположительно принял участие в преступлениях против гражданских лиц, в том числе убийствах не менее 46 гражданских лиц, жестоком обращении с гражданскими лицами, разграблении и уничтожении гражданской собственности, совершенных в широких масштабах и не оправданных военной необходимостью. В том числе Новичков Сергей Николаевич, находясь в районе перекрестка улиц Хоперская и Воронежская, пребывая в состоянии добровольного алкогольного опьянения, действуя непосредственно и через своих подчиненных, предположительно лично приказал совершить убийства, совершил убийства и подстрекал к совершению убийств не менее 10 гражданских лиц, а именно: Виктора Платоновича Чептуры, Сулеймана Мусаева (1965 г. р.), Якуба Мусаева (1949 г. р.), Абдурахмана Мусаева (1949 г. р.), Умара Мусаева (1938 г. р.), Альви Ганаева (1938 г. р.), Асланбека Ганаева (1965 г. р.), Саламбека Ганаева (1969 г. р.), Вахи Хакимова (1953 г. р.) и Рамзана Эльмурзаева (1967 г. р.).

Свидетельства прямого участия Сергея Новичкова в исполнении остальных убийств, совершенных в этот день представителями федеральных сил в поселке Новые Алды, отсутствуют. Однако, действуя в составе группы лиц в рамках объединенного преступного предприятия с первичной целью разграбления поселка и жестокого обращения с его жителями, и непосредственно совершая убийства гражданских лиц, Новичков охотно принял на себя возможный и обозримый риск совершения других преступлений либо относился к такой возможности безразлично. Все убитые являлись лицами, защищенными в соответствии со ст. 3 общей для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительным протоколом II к Женевским конвенциям 1949 г. а также иными применимыми нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека.

Исходя из сказанного, Новичков Сергей Николаевич предположительно несет ответственность за следующие действия:

– убийство не менее 46 гражданских лиц как военное преступление (нарушение законов и обычаев войны) и преступление против человечности;

– жестокое обращение с гражданскими лицами как военное преступление (нарушение законов и обычаев войны);

– систематическое и широкомасштабное разграбление собственности гражданских лиц как военное преступление (нарушение законов и обычаев войны);

– систематическое и широкомасштабное уничтожение имущества гражданских лиц как военное преступление (нарушение законов и обычаев войны).

48.6.2. Предполагаемая индивидуальная ответственность Булавинцева Сергея Николаевича

В феврале 2000 г. Булавинцев Сергей Николаевич являлся офицером Вооруженных сил РФ в звании майора и занимал должность командира 2-го батальона 245-го гвардейского мотострелкового полка 3-ей гвардейской Висленской мотострелковой дивизии. В состав вверенного Булавинцеву С. Н. батальона входила 6-я мотострелковая рота. Занимая данную должность, он осуществлял командование своим подразделением и эффективный контроль над его личным составом, в том числе над личным составом 6-й мотострелковой роты и ее командиром – Новичковым Сергеем Николаевичем. С 24 января примерно по 8-9 февраля 2000 г. полк, организационно входивший в состав восточного направления оперативной группировки «особый район г. Грозный» ОГВ(с), принимал участие в операции по штурму г. Грозный Чеченской Республики. Являясь офицером, военнослужащим вооруженных сил Российской Федерации, принимающим участие в вооруженном конфликте немеждународного характера, он, в соответствии с международным правом и национальным законодательством, был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящее должностное лицо он также был обязан принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, – для наказания совершивших их лиц.

5 февраля 2000 г. по приказу командования 6-я мотострелковая рота 245-го полка во главе с ее командиром – старшим лейтенантом Сергеем Новичковым прибыла на территорию поселка Новые Алды г. Грозного для проведения специальной операции. В ходе проведения операции военнослужащие данного подразделения при личном участии Новичкова С. Н., действуя с первичной преступной целью разграбления поселка и жестокого обращения с лицами из числа гражданского населения Чеченской Республики, приняли участие в совершении широкомасштабных и систематических преступлений против гражданских лиц, в том числе убийстве не менее 46 гражданских лиц, жестоком обращении с гражданскими лицами, разграблении и уничтожении гражданской собственности, не оправданных военной необходимостью.

В распоряжении авторов не имеется свидетельств, подтверждающих личное присутствие Булавинцева С. Н. в Новых Алдах во время совершения преступлений. Однако, учитывая (1) чрезвычайный масштаб и серьезность бесчеловечных актов, (2) обозримость их совершения для других военнослужащих уже накануне, 4 февраля 2000 г. (см. выше, раздел 48.2), (3) тот факт, что преступления получили широкую огласку сначала среди военнослужащих и органов военной прокуратуры, а затем и в прессе, (4) тот факт, что Булавинцев С. Н., будучи командиром мотострелкового батальона государственных вооруженных сил, входил в организованную армейскую структуру с системой отчетности и мониторинга[64], (5) а также то, что преступления были совершены подразделением, командир которого был непосредственным подчиненным Булавинцева С. Н., можно заключить, что Булавинцев С. Н., как минимум, знал и имел основание знать о преступлениях, совершенных его подчиненными. По нашему мнению, Булавинцев С. Н. также имел основания прогнозировать возможность совершения преступлений. Всего за несколько дней до трагедии военнослужащие батальона участвовали в тяжелейших уличных боях, находясь в состоянии постоянного стресса. Очевидно, что неустойчивое психологическое состояние подчиненных, помноженное на потребление спиртных напитков[65] (о котором говорят все свидетели, и о котором не мог не знать командир батальона) давали ему основания полагать, что подчиненные, оказавшись в контакте с беззащитным «вражеским» населением, могут прибегнуть к незаконному насилию. Кроме того, Булавинцев С. Н. имел основание знать о возможной психической неустойчивости Новичкова С. Н. в связи с недавно полученной им контузией и отказом от необходимой медицинской помощи.

Булавинцев С. Н. в пределах своих полномочий не принял необходимых и разумных мер, направленных на предотвращение перечисленных выше преступлений и наказание совершивших их лиц.

– Таким образом, Булавинцев Сергей Николаевич предположительно несет ответственность за следующие действия:

– отказ или провал попытки принять необходимые и разумные меры для предотвращения совершения его подчиненными таких преступлений, как участие в убийстве не менее 46 гражданских лиц, жестокое обращение с гражданскими лицами, систематическое и широкомасштабное разграбление собственности гражданских лиц, систематическое и широкомасштабное уничтожение имущества гражданских лиц;

– отказ или провал попытки принять необходимые и разумные меры для наказания подчиненных, ответственных за совершение перечисленных выше преступлений.

48.6.3. Предполагаемая индивидуальная ответственность Юдина Сергея Сергеевича

В феврале 2000 г. Юдин Сергей Сергеевич являлся офицером Вооруженных сил РФ в звании полковника и занимал должность командира 245-го гвардейского мотострелкового полка 3-ей гвардейской Висленской мотострелковой дивизии. В состав вверенного Юдину С. С. полка входила 6-я мотострелковая рота. Занимая данную должность, он осуществлял командование своей войсковой частью и эффективный контроль над ее личным составом, в том числе над личным составом 6-й мотострелковой роты и ее командиром – Новичковым Сергеем Николаевичем. С 24 января примерно по 8-9 февраля 2000 г. полк, организационно включенный в состав восточного штурмового направления оперативной группировки «особый район г. Грозный» ОГВ(с), принимал участие в операции по штурму г. Грозный Чеченской Республики. Являясь офицером, военнослужащим вооруженных сил Российской Федерации, принимающим участие в вооруженном конфликте немеждународного характера, он, в соответствии с международным правом и национальным законодательством, был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящее должностное лицо он также был обязан принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, для наказания совершивших их лиц. Как командир войсковой части в соответствии с национальным законодательством он обладал широкими полномочиями для соблюдения данной обязанности, в частности, осуществляя функцию органа дознания, т. е. обладал полномочиями возбуждать уголовные дела в отношении своих подчиненных, проводить по ним дознание и осуществлять неотложные следственные действия (см. раздел 24.2).

В начале февраля 2000 г. 245-й мотострелковый полк под командованием Юдина С. С. получил задание провести «зачистку» поселков Новые Алды и Черноречье. В соответствии с этим заданием, предположительно по приказу Юдина С. С., 5 февраля 2000 г. военнослужащие 245-го полка, в том числе бойцы 6-й мотострелковой роты во главе с ее командиром, старшим лейтенантом Новичковым С. Н., прибыли на территорию поселка Новые Алды г. Грозного. В ходе проведения операции военнослужащие данного подразделения при личном участии Новичкова С. Н., действуя с первичной преступной целью разграбления поселка и жестокого обращения с лицами из числа гражданского населения Чеченской Республики, приняли участие в совершении широкомасштабных и систематических преступлений против гражданских лиц, в том числе убийстве не менее 46 гражданских лиц, жестоком обращении с гражданскими лицами, разграблении и уничтожении гражданской собственности, не оправданныхвоенной необходимостью.

В распоряжении авторов не имеется свидетельств, подтверждающих личное присутствие Юдина С. С. в Новых Алдах во время совершения преступлений. Однако, учитывая (1) чрезвычайный масштаб и серьезность бесчеловечных актов, (2) обозримость их совершения для других военнослужащих уже накануне, 4 февраля 2000 г., (3) тот факт, что преступления получили широкую огласку, сначала среди военнослужащих и органов военной прокуратуры, а затем и в прессе, (4) а также то, что Юдин С. С., будучи командиром мотострелкового полка государственных вооруженных сил, входил в организованную армейскую структуру с системой отчетности и мониторинга[66], можно заключить, что Юдин С. С., как минимум, знал и имел основание знать о преступлениях, совершенных его подчиненными. Кроме того, Юдин С. С. имел основание знать о риске совершения преступлений в связи с возможным психически неустойчивым состоянием Новичкова С. Н. и Булавинцева С. Н., вызванным недавно полученными ими контузиями и их отказом получить полноценное стационарное лечение.

Юдин С. С. в пределах своих полномочий не принял необходимых и разумных мер, направленных на наказание совершивших вышеперечисленные преступления лиц.

Таким образом, уже сейчас мы имеем основание утверждать, что Юдин Сергей Сергеевич предположительно несет ответственность, как минимум, за отказ или провал попытки принять необходимые и разумные меры для наказания подчиненных, ответственных за (1) участие в убийстве не менее 46 гражданских лиц, (2) жестокое обращение с лицами, не принимавшими непосредственного участия в военных действиях, (3) систематическое и широкомасштабное разграбление собственности гражданских лиц, (4) систематическое и широкомасштабное уничтожение имущества гражданских лиц.

48.6.4. Индивидуальная ответственность должностных лиц из состава ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области: общие соображения

Авторы полагаются на утверждение официального следствия о том, что участие в проведении операции 5 февраля 2000 г. в поселке Новые Алды сотрудников ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области является установленным фактом. Вне зависимости от того, считать ли достоверным опознание прапорщика Сергея Бабина как лица, входившего в группу, непосредственно совершавшую убийства и грабежи, участие сотрудников данного подразделения в преступлениях может быть установлено в свете международного прецедентного права. Поселок Новые Алды является относительно небольшой, а географически – несколько обособленной частью Октябрьского района г. Грозного. Даже если предположить, что подразделение ОМОН действовало исключительно в той части поселка, где не совершалось убийств, оно так или иначе было вовлечено в совершавшиеся здесь разграбления и жестокое обращение с гражданскими лицами. У нас нет основания утверждать, что все бойцы действовавшего здесь подразделения грабили и жестоко обращались с местными жителями. Однако преступления совершались открыто, как минимум при молчаливой поддержке тех, кто прямо не участвовал в их исполнении. В любом случае, участвуя в разграблении домов, эта группа действовала согласованно с лицами, орудующими в той части поселка, где вместе с грабежами совершались и убийства. Учитывая масштабы зверств, стрельбу, крики о помощи, систематические поджоги домов, представляется невероятным, чтобы представители подразделения, непосредственно не вовлеченного в резню, ничего не знали о совершаемых по соседству массовых убийствах гражданских лиц. Таким образом, участвуя в преступлениях с общей целью разграбления поселка и жестокого обращения с гражданскими лицами, они не просто охотно принимали на себя обозримый риск совершения других преступлений, возможно, не охваченных общим планом, договоренностью или взаимопониманием, но фактически знали о совершении таких преступлений.

Можно представить себе и другой теоретически возможный вариант: ОМОНовцы осуществляли «зачистку», двигаясь вслед за прочесывающими поселок подразделениями Министерства обороны, проверяли паспорта граждан, а убийств и иных тяжких преступлений не совершали. Однако в этом случае они тем более не могли оставаться в неведении относительно того, что творится на соседних улицах и в переулках. Особую ответственность за бездействие на ОМОНовцев накладывает их статус сотрудников милиции. В соответствии со статьей 5 Закона РФ «О милиции», «Милиция защищает права и свободы человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств». В соответствии со ст. 10 того же Закона милиция обязана предотвращать и пресекать преступления, оказывать помощь гражданам, пострадавшим от преступлений. Наконец, в соответствии со ст. 15 «Закона о милиции» для защиты граждан от нападения, опасного для их жизни или здоровья, для задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья и собственности и оказывающего вооруженное сопротивление, для отражения группового или вооруженного нападения на жилища граждан сотрудники милиции имеют право применять огнестрельное оружие лично или в составе подразделения. Очевидно, что с точки зрения внутреннего законодательства мы имеем дело со всеми перечисленными выше основаниями. Следовательно, сотрудники ОМОН обязаны были сделать все для спасения беззащитных гражданских лиц, открыто подвергаемых систематическим убийствам и иным жестокостям, вплоть до вооруженного противостояния преступникам. В этих условиях, учитывая особый статус сотрудников милиции, даже простое бездействия является формой существенного вклада в преступление и может быть квалифицировано либо как пособничество и подстрекательство, либо как согласие с общим преступным планом, договоренностью или взаимопониманием и участие в достижении общей преступной цели группы, то есть, как участие в объединенном преступном предприятии.

48.6.5. Предполагаемая индивидуальная ответственность Абакумова Ивана Васильевича

В соответствии с объяснениями, полученными адвокатом Александром Чангли у сотрудников Санкт-Петербургского ОМОН Александра Чекина, Андрея Антонова и Петра Буренкова, командование сводным отрядом ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, задействованным в операции по штурму г. Грозного в составе восточного оперативного направления, являлся полковник Иван Васильевич Абакумов.

Как вышестоящее должностное лицо, осуществляющее командование боевым подразделением в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством Абакумов И. В. был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящее должностное лицо он также был обязан принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, для наказания совершивших их лиц.

5 февраля 2000 г. сотрудники ОМОН, находившиеся под командованием и эффективным контролем Абакумова И. В., по приказу командования прибыли на территорию поселка Новые Алды г. Грозного для проведения специальной операции. В ходе проведения операции сотрудники ОМОН, действуя с первичной преступной целью разграбления поселка и жестокого обращения с лицами из числа гражданского населения Чеченской Республики, или, альтернативно, действием и бездействием оказывая пособничество, подстрекая или иным образом внося существенный вклад в действия основных преступников, приняли участие в совершении широкомасштабных и систематических преступлений против гражданских лиц, в том числе убийстве не менее 46 гражданских лиц, жестоком обращении с гражданскими лицами, разграблении, и уничтожении гражданской собственности, не оправданном военной необходимостью.

В распоряжении авторов не имеется свидетельств, подтверждающих личное присутствие Абакумова И. В. в Новых Алдах во время совершения преступлений. Однако, учитывая (1) чрезвычайный масштаб и серьезность бесчеловечных актов, (2) обозримость их совершения для военнослужащих подразделений министерства обороны уже накануне, 4 февраля 2000 г., (3) тот факт, что преступления получили широкую огласку, сначала среди военнослужащих и органов военной прокуратуры, а затем и в прессе, (4) а также то, что Абакумов И. В., будучи командиром сводного отряда милиции, входил в организованную структуру войсковой группировки с системой отчетности и мониторинга[67], можно заключить, что Абакумов И. В., как минимум, знал и имел основание знать о преступлениях, совершенных его подчиненными.

Абакумов И. В. в пределах своих полномочий не принял необходимых и разумных мер, направленных на наказание совершивших вышеперечисленные преступления лиц.

Таким образом, Абакумов И. В. предположительно несет ответственность за отказ или провал попытки принять необходимые и разумные меры для наказания подчиненных, ответственных за следующие действия: (1) участие в убийстве или (альтернативно) пособничество и подстрекательство к убийству не менее 46 гражданских лиц; (2) участие в жестоком обращении с гражданскими лицами либо пособничество и подстрекательство к жестокому обращению с ними; (3) разграбление либо пособничество и подстрекательство к систематическому и широкомасштабному разграблению собственности гражданских лиц; (4) уничтожение либо пособничество и подстрекательство к систематическому и широкомасштабному уничтожению имущества гражданских лиц.

48.6.6. Предполагаемая индивидуальная ответственность Кабацкого Виктора Дмитриевича

Виктор Дмитриевич Кабацкий в настоящее время занимает должность командира ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

В феврале 2000 г., будучи офицером милиции в звании полковника, Кабацкий В. Д. являлся командиром ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области и осуществлял эффективный контроль над личным составом данного формирования. Сводный отряд сотрудников ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области под командованием его подчиненного, Ивана Васильевича Абакумова, в феврале 2000 г. был задействован в операции по штурму г. Грозного в составе восточного оперативного направления. Как минимум, с конца февраля до 10 марта 2000 г. Кабацкий В. Д. находился на территории Чеченской Республики.

Как вышестоящее должностное лицо, осуществляющее командование боевым подразделением в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством Кабацкий В. Д. был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящее должностное лицо он также был обязан принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, для наказания совершивших их лиц.

5 февраля 2000 г. сотрудники ОМОН из состава сводного отряда под командованием подчиненного Кабацкого В. Д. – Абакумова И. В. – по приказу командования прибыли на территорию поселка Новые Алды г. Грозного для проведения специальной операции. В ходе проведения операции сотрудники ОМОН, действуя с первичной преступной целью разграбления поселка и жестокого обращения с лицами из числа гражданского населения Чеченской Республики, или, альтернативно, действием и бездействием оказывая пособничество, подстрекая или иным образом внося существенный вклад в действия основных преступников, приняли участие в совершении широкомасштабных и систематических преступлений против гражданских лиц, в том числе убийстве не менее 46 гражданских лиц, жестоком обращении с гражданскими лицами, разграблении и уничтожении гражданской собственности, не оправданном военной необходимостью.

В распоряжении авторов не имеется свидетельств, подтверждающих личное присутствие Кабацкого В. Д. в Новых Алдах во время совершения преступлений. Напротив, имеются свидетельства, указывающие на то, что в этот период он, вероятно, находился с инспекционной поездкой в других сводных отрядах ОМОН, дислоцированных в горных районах Чеченской Республики. Однако, учитывая (1) чрезвычайный масштаб и серьезность бесчеловечных актов, (2) обозримость их совершения для военнослужащих подразделений министерства обороны уже накануне, 4 февраля 2000 г., (3) тот факт, что преступления получили широкую огласку, сначала среди военнослужащих и органов военной прокуратуры, а затем и в прессе, (4) а также то, что Кабацкий В. Д., будучи командиром ОМОН, входил в организованную структуру войсковой группировки с системой отчетности и мониторинга[68], можно заключить, что он, как минимум, знал и имел основание знать о преступлениях, совершенных его подчиненными.

Кабацкий В. Д. в пределах своих полномочий не принял необходимых и разумных мер, направленных на наказание совершивших вышеперечисленные преступления лиц.

Таким образом, Кабацкий В. Д. предположительно несет ответственность за отказ или провал попытки принять необходимые и разумные меры для наказания подчиненных, ответственных за (1) участие в убийстве или (альтернативно) пособничество и подстрекательство к убийству не менее 46 гражданских лиц; (2) участие либо пособничество и подстрекательство к жестокому обращению с гражданскими лицами; (3) разграбление либо пособничество и подстрекательство к систематическому и широкомасштабному разграблению собственности гражданских лиц; (4) уничтожение либо пособничество и подстрекательство к систематическому и широкомасштабному уничтожению имущества гражданских лиц.

48.6.7. Предполагаемая индивидуальная ответственность Булгакова Владимира Васильевича

Генерал-лейтенант Владимир Васильевич Булгаков с начала января приблизительно по 25 февраля 2000 г. являлся командующим оперативной группировки войск «особый район г. Грозный» в составе ОГВ(с). Он осуществлял командование и эффективный контроль над личным составом всех подразделений различной ведомственной принадлежности, входивших в состав данной оперативной группировки и задействованных в штурме г. Грозного, в том числе над 245-м гвардейским мотострелковым полком министерства обороны под командованием полковника Сергея Юдина и сводным отрядом ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, дислоцированным в н.п. Старая Сунжа, под командованием полковника милиции Ивана Абакумова.

Как вышестоящее должностное лицо, осуществляющее командование группой войсковых и полицейских частей и подразделений в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством Булгаков Владимир Васильевич был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящее должностное лицо он также был обязан принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, для наказания совершивших их лиц.

5 февраля 2000 г. военнослужащие 245-го полка и сотрудники ОМОН ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области из состава сводного отряда, находящегося под командованием подчиненного Абакумова И. В., предположительно по приказу генерал-лейтенанта Булгакова В. В. прибыли на территорию поселка Новые Алды г. Грозного для проведения специальной операции. На территории этого поселка военнослужащие и сотрудники данных формирований приняли участие в совершении широкомасштабных и систематических преступлений против гражданских лиц, в том числе убийстве не менее 46 гражданских лиц, жестоком обращении с гражданскими лицами, разграблении и уничтожении гражданской собственности, не оправданных военной необходимостью.

Учитывая (1) чрезвычайный масштаб и серьезность совершенных 5 февраля 2000 г. в поселке Новые Алды бесчеловечных актов, (2) обозримость их совершения для военнослужащих подразделений министерства обороны уже накануне, 4 февраля 2000 г., (3) тот факт, что преступления получили широкую огласку сначала среди военнослужащих и органов военной прокуратуры, а затем и в прессе, (4) тот факт, что Булгаков В. В., будучи командующим оперативной группировки, входил в организованную структуру с системой отчетности и мониторинга[69], а также (5) близость расположения штаба командующего (н.п. Ханкала) и его командного пункта (Октябрьский район г. Грозного, в районе площади «Минутка»)[70] как к месту дислокации вовлеченных в преступление подразделений, так и к месту трагедии и (6) постоянное присутствие командующего в подразделениях на театре военных действий[71], можно заключить, что он, как минимум, знал и имел основание знать о преступлениях, совершенных его подчиненными.

Булгаков В. В. в пределах своих полномочий не принял необходимых и разумных мер, направленных на наказание совершивших вышеперечисленные преступления лиц.

Таким образом, Булгаков В. В. предположительно несет ответственность за отказ или провал попытки принять необходимые и разумные меры для наказания подчиненных, ответственных за (1) участие в убийстве или (альтернативно) пособничество и подстрекательство к убийству не менее 46 гражданских лиц, (2) участие либо пособничество и подстрекательство к жестокому обращению с гражданскими лицами; (3) разграбление либо пособничество и подстрекательство к систематическому и широкомасштабному разграблению собственности гражданских лиц; (4) уничтожение либо пособничество и подстрекательство к систематическому и широкомасштабному уничтожению имущества гражданских лиц.

48.6.8. Предполагаемая индивидуальная ответственность
других лиц из числа командования ОГ «Особый район г. Грозный»

В ходе расследования преступлений, совершенных 5 февраля 2000 г. в поселке Новые Алды, правомерна также постановка вопроса о предполагаемой ответственности еще двух лиц из числа командного состава оперативной группировки «особый район г. Грозный»: полковника Евгения Викторовича Кукарина, занимавшего должность старшего восточного штурмового направления ОГ «Особый район г. Грозный», и его заместителя по милиции полковника Николая Андреевича Зайцева.

Кукарин Евгений Васильевич, выпускник Благовещенского высшего командного танкового училища, Герой России, зимой 2000 г. являлся офицером внутренней службы в должности полковника и занимал должность заместителя командира 9-го отряда специального назначения «Рысь» ВВ МВД РФ. В Чечню прибыл в декабре 1999 г. как начальник оперативного отдела штаба Группировки внутренних войск. В январе принял командование восточным штурмовым направлением в ОГ «Особый район г. Грозный».

Полковник (ныне генерал-майор) Николай Андреевич Зайцев, 1959 г. р., уроженец Костромы, по крайней мере по состоянию на декабрь 1999 г. являлся командиром сводного мобильного отряда МВД, состоящего из сотрудников Приморского, Амурского, Пермского и Красноярского СОБРов и ОМОНов. 25 декабря отряд был переброшен из Гудермеса в Грозный. Зайцев А. Н. был назначен заместителем Кукарина Е. В. по милиции[72].

В своем интервью обозревателю газеты «Щит и меч» Виталию Носкову Кукарин заявляет:

«В группировке «Восток» помимо внутренних войск, была большая группа ОМОН, СОБР. <…> Передо мной стояла задача – состыковать штурмовые группы внутренних войск со штурмгруппами органов внутренних дел: собровцами, омоновцами, чтобы все работали слаженно. <…> Наши основные силы были: штурмовой отряд 504 армейского полка, отряд 245-го армейского полка, отряд 574 Моздокского полка ВВ и 33-я Питерская бригада ВВ. СОБРы, Питерский ОМОН были со мной до последней секунды. Зайцев Николай Андреевич был моим замом по милиции. <…> ОМОНы проявили себя с самой лучшей стороны: красноярцы, питерцы» (курсив наш – авт.)[73].

Несомненно, что означенные лица знали или имели основание знать о преступлениях, совершенных в поселке Новые Алды. Однако для окончательного вывода о предполагаемой ответственности Кукарина и Зайцева за эти преступления, как вышестоящих должностных лиц, необходимо разрешить вопрос о степени эффективности их контроля над вовлеченными в резню подразделениями. Он распадается на две проблемы: (1) в какой степени Кукарин, как офицер Внутренних войск, осуществлял контроль над подразделениями министерства обороны из состава своего штурмового направления и (2) в какой степени данные должностные лица осуществляли эффективный контроль над сводным отрядом Санкт-Петербургского ОМОН, которым командовал полковник Абакумов? Не вызывает сомнения, что Кукарин отвечал за общую координацию подразделений и был в курсе поставленных перед ними задач. Однако эффективный контроль подразумевает физическую возможность предотвратить совершение преступления или наказать за него, которая, в конечном итоге, проистекает из власти отдавать приказы и наказывать за их неисполнение (см. раздел 13.8.4.2). Имеющие в нашем распоряжении сведения о фактических обязанностях данных лиц не дают ясного представления об уровне их полномочий. Не исключено, что «необходимыми и разумными мерами» в границах их фактической власти (в случае, если преступления уже были совершены) мог быть лишь доклад вышестоящему командованию (т. е. тому же Владимиру Булгакову) и сообщение органам военной прокуратуры. Во всяком случае, функциями органа дознания в отношении военнослужащих других частей они наделены не были.

Таким образом, в настоящий момент мы не располагаем достаточными фактическими данными для определения предполагаемой меры ответственности Евгения Кукарина и Николая Зайцева за совершенные преступления. Этот вопрос может быть прояснен только после получения дополнительных данных о полномочиях и фактических действиях данных лиц, что вряд ли возможно вне рамок официального расследования.

Глава 49. Предполагаемая индивидуальная ответственность

за преступления в селе алхан-юрт 1-18 декабря 2000 г.

49.1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

С 1 по 18 декабря 1999 г. представители российской стороны конфликта, после штурма блокировав село Алхан-Юрт Урус-Мартановского района Чеченской Республики, совершили ряд преступлений против гражданских лиц, в том числе: незаконную высылку большей части гражданского населения, не оправданную военной необходимостью, убийство не менее 19 гражданских лиц, изнасилования, жестокое обращение с гражданскими лицами, широкомасштабное и систематическое разграбление гражданской собственности, широкомасштабное и систематическое уничтожение гражданской собственности (включая сожжение жилых домов), не оправданное военной необходимостью. Фактические обстоятельства данных событий коротко описаны выше, в разделе 30.4.3 (б). Подробное изложение обстоятельств данной трагедии содержится в докладе правозащитной организации «Хьюман Райтс Вотч»[1] (далее в тексте – ХРВ).

Преступления, совершенные в селе Алхан-Юрт 1-18 декабря 1999 г., являются грубым нарушением норм международного гуманитарного права, в частности Статьи 3 (1)(a), общей для Женевских конвенций 1949 г., пунктов «a», «e», «g», «h» части 2 Стати 4, Статьи 13 и статьи 17 Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям 1949 г., других применимых законов и обычаев войны, а также применимых норм международного права прав человека. Убийства были совершены как часть широкомасштабного и систематического нападения на гражданское население Чеченской Республики (см. главы 29, 44), что позволяет квалифицировать их как преступление против человечности.

49.2. СИСТЕМАТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ПРЕСТУПЛЕНИЙ И ВОВЛЕЧЕННОСТЬ КОМАНДИРОВ

Систематический характер грабежей показан нами в разделе 31.4.3 (б); его индикаторами является повсеместность грабежей, уничтожение (сожжение) очень большого количества домов (по некоторым оценкам, до 2 тысяч)[2], организация мест для складирования награбленного и его систематический вывоз из села на тяжелой военной технике. Награбленное имущество хранилось в домах, занятых российскими офицерами, а также в палатках солдат, а затем открыто вывозилось из Алхан-Юрта на военных машинах[3]. Очевидно, что столь организованный грабеж крупного населенного пункта был невозможен без участия командиров контролировавших его частей и подразделений.

Вне разумного сомнения может быть установлена и осведомленность командиров и о совершаемых убийствах. Именно они давали родственникам жертв разрешение на захоронение. При этом командование препятствовало как немедленному захоронению трупов (которого требует мусульманский обычай), так и их захоронению в разумные сроки. 75-летний мулла Хаджи-Ваха Мурадов, опрошенный ХРВ, рассказал, что он в течении пяти дней – с 8 по 13 декабря – упрашивал командира 15-го полка дать разрешение на похороны убитого солдатами сына Исы Мурадова. Трупы Джаналаева и Далакова, обнаруженные 15 декабря, удалось захоронить только 18-го. Хазуев, убитый 3-го, был похоронен только 10 декабря, после разрешения военного командования. Труп Гилхаева пролежал незахороненным с 4 по 10 декабря, трупы Асуева и Усманова – с 9-го по 13-е (захоронены после разрешения «военных властей»), обезглавленного 18 декабря Альтемирова удалось похоронить лишь 21 декабря, когда это позволили сделать семье российские офицеры. Никаких экспертиз и иных следственных действий с трупами не проводилось: они просто оставались лежать под присмотром родственников или соседей жертв[4].

49.3. ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ И КОМАНДИРЫ,
ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ВОВЛЕЧЕННЫЕ В СОВЕРШЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Штурм Алхан-Юрта и последующие преступления в селе совершались военнослужащими из личного состава формирований, входивших в состав оперативной группировки «Запад», командование которой осуществлял генерал-майор Владимир Шаманов.

Со слов промосковского чеченского лидера, уроженца Алхан-Юрта Малика Сайдуллаева, побывавшего в селе 17 декабря 2000 г. в составе правительственной комиссии, ХРВ называет исполнителями преступлений военнослужащих некоего «15-го батальона», находившегося в составе группировки «Запад». К такому же выводу приходит и корреспондент «Санди Телеграф» Маркус Уорен. В своей публикации он даже называет имя командира «15-го батальона»: им якобы является некий «капитан Евгений Васильевич»[5].

То, что части, ответственные за резню в Алхан-Юрте, находились под командованием и эффективным контролем Владимира Шаманова, не вызывает сомнения. Однако идентификация подразделения, по нашему мнению, была проведена неверно. Во-первых, существование батальона с порядковым номером «15» в современной российской армии вряд ли возможно. Мотострелковый полк обычно включает не больше трех-четырех батальонов, бригада – в полтора-два раза больше, но никак не пятнадцать. Исключение может составить отдельный батальон, однако никаких сведений о наличии некоего «15-го отдельного батальона» в структуре ОГ «Запад» не имеется. Во-вторых, командует батальоном обычно офицер в звании подполковника, возможно, майор, но никак не капитан[6].

Анализ открытых источников информации показывает, что Алхан-Юрт штурмовал 15-й гвардейский Шяуляйский (Шавлинский) ордена Ленина Краснознаменный мотострелковый полк, входящий в состав 2-й Гвардейской мотострелковой Таманской ордена Октябрьской Революции Краснознаменной ордена Суворова дивизии имени М. И. Калинина. Командиром полка на момент штурма Алхан-Юрта являлся гвардии подполковник Сергей Алексеевич Лукашов[7]. Однако по данным различных открытых источников, в достоверности которых у нас нет основания сомневаться, 1 декабря Лукашов получил достаточно серьезное ранение и был эвакуирован с поля боя на БТРе под огнем противника[8]. По воспоминаниям полковника запаса Антона Маньшина (который в неназванный день декабря 1999 г. прибыл в Моздок для принятия должности заместителя командира 2-го батальона 15-го полка), раненого командира замещал в это время начальник штаба – полковник Воронов Е. В. Далее Маньшин описывает, что его батальону была поставлена задача «удерживать Алхан-Юрт – местечко в 5 километрах от Грозного». Подразделение получило приказ пройти лесной участок между Грозным и Алхан-Юртом и выйти на подступы к Черноречью – южной окраине Грозного. Около 20 декабря 1999 г. в ходе боя под Черноречьем Маньшин получил ранение в плечо и был госпитализирован. Вновь прибыл в расположение полка он, судя по описанному контексту событий, уже ближе к концу января и принял участие в штурме Черноречья. «Вернулся я из медсанбата в батальон, – указывает А. Маньшин, – и в тот же день вернулся из госпиталя командир полка Сергей Алексеевич Лукашов»[9]. Присутствие Лукашова в расположении полка 3 февраля 2000 г. подтверждается жителями поселка Новые Алды, которые в этот день встречались с ним лично и просили прекратить обстрелы данного населенного пункта[10]. Таким образом, с 1 декабря 2000 г. и вплоть до второй половины января полковник Сергей Лукашов, по всей видимости, находился в госпитале и не мог присутствовать на месте совершения преступлений. В соответствии с установленным порядком обязанности командира полка должен был исполнять начальник штаба. То, что фактически так оно и было, подтверждается воспоминаниями Маньшина: в период совершения преступлений полком командовал начальник штаба – полковник Воронов Е. В. Это совпадает и с данными Маркуса Уорена, который, со слов свидетелей, называет командира формирования, совершавшего преступления, «Евгением Васильевичем».

Командный пункт 15-го полка находился вблизи Алхан-Юрта вплоть до момента, когда информация о совершенных здесь преступлениях стала достоянием широкой гласности. Именно на нем во второй половине декабря происходила беседа корреспондента газеты «Труд» Ольги Князевой с Владимиром Шамановым, причем Князева задавала Шаманову вопросы о «нападках на военных по поводу инцидента в Алхан-Юрте». В статье описывается, что в этот день «пехота и танки покидали занятые позиции»[11]. Из этого однозначно следует, что полк находился в районе села все это время.

Один из опрошенных ХРВ свидетелей – 75-летний мулла Хаджи-Ваха Мурадов – прямо упоминает о командире 15-го полка, которого он в течение пяти дней (с 8 по 13 декабря) упрашивал дать разрешение на похороны убитого солдатами сына Исы Мурадова[12]. Правда, называет он его «Сергеем Юрьевичем». Возможно, в действительности это был командир одного из подразделений полка (батальона или роты). В то же время военные в Чечне в общении с местными жителями зачастую пользовались вымышленными именами. Однако сведения о том, что разрешение на похороны давал именно офицер 15-го полка, не противоречат данным других источников и могут считаться достоверными.

Необходимо отметить, что в штурме села принимали участие и другие части, например, разведрота 752 мотострелкового полка[13]. Огневую поддержку штурмующим оказывала одна из рот 160-го танкового полка, которым командовал Юрий Буданов[14]. Судя по данным опросов жителей Алхан-Юрта, опубликованным ХРВ, в блокировании села принимали участие формирования внутренних войск, по всей видимости, из состава 100-й дивизии оперативного назначения (ДОН-100) под командованием генерал-майора Якова Недобитко. Тем не менее данные различных источников и свидетельства очевидцев позволяют сделать вывод, что после 1 февраля именно 15-й мотострелковый полк был дислоцирован вблизи села, и преступления в Алхан-Юрте не могли совершаться как минимум без ведома его командования.

Как было показано выше (см. раздел 31.4.3 (б)), командующий ОГ «Запад» генерал-майор Владимир Шаманов по крайней мере по состоянию на 11 декабря обладал фактическим знанием о совершаемых преступлениях и отказался принять какие-либо меры для их пресечения и наказания виновных.

49.4. СУЩЕСТВОВАНИЕ ОБЪЕДИНЕННОГО ПРЕСТУПНОГО ПРЕДПРИЯТИЯ

ХРВ, основываясь на сообщениях опрошенных свидетелей, выдвинул предположение о том, что санкция на разграбление села могла быть дана вышестоящим командованием.

В своем докладе ХРВ, в частности, указывает: «Некоторые источники предполагают, что из-за того, что российские силы понесли большие потери во время штурма Алхан-Юрта, солдатам «отдали» село делать то, что они хотят. «Леча Л.» (ненастоящее имя), 33 года, коммерсант, смог проехать в Алхан-Юрт 11 декабря, дав солидную взятку агенту Федеральной службы безопасности (ФСБ, бывший КГБ) из Москвы, который сопровождал его в Алхан-Юрте. Когда они прибыли в Алхан-Юрт, Леча Л. и агент ФСБ столкнулись с группой солдат, включая полковника, грузившей ворованные вещи на грузовик на улице Демильханова. Между полковником и агентом ФСБ разгорелся пятнадцатиминутный спор. По словам Лечи Л., агент ФСБ спросил полковника, что они делают, и полковник ответил: «Нам дали это село; нам дали его на растерзание; мы взяли его штурмом, нам его дали на две недели». Агент ФСБ ответил: «Кто дал вам такое право, кто позволил поступать, как вам заблагорассудится?» – и попытался арестовать полковника. Полковник начал кричать в ответ: «А ты кто такой? Мы взяли это село штурмом, и после этого ты так разговариваешь со мной?» По словам Лечи Л., полковник затем повернулся к собравшимся сельчанам и начал кричать на них: «Вы продаете бензин на российской территории, и вы хотите независимое государство и покупать вещи на российский рубль, кормить себя российским хлебом! Этого не будет! Мы уничтожим вас, всех до последнего!» Спор завершился, когда подъехал другой военный и забрал полковника»[15].

В настоящее время в нашем распоряжении отсутствуют свидетельства, которые могли бы подтвердить или опровергнуть эту версию. Однако, учитывая систематический характер преступлений, совершенных в Алхан-Юрте, в том числе организованное складирование и вывоз награбленного, следует презюмировать, что среди группы военнослужащих 15-го мотострелкового полка (а возможно, и иных вовлеченных подразделений), включая офицеров, существовало объединенное преступное предприятие с первичной преступной целью разграбления гражданской собственности. Безусловно, столь масштабное разграбление можно было совершить только совместными усилиями группы лиц, а использование военной техники для вывоза награбленного не могло происходить без участия командования.

Два источника – доклад ХРВ и публикация Анны Политковской[16] (которая находилась на позициях федеральных сил вблизи Алхан-Юрта 11 декабря 1999 г.) – упоминают о приказе командования: гражданские лица, оставшиеся в Алхан-Юрте, имели право покидать свои дома (подвалы) только с 11 до 13 часов держа в руках белый флаг. При нарушении этого приказа по гражданским лицам надлежало открывать огонь на поражение. По словам Лидии Алихановой, сельской акушерки, «все ходили с белыми флагами, даже маленькие дети»[17]. Как указывает Политковская, эта мера не могла быть вызвана военной необходимостью. Логичнее предположить, что она, как и высылка большинства гражданского населения, была предпринята с целью облегчения грабежей.

Мы не утверждаем, что убийства гражданских лиц были согласованы всеми участниками объединенного преступного предприятия. Однако лица, достигшие договоренности или взаимопонимания относительно того, что вооруженные до зубов военные будут грабить дома мирных жителей, не могли не принять на себя обозримый риск того, что такие грабежи будут сопровождаться убийствами и жестоким обращением с жертвами. Когда же такие убийства действительно начали совершаться, участники общего плана или договоренности не отказались от нее, будучи полны решимости дальнейшего преследования преступной цели. Это касается и офицеров 15-го мотострелкового полка, которые знали об убийствах и давали разрешение на совершение похорон. Таким образом, рассматриваемые нами действия группы имеют признаки третьей (расширенной) формы объединенного преступного предприятия, как она определена в юриспруденции Специальных международных трибуналов ООН. Соответственно все лица, участвовавшие в грабежах, жестоком обращении с гражданским населением и иным образом внесшие вклад в реализацию общей преступной цели группы, должны рассматриваться как соисполнители всех совершенных данной группой преступлений, в том числе и убийств.

49.5. ЛИЦА, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ОТВЕТСТВЕННЫЕ ЗА СОВЕРШЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
В СЕЛЕ АЛХАН-ЮРТ 1-18 ФЕВРАЛЯ 1999 Г.

49.5.1. Предполагаемая индивидуальная ответственность Шаманова Владимира Анатольевича.

В декабре 1999 г. Шаманов Владимир Анатольевич являлся офицером Вооруженных сил РФ в звании генерал-майора, командующим 58-й армией Северо-Кавказского военного округа, одновременно занимая должность командующего оперативной группировки «Восток» в структуре ОГВ(с). Таким образом, он осуществлял единое командование всеми подразделениями, войсковыми частями и соединениями различной ведомственной принадлежности, входящими в состав данной оперативной группировки, и обладал эффективным контролем над их личным составом. 1 февраля 1999 г. военные формирования, входившие в состав ОГ «Запад», находившиеся под командованием и эффективным контролем Шаманова В. А., с боем овладели селом Алхан-Юрт Урус-Мартановского района Чеченской Республики. Начиная с этой даты и вплоть до 18 февраля 1999 г. лица из состава этих формирований совершили в этом селе ряд широкомасштабных и систематических преступлений против гражданских лиц, а именно: незаконную высылку большей части гражданского населения, не оправданную военной необходимостью, убийство не менее 19 гражданских лиц, изнасилования, жестокое обращение с гражданскими лицами, широкомасштабное и систематическое разграбление гражданской собственности, широкомасштабное и систематическое уничтожение гражданской собственности (включая сожжение жилых домов), не оправданное военной необходимостью.

Являясь офицером, военнослужащим вооруженных сил Российской Федерации, принимающим участие в вооруженном конфликте немеждународного характера, он, в соответствии с международным правом и национальным законодательством, был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными.

11 декабря, когда Шаманов В. А. находился между селами Алхан-Юрт и Кулары, т. е. в нескольких километрах от места совершения преступлений, к нему прибыла группа жителей Алхан-Юрта, которые сообщили ему о продолжающихся в селе злодеяниях. В ответ на просьбу вмешаться в ситуацию и остановить убийства и грабежи, Шаманов, по словам свидетелей, выгнал своих посетителей со следующими словами: «Вы, чертовы чеченцы, убирайтесь отсюда, или я вас расстреляю на месте»[18]. Таким образом, фактическое знание Шамановым В. А. о совершаемых преступлениях по крайней мере по состоянию на 11 декабря 1999 г. может быть презюмировано. Важно отметить, что своим поведением во время данной встречи Шаманов В. А. продемонстрировал не просто безразличие, а активную поддержку совершаемых злодеяний. Ни 11 декабря, ни когда-либо позже Шаманов В. А. не предпринял каких-либо мер для того, чтобы пресечь или предотвратить совершение своими подчиненными преступлений в Алхан-Юрте или наказать совершивших их лиц. После 11 декабря совершение преступлений продолжилось: в частности, 18 декабря был захвачен военными и обезглавлен вблизи боевых позиций Айнди Альтемиров; 12-17 декабря осуществлялось разграбление села, складирование и вывоз награбленного, что подтверждается видеозаписью, осуществленной участниками правительственной комиссии 17 декабря 1999 г.

Впоследствии Шаманов В. А. неизменно отрицал сам факт совершения преступлений своими подчиненными, объявляя всех, кто настаивал на расследовании, предателями национальных интересов и врагами российской армии. Типичная его реакция на вопрос журналистов о преступлениях в Алхан-Юрте была такова: «Солдаты и офицеры делают святое дело – защищают Россию. И не смейте своими грязными руками пачкать русского солдата!«[19].

Таким образом, Шаманов В. А., обладая фактическим знанием о том, что его подчиненными готовятся и совершаются преступные акты, сознательно и намеренно, одобряя действия преступников, отказался принять меры, направленные на пресечение злодеяний, что имело решающий эффект для совершения преступлений[20]. Шаманов В. А., в соответствии с общими принципами уголовного права, касающимися соучастия в преступлениях, предположительно может рассматриваться в качестве соучастника преступлений[21], совершенных его подчиненными в Алхан-Юрте в период между 11 и 18 декабря 1999 г. Учитывая, что бездействие Шаманова В. А. составило форму поддержки преступных актов и явилось существенным вкладом в преступления, а также то, что в ситуации фактического знания Шаманов В. А. знал и имел основание знать, что совершение преступлений станет возможным и обозримым последствием его бездействия, его предположительное участие в преступлениях, совершенных в Алхан-Юрте в период между 11 и 18 декабря 1999 г., должно быть охарактеризовано как пособничество и подстрекательство (см. выше, разделы 13.6 и 13.8.6).

Соответственно, Шаманов В. А. предположительно несет ответственность за пособничество и подстрекательство к преступлениям, совершенным подчиненными ему лицами в селении Алхан-Юрт в период с 11 по 18 декабря 2000 г. (убийство Айнди Альтемирова и широкомасштабное и систематическое разграбление гражданской собственности). Кроме того, Шаманов В. А. предположительно несет ответственность за отказ принять необходимые и разумные меры для предотвращение преступлений и наказания подчиненных, ответственных за (1) незаконную высылку большей части гражданского населения Алхан-Юрта, не оправданную военной необходимостью, (2) убийство не менее 18 гражданских лиц, (3) изнасилования, (4) жестокое обращение с гражданскими лицами, (5) широкомасштабное и систематическое разграбление гражданской собственности, (6) широкомасштабное и систематическое уничтожение гражданской собственности (включая сожжение жилых домов), не оправданное военной необходимостью.

49.5.2. Предполагаемая индивидуальная ответственность Лукашова Сергея Алексеевича

В декабре 1999 г. Лукашов Сергей Алексеевич являлся офицером Вооруженных сил РФ в звании полковника и занимал должность командира 15-го мотострелкового полка, осуществляя, таким образом, командование и эффективный контроль над его личным составом. 1 декабра 1999 г. подразделения 15-го мотострелкового полка при поддержке других военных формирований овладели селом Алхан-Юрт Урус-Мартановского района Чеченской Республики. Начиная с этой даты и вплоть до 18 февраля 1999 г. лица из состава 15 мотострелкового полка предположительно участвовали в совершенных в этом селе широкомасштабных и систематических преступлений против гражданских лиц, а именно: незаконной высылке большей части гражданского населения, не оправданной военной необходимостью, убийстве не менее 19 гражданских лиц, изнасилованиях, жестоком обращении с гражданскими лицами, широкомасштабном и систематическом разграблении гражданской собственности, широкомасштабном и систематическом уничтожении гражданской собственности (включая сожжение жилых домов), не оправданном военной необходимостью.

Являясь офицером, военнослужащим вооруженных сил Российской Федерации, принимающим участие в вооруженном конфликте немеждународного характера, Лукашов С. А., в соответствии с международным правом и национальным законодательством, был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными.

1 декабря 1999 г. Лукашов С. А. предположительно получил серьезное ранение, был госпитализирован и, таким образом, временно утратил эффективный контроль над своими подчиненными. Предположительно до второй половины января 2000 г. он не имел фактической возможности принять необходимые и разумные меры для предотвращения или пресечения преступлений, а также для наказания виновных в них лиц.

Тем не менее, к моменту своего возвращения из госпиталя во второй половине января 2000 г. Лукашов С. А., в силу широкого общественного резонанса вокруг событий в Алхан-Юрте, знал и имел основание знать о преступлениях, предположительно совершенных его подчиненными. Будучи командиром полка, в соответствии с российским уголовно-процессуальным законодательством он осуществлял функции органа дознания, обладая, таким образом, всеми необходимыми полномочиями для привлечения своих подчиненных к уголовной ответственности.

Тем не менее Лукашов С. А. в пределах своих полномочий не принял необходимых и разумных мер, направленных на наказание совершивших вышеперечисленные преступления лиц.

Таким образом, Лукашов С. А. предположительно несет ответственность за отказ или провал попытки принять необходимые и разумные меры для наказания подчиненных, ответственных за участие в (1) незаконной высылке большей части гражданского населения Алхан-Юрта, не оправданной военной необходимостью, (2) убийстве не менее 19 гражданских лиц, (3) изнасилованиях, (4) жестоком обращении с гражданскими лицами, (5) широкомасштабном и систематическом разграблении гражданской собственности, (6) широкомасштабном и систематическом уничтожении гражданской собственности (включая сожжение жилых домов), не оправданном военной необходимостью.

49.5.3. Предполагаемая индивидуальная ответственность Воронова Е. В. (Евгения Васильевича (?))

В период с 1 по 18 декабря 1999 де-юре и де-факто эффективный контроль над личным составом 15-го мотострелкового полка осуществлял начальник штаба полковник Воронов Е. В. (предположительно – Евгений Васильевич). 1 – 18 декабря 1999 г. лица из состава 15 мотострелкового полка в селе Алхан-Юрт предположительно участвовали в совершении ряда широкомасштабных и систематических преступлений против гражданских лиц, а именно: незаконной высылке большей части гражданского населения, не оправданной военной необходимостью, убийстве не менее 19 гражданских лиц, изнасилованиях, жестоком обращении с гражданскими лицами, широкомасштабном и систематическом разграблении гражданской собственности, широкомасштабном и систематическом уничтожении гражданской собственности (включая сожжение жилых домов), не оправданном военной необходимостью.

Являясь офицером, военнослужащим вооруженных сил Российской Федерации, принимающим участие в вооруженном конфликте немеждународного характера, Воронов Е. В., в соответствии с международным правом и национальным законодательством, был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными.

Учитывая, что преступления совершались широкомасштабно и открыто в течение более двух недель, что командный пункт полка располагался вблизи села, а также тот факт, что офицеры знали об убийствах гражданских лиц и давали разрешение на их захоронение, фактическое знание лицом, исполняющим обязанности командира полка, о совершаемых злодеяниях презюмируется. В этих условиях предположительная ответственность Воронова Е. В. может быть охарактеризована как ответственность участника третьей (расширенной) формы объединенного преступного предприятия или (альтернативно) как ответственность пособника и подстрекателя перечисленных выше преступлений, или (альтернативно) как ответственность вышестоящего должностного лица.

Таким образом, Воронов Е. В. предположительно несет ответственность за то, что он с 1 по 18 декабря 1999 г. совместно с другими лицами сознательно и намеренно участвуя в объединенном преступном предприятии с первичной целью разграбления села Алхан-Юрт Урус-Мартановского района Чеченской Республики, разделяя намерение других участников объединенного преступного предприятия, зная об обозримых последствиях их действий и охотно принимая на себя риск их наступления, внес существенный вклад в (1) незаконную высылку большей части гражданского населения Алхан-Юрта, не оправданную военной необходимостью, (2) убийство не менее 19 гражданских лиц, (3) изнасилования, (4) жестокое обращение с гражданскими лицами, (5) широкомасштабное и систематическое разграбление гражданской собственности, (6) широкомасштабное и систематическое уничтожение гражданской собственности (включая сожжение жилых домов), не оправданное военной необходимостью. Альтернативно Воронов Е. В. предположительно несет ответственность за то, что он, зная о намерениях основных преступников из числа своих подчиненных и о совершаемых ими преступных актах, сознательно и намеренно отказался принять меры, направленные на пресечение злодеяний, что имело решающий эффект для совершения преступлений и может быть расценено как пособничество и подстрекательство. Альтернативно Воронов Е. В. предположительно несет ответственность и за то, что он, зная о преступных намерениях основных преступников из числа своих подчиненных и о совершаемых ими преступных актах, сознательно и намеренно отказался принять меры, направленные на предотвращение и пресечение злодеяний, а также на наказание виновных в них лиц.

глава 50. предполагаемая индивидуальная ответственность

за обстрел г. грозный оперативно-тактическими ракетами

«земля – земля» 21 ноября 1999 г.

50.1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

21 октября 1999 г. около 18 часов 10 минут оперативно-тактическими ракетами «земля – земля», снабженными кассетными боеголовками с разделяющимися убойными элементами (предположительно типа «Луна-М» или «Точка-У», запущенными с военного полигона «Тарское» близ Владикавказа), федеральные силы нанесли удары по нескольким гражданским объектам города Грозного: центральному рынку, единственному действовавшему на тот момент в городе родильному дому, главпочтамту и мечети в поселке Калинина. Сразу же было убито около 140 человек (в том числе 13 рожениц и 15 новорожденных малышей в родильном доме), более 200 человек получили ранения, от которых многие впоследствии умерли (подробнее см. раздел 35.2.2).

Данный бесчеловечный акт является грубым нарушением норм международного гуманитарного права, в частности, Статьи 3 (1)(a), общей для Женевских конвенций 1949 г., Стати 4 (2)(а), и Статьи 13 Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям 1949 г., других применимых законов и обычаев войны, а также применимых норм международного права прав человека. Кроме того, данный удар, совершенный как часть массового и систематического нападения на гражданское население Чеченской Республики, повлек массовую гибель гражданских лиц и должен рассматриваться как бесчеловечный акт экстраординарного масштаба.

Таким образом, обстрел Грозного оперативно-тактическими ракетами «земля – земля» имеет все признаки (1) убийства как военного преступления (нарушение законов и обычаев войны) и преступления против человечности, (2) нападения на гражданское население как военного преступления (нарушение законов и обычаев войны), (3) бесчеловечного акта как преступления против человечности и (4) истребления как преступления против человечности.

50.2. КВАЛИФИКАЦИЯ ДАННОГО НАПАДЕНИЯ КАК ПРЯМОГО НАПАДЕНИЯ
НА ГРАЖДАНСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ

В свете прецедентного права МТБЮ обстрел Грозного оперативно-тактическими ракетами «земля – земля» должен рассматриваться не как неизбирательное нападение, а как прямое нападение на гражданское население.

В случае, если использовалось ракеты с высокоточным наведением (типа «Точки-У»), прямое нападение на гражданских лиц, гражданские объекты и особо защищенные гражданские объекты (родильный дом и мечеть) презюмируется. В этом случае лица, планировавшие и осуществлявшие нападение, знали или должны были знать, что нацеливают удар на гражданских лиц и гражданские объекты.

Ракета «Точка-У» одноступенчатая, снабженная фугасной или кассетной боеголовкой, управляемая, с бортовым вычислительным комплексом, обеспечивающим высокую точность попадания. В расчетах полетного задания при наведении на цель используются цифровые карты местности, полученные по результатам космической или аэрофотосъемки территории противника. Основным источником фотоснимков служит архив Центра космической разведки ГРУ. Управляется на всей траектории, что обеспечивает высокую точность попадания. Во время демонстрации комплекса «Точка-У» на международной выставке IDEX-93 было выполнено 5 пусков, в ходе которых минимальное отклонение составило несколько метров, а максимальное – менее 50 м. При подлете к цели для более эффективного использования энергии взрыва ракета совершает маневр (доворот по углу тангажа), что обеспечивает угол встречи заряда с целью близкий к 90 градусам. Для достижения максимальной площади поражения обеспечивается воздушный подрыв боевой части на высоте 20 метров[1].

Думается, что в случае использования таких ракет версия о том, что массовая гибель людей была вызвана ошибкой в координатах цели, небрежностью в наводке оружия или технической неисправностью будет представлять собою злоупотребление тестом «вне разумного сомнения». Управление этим современным высокоточным оружием осуществляется высококвалифицированными офицерами, получившими специальное военно-техническое образование и соответствующую подготовку. Можно допустить, что поражение таким оружием отдельного гражданского объекта или группы гражданских лиц может стать результатом крайней преступной небрежности офицеров наведения или неполадки навигационного оборудования. Но когда высокоточным оружием одновременно поражаются четыре гражданских объекта (два из которых – родильный дом и мечеть – являются особо защищенными), и не имеется сведений о том, что пострадал хотя бы один военный объект (а в Грозном они действительно были), версия о преднамеренном ударе именно по гражданским объектам выглядит наиболее достоверной. Очевидно, что при использовании высокоточного оружия первичной целью подобного удара может быть только терроризирование «вражеского» гражданского населения.

Если же использовалось неуправляемое оружие (типа «Луна-М»), данное нападение также должно квалифицироваться как прямое нападение на гражданское население. В силу своих технических характеристик эти ракеты не могут быть нацелены на конкретный военный объект, так как вероятное отклонение от цели достигает у них 700 метров. Кроме того, данные ракеты снабжены боеголовками принципиально неизбирательного действия.

Неуправляемая твердотопливная одноступенчатая Ракета «Луна-М» предназначена для поражения живой силы, боевой техники, огневых средств и оборонительных сооружений, расположенных в тактической глубине обороны противника. Снабжена осколочно-фугасной боевой частью 9Н-18Ф, которая содержит 200 кг сильно действующего взрывчатого вещества ТГА-40/60, 42 боевых элемента массой по 7,5 кг, при разрыве дает не менее 15 000 осколков, что обеспечивает поражение живой силы на площади в несколько гектаров[2]. Точность попадания (круговое вероятностное отклонение, КВО) – 700 м[3]. При использовании головной части 9Н18-ОФ с радиовзрывателем ее подрыв и разлет боевых элементов проводится на высоте 1400-1000 м[4].

В соответствии с существующим международным прецедентным правом использование оружия с такими техническими характеристиками в густонаселенных районах считается прямым нападением на гражданское население, безотносительно к тому, имелись ли в данном населенном пункте военные цели (подробно см. раздел 19.6.20, особенно в части анализа дела Милана Мартича[5]).

Свидетельства очевидцев, а также анализ зафиксированных тележурналистами повреждений показывают, что при ударе был использован воздушный подрыв боевых частей ракет с кассетными боевыми элементами.

Из свидетельств очевидицы Малики Юнусовой: «21 октября рано утром, как обычно, мы пришли на рынок <…> Где-то в 16 часов 30 минут услышала шум, звук такой, что звенит в ушах. Я даже не испугалась. Это был не гром, неизвестно что. Потом тишина. Потом в воздухе появилась труба, и из нее вылетел шар, красный, как солнце на закате. И он разорвался на моих глазах. И сразу такой страшный грохот, как сильный гром. Я испугалась, меня оглушило. Раньше я ничего не помнила. Месяцев пять у меня была частичная потеря памяти. Труба упала прямо на биржу. А разорвавшийся шар, в секунду – осколки, когда базар только начал расходиться. Секунда – и люди без голов, без рук, без ног, с разорвавшимися животами. Я ничего не слышала, я только видела все это глазами. Помочь я никому не могла, моя правая рука была переломлена. Там было не до помощи. Там все подряд, проходящие, стоящие, торгующие – все лежали. Один на другого падал. Трое лежали на моем муже. Они все трое умерли, а он остался живой. Я не слышала ни криков, ни стонов, я видела раззевающиеся рты, гримасы людей. Еле-еле живые двигались, тут же падали. <…> Автобус стоял на остановке, все люди в нем там и погибли»[6].

Уже 23 октября 1999 г. известный военный журналист Андрей Евтушенко обратил внимание на следующие обстоятельства: «Действительно, взрыв одного или нескольких компактных мощных взрывных устройств на уровне земли в данном случае исключен. Даже телевизионные репортажи позволяют сделать несколько выводов о характере поражения территории грозненского рынка. Во-первых, в торговых рядах устояли все вертикальные элементы (стойки и т. п.), в то время как горизонтальные (навесы и перекрытия) снесены, расколоты, пробиты осколками. Во-вторых, на крупных планах видны характерные следы готовых убойных элементов (шариков), используемых в шариковых бомбах, которыми, в частности, снаряжаются кассетные боеприпасы (как авиационные, так и боеголовки ракет), фугасный же эффект при взрыве был незначителен, постройки, видимые на экране, устояли. Наконец, металлические обломки, которые демонстрировались в репортажах, похожи на фрагменты тактических ракет (управляемых или неуправляемых), допускающих кассетное снаряжение суббоеприпасами (в том числе и шариковыми бомбами)[7].

Сказанное подтверждают опубликованные фотографии места взрыва[8].

Ответственность федеральной стороны конфликта за это преступление, по нашему мнению, устанавливается вне разумного сомнения.

На следующий день после трагедии российские официальные лица сделали ряд достаточно нелепых заявлений с целью оградить военное командование и политическое руководство от ответственности за произошедшее, причем каждая из выдвигаемых версий противоречила всем остальным или дезавуировала их[9].

Однако использование оперативно-тактических ракет устанавливается огромным количеством свидетелей, в том числе и тех, что наблюдали их запуск с полигона «Тарское» вблизи г. Владикавказ[10], а также характером самих повреждений. 26 октября 1999 г. в телевизионной программе канала НТВ «Глас народа» командующий ОГ «Запад» генерал-майор Владимир Шаманов признал, что взрывы в Грозном стали следствием ракетного удара, нанесенного федеральными силами.

В. Шаманов: Видимо, были применены «средства старшего начальника».

Е. Киселев: Что такое «средства старшего начальника»?

В. Шаманов: Это могут быть или ракетные удары, примененные авиацией или сухопутными войсками, или высокоточное оружие.

[На вопрос о том, кто имел право отдать приказ о применении таких видов оружия, последовал ответ:]

В. Шаманов: Это вопрос не ко мне, это вопрос к вышестоящему начальству.

Е. Киселев: Вы можете дать такой приказ?

В. Шаманов: Нет, у меня таких средств нет.

Несомненно, что все пораженные ракетными ударами объекты являлись гражданскими объектами, а население, ставшее объектом нападения, являлось гражданским населением. Правда, на центральном рынке г. Грозного существовал участок, где продавалось оружие (этим фактом нередко спекулировали представители российской стороны). Однако присутствие среди тысяч торговцев и посетителей рынка отдельных лиц, принадлежность которых к гражданскому населению может быть поставлена под сомнение, не лишает население его гражданского характера (подробно об этом см. раздел 20.1.2.3). Разумеется, главпочтамт, родильное отделение больницы и мечеть тем более не могут быть объявлены военными объектами; свидетельства того, что эти объекты использовались для поддержания военных усилий, отсутствуют.

50.3. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛИЦ, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ОТВЕТСТВЕННЫХ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Практически с первых же дней после трагедия общественная дискуссия об ответственности за данное злодеяния велась вокруг вопроса о предполагаемом приказе на применение ракетного оружия со стороны президента или премьер-министра.

Данная тема была поднята уже 23 октября 1999 г. президентом Ингушетии, бывшим армейским генералом Русланом Аушевым. В интервью Радио Свобода, в ответ на вопрос о том, не могло ли приниматься решение о ракетном ударе по Грозному на уровне командующего армией, он заявил буквально следующее:

«Нет, на самом верхнем. Все принимается на самом высоком уровне. Этот вопрос согласован со всеми. Никто не имеет права применить ракетные войска, тем более, если применялись ракеты «земля – земля», то, в принципе, это – носители ядерного оружия. Когда вопрос обсуждался, какие силы и средства будут задействованы, значит, когда операция планировалась, там дали добро. Я думаю, что президент об этом знает. Кто возьмет на себя ответственность без президента использовать ракетные войска?«[11]

28 октября 1999 в программе «Сегодня» обозреватель НТВ Евгений Крутиков выдвинул две версии:

«Согласно первой, решение об использовании тактического ракетного оружия (ракета Р-70 «Луна-М») было принято на встречах президента Бориса Ельцина с главами силовых ведомств в резиденции «Русь» и с Путиным в Кремле. Вполне возможно, что тогда могла быть достигнута некая договоренность об упрощении процедуры использования ракетного оружия. Или же такое решение было принято в устной форме и воспринято генералитетом как руководство к действию. По другой версии, военное руководство могло и не ставить в известность верховного главнокомандующего и премьер-министра, самостоятельно взяв на себя функции определения целесообразности тех или иных действий в Чечне, считая их «чисто военной операцией»»[12].

В дальнейшем все соответствующие публикации обозревателей, политологов и правозащитников сводились к обсуждению этих версий, причем ввиду отсутствия достоверной информации все выводы неизбежно носили предположительный характер.

Авторам данного исследования представляется, что вне зависимости от справедливости или ошибочности предположений об участии Бориса Ельцина и Владимира Путина в отдании приказа на ракетный удар по Грозному (что в отсутствии полноценного следствия нельзя ни подтвердить, не опровергнуть) необходимо прежде всего установить круг должностных лиц, ответственных за применение данного оружия в соответствии со своими должностными полномочиями.

Необходимо отметить, что убежденность большинства обозревателей в том, что оперативно-тактические ракеты «земля – земля» могут в каждом отдельном случае быть применены только по приказу или с санкции Президента РФ – Верховного главнокомандующего, является необоснованной. Это справедливо только для использования ракет – носителей ядерных боевых частей, способных осуществить ракетно-ядерный удар. Использование же ракет с обычными средствами поражения – фугасными и осколочно-фугасными (ракетно-огневой удар) – может быть осуществлено «по приказам командования на ТВД (театре военных действий), фронтов (армий) и флотов»[13].

Командующим театром военных действий на Северном Кавказе являлся командующий ОГВ(с) генерал-полковник Виктор Германович Казанцев. В соответствии с Указом Президента РФ Ельцина Б. Н. от 23 сентября 1999 г. № 1255 (см. подробно раздел 25.2.2) он, занимая должность командующего ОГВ(с), осуществлял «единое управление объединениями, соединениями, воинскими частями, подразделениями и органами, входящими в состав Объединенной группировки». Что для нас в данном случае еще более важно, Виктор Казанцев являлся командующим войсками Северо-Кавказского военного округа. Занимая эту должность, он, в соответствии с п. 7-8 Указа Президента РФ Ельцина Б. Н. от 27 июля 1998 г. № 1998 г. «Об утверждения Положения о военном округе Вооруженных Сил Российской Федерации», являлся прямым начальником всего личного состава данного военного округа и нес ответственность за выполнение оперативных (боевых) и иных задач, возложенных на округ; ему непосредственно подчинялись входящие в состав округа органы военного управления, объединения, соединения, воинские части, организации вооруженных сил, что означает подчиненность командующего войсками округа по всем вопросам.

Владимир Шаманов, заявив в эфире НТВ, что у него нет средств для нанесения такого рода ударов, кажется, сказал правду. Действительно, эти средства были в распоряжении «старшего начальника» – командующего ОГВ(с) генерал-полковника Казанцева.

В составе СКВО и, следовательно, в прямом подчинении Казанцева находилось два военных формирования, на вооружении которых имелись ракетные комплексы, способные нанести данный вид ракетно-огневых ударов. Во-первых, это 1-я гвардейская Оршанская орденов Суворова 2-й степени и Кутузова 2-й степени отдельная ракетная бригада, дислоцированная в городе Краснодар. Во-вторых, это 114-я гвардейская отдельная ракетная бригада, дислоцированная в городе Знаменск Астраханской области[14]. Будучи отдельными войсковыми частями, они не входили в состав 58-й армии, которой командовал Шаманов, а подчинялись непосредственно командующему войсками СКВО генерал-полковнику Виктору Казанцеву.

Таким образом, вне зависимости от того, принималось ли решение о нанесении данного ракетно-огневого удара по воле или по приказу политического руководства России, Министерства обороны РФ, Генштаба ВС, или было инициативой командования группировкой, вне зависимости от того, входили ли формально указанные части в состав ОГВ(с), непосредственный приказ о применения этого рода вооружений должен был отдать Виктор Казанцев. И, наоборот, без его санкции данный вид оружия применен быть не мог.

Вообще, само по себе использование в ходе боевых действий в Чечне оперативно-тактических ракет не было экстраординарным событием, и командование не делало из этого секрета. Так, 11 октября 1999 г. в программе телеканала ОРТ «Время» прямо сообщалось: «Используется и высокоточное оружие. Минувшей ночью по боевикам были выпущены 4 тактические ракеты «земля – земля» среднего радиуса действия». А 28 октября в программе «Сегодня» телеканал НТВ сообщил, что по Грозному с полигона вблизи Владикавказа был нанесен еще один ракетный удар[15].

В своих мемуарах Геннадий Трошев подробно описывает ситуацию принятия решения об использовании оперативно-тактической ракеты «земля – земля» 9 января 2000 г. для нанесения удара по городу Шали. В этот момент генерал Трошев являлся первым заместителем командующего ОГВ(с) от Министерства обороны (по другим данным, исполняющим обязанности командующего).

«11.00. На комбрига вышел военный комендант Шали генерал А. Беспалов, он сообщил, что Шали заполнены боевиками. Они заблокировали военную комендатуру и РОВД. Попросил помощи. Комбриг выслал на восточную окраину Шалей мотострелковую роту с танковым взводом с задачей деблокирования окруженных «федералов». 13 00 Генерал Беспалов сообщил мне, что два боевика с белым флагом подошли к зданию военной комендатуры и выдвинули следующие условия: «Вывести из здания комендатуры весь личный состав и сдать оружие». При этом требовали снять российский флаг и вывесить «ичкерийский» – с изображением волка. Комендант все предложения отверг. Бандиты дали час подумать и пригрозили, что в противном случае пойдут на штурм». В Шали, по сведениям разведки, вошла банда А. Арсаева (несколько сот человек), которая сосредоточилась в одном из дворов в двухстах метрах от здания военной комендатуры города. К ним присоединились и местные боевики…». В это время я находился в Ханкале, в штабе Объединенной группировки на служебном совещании. На меня вышел генерал Ю. Слесарев (начальник ракетных войск и артиллерии восточной группировки): «Товарищ генерал-лейтенант, мне довели информацию по Шалям, разрешите нанести удар ракетой? Мы все тщательно рассчитаем, данные по местонахождению имеются. Своих не заденем». Немного подумав, я приказал готовить удар. Конечно же, понимал, какую взял на себя ответственность. Но в данной ситуации просто не видел другого выхода: если бандиты пойдут на штурм, будут большие потери (превосходство боевиков было троекратным). Оборонявшие военную комендатуру долго бы не продержались. А главное в той ситуации – я был уверен, что ракетчики сработают ювелирно. Так в конце концов и вышло. Я опять вышел по телефону на военного коменданта и довел свое решение по нанесению ракетного удара, запросил его «добро» (как-никак, а ракета полетит к ним). Генерал Беспалов, не колеблясь, сказал, что другого выхода нет, и выдал мне уточненные координаты местонахождения бандитов (спасибо офицеру ФСБ, который их раздобыл). Я приказал «укрыть» (занять подвалы, траншеи и окопы) весь личный состав комендатуры и РОВД. На подготовку пуска понадобилось 15 минут. Ракетчики ввели исходные данные, внесли поправки на метеоусловия в районе цели. В результате прямого попадания было уничтожено более 50 и ранено около 70 боевиков»[16].

Из описанных фактов следует, что в январе 2000 г. средства нанесения ракетно-огневых ударов интересующего нас типа предположительно имелись уже в распоряжении командования оперативных группировок, а решение об их использовании принимались на уровне командующего или заместителя командующего ОГВ(с) от Министерства обороны. Ни о каких согласованиях с Верховным главнокомандующим или Генштабом речи не идет.

В октябре 1999 г. Грозный еще не находился в зоне ответственности какой либо из трех существовавших тогда ОГ; ни в городе, ни вблизи него боевых действий не велось. Таким образом, мы можем утверждать, что непосредственный приказ о нанесении ракетно-огневого удара по Грозному 21 октября должен был отдавать командующий на всем театре военных действий, т. е. командующий войсками СКВО Виктор Казанцев через начальника ракетных войск и артиллерии СКВО генерал-майора Владимира Боковикова. Альтернативно указанные лица знали и имели основание знать, что их подчиненные готовятся нанести данный удар.

50.4. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
КАЗАНЦЕВА ВИКТОРА ГЕРМАНОВИЧА

В октябре 1999 г. Казанцев Виктор Германович, являясь офицером Вооруженных сил РФ в звании генерал-полковника, занимал должность командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. Занимая эту должность, он в соответствии с п. 7-8 Указа Президента РФ Ельцина Б. Н. от 27 июля 1998 г. № 1998 г. «Об утверждения Положения о военном округе Вооруженных Сил Российской Федерации», являлся прямым начальником всего личного состава данного военного округа и нес ответственность за выполнение оперативных (боевых) и иных задач, возложенных на округ; ему непосредственно подчинялись входящие в состав округа органы военного управления, объединения, соединения, воинские части, организации вооруженных сил, что означает подчиненность командующего войсками округа по всем вопросам. Одновременно, с октября 1999 до середины января 2000 г., в соответствии с Указом Президента РФ Ельцина Б. Н. от 23 сентября 1999 г. № 1255 (см. подробно раздел 25.2.2) Казанцев В. Г. занимал должность командующего ОГВ(с), осуществляя «единое управление объединениями, соединениями, воинскими частями, подразделениями и органами, входящими в состав Объединенной группировки».

Как офицер вооруженных сил и вышестоящее должностное лицо, осуществляющее командование группой войсковых и полицейских частей и подразделений в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством Казанцев В. Г. был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящее должностное лицо он также был обязан принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, для наказания совершивших их лиц. Как командующий войсками округа в соответствии с национальным законодательством он обладал широкими полномочиями для выполнения данной обязанности, в частности, осуществляя функцию органа дознания, т. е. обладал полномочиями возбуждать уголовные дела в отношении своих подчиненных, проводить по ним дознание и осуществлять неотложные следственные действия.

Имея под своим командованием и эффективным контролем силы и средства, рассчитанные на нанесение ракетно-огневого удара оперативно-тактическими ракетами класса «земля – земля», и зная технические характеристики этого оружия, 21 октября 1999 г. Казанцев В. Г. действуя самостоятельно или в соответствии с явно незаконным приказом вышестоящих должностных лиц, отдал своим подчиненным приказ о нанесении ракетно-огневого удара по городу Грозному Чеченской Республики либо сознательно согласился с решением своих подчиненных о нанесении такого удара. В результате разрывов боевых частей ракет класса «земля – земля», выпущенных по распоряжению или с согласия Казанцева В. Г. в районе центрального рынка, родильного дома, главпочтамта и мечети в поселке Калинина г. Грозного, единовременно было убито около 140 человек (в том числе 13 рожениц и 15 новорожденных младенцев) и еще более 200 человек получили ранения, от которых многие впоследствии скончались.

В случае использования высокоточных ракет (типа «Точка-У») прямое нападение на гражданских лиц, гражданские объекты и особо защищенные гражданские объекты (родильный дом и мечеть) было совершено преднамеренно и сознательно, с первичной целью терроризирования гражданского населения города Грозного.

В случае использования неуправляемых ракет (типа «Луна-М») Казанцев В. Г. знал и имел основание знать, что данный вид оружия в силу технических характеристик носителя боевого элемента в рассматриваемом случае был неспособен к нанесению ударов по конкретным целям, а в силу технических характеристик самого боевого элемента является оружием неизбирательного действия, использование которого в плотно заселенной гражданскими лицами местности, типа Грозного, приведет к серьезным жертвам[17]. В свете технических характеристик данного вида оружия присутствие в Грозном военных целей является несущественным[18].

Таким образом, вне зависимости от типа примененных ракет Казанцев В. Г. знал и имел основание знать, что нанесение данного ракетно-огневого удара будет иметь своими естественными и обозримыми последствиями:

– массовое убийство гражданского населения города Грозного;

– серьезное физическое и/или душевное страдание тех, кто получит ранение, а также родных и близких жертв.

Учитывая, что Казанцев В. Г. знал и имел основание знать об естественных и обозримых последствиях использования этого вида оружия в рассматриваемом случае, он предположительно сделал гражданское население Грозного объектом этого нападения преднамеренно.

Таким образом, Казанцев В. Г. по данному эпизоду предположительно несет ответственность за то, что индивидуально или совместно с другими лицами планировал, приказал совершить или посредством своих действий либо упущений оказывал пособничество и подстрекал к (1) совершению убийства более 120 гражданских лиц как военному преступлению; (2) нападению на гражданское население как военному преступлению;
(3) бесчеловечных актов, выразившихся в ранении более 200 человек, как преступлениям против человечности; (4) истреблению гражданского населения Чеченской Республики как преступлению против человечности[19].

Альтернативно Казанцев В. Г. предположительно несет ответственность за отказ принять необходимые и разумные меры, направленные на предотвращение и пресечение данного преступления и наказание совершивших их лиц.

50.5 ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
БОКОВИКОВА ВЛАДИМИРА НИКОЛАЕВИЧА

Предполагаемая ответственность заместителя начальника ракетных войск и артиллерии СКВО генерал-майора (ныне – генерал-лейтенанта) Владимира Боковикова, который в период совершения преступления обладал эффективным контролем над средствами и личным составом, задействованным в осуществлении рокового удара, может быть охарактеризована в тех же терминах, что и предполагаемая ответственность Казанцева В. Г.

глава 51. предполагаемая ответственность за преступления,

сопряженные с воспрепятствованием эвакуации

гражданского населения из зоны массированного

огневого поражения: осень – зима 1999 г.

51.1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

В октябре – декабре 1999 г. рядом лиц, входящих в высший командный состав ОГВ(с), был отдан ряд приказов и распоряжений, а также осуществлен ряд практических мер и фактических действий, грубо нарушающих международное гуманитарное право. Эти приказы, распоряжения и меры предусматривали две согласованные и находящиеся в тесной взаимосвязи линии поведения: во-первых, нанесение широкомасштабных огневых ударов по гражданскому населению и гражданским объектам Чеченской Республики, включая скопления людей, густонаселенные районы, гражданские колонны и отдельные транспортные средства, а также неизбирательных ударов по населенным пунктам Чеченской Республики; во-вторых, активные действия, нацеленные на воспрепятствование выхода гражданского населения из района нанесения этих ударов. Данные действия привели к гибели, ранениям и увечьям большого количества лиц из числа гражданского населения Чеченской Республики. Фактические обстоятельства этих событий описаны выше, в разделах 28.2.2 и 35.2.

По мнению авторов, указанные действия образуют состав преступления против человечности в виде истребления, как оно описано в прецедентном праве Специальных международных трибуналов ООН, основных документах (Римском статуте и Элементах преступлений) Международного Уголовного Суда и иных применимых источниках международного уголовного права (см. об этом подробно в разделе 20.4.3).

Отдельно нанесение широкомасштабных огневых ударов по гражданскому населению и гражданским объектам Чеченской Республики, включая скопления людей, густонаселенные районы, гражданские колонны и отдельные транспортные средства, а также неизбирательных ударов по населенным пунктам Чеченской Республики образует военное преступление в виде нападения на гражданское население, военное преступление в виде нападения неизбирательного характера, приводящего к смерти или ранениям гражданских лиц, или совершения нападения, когда известно, что оно приведет к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, а также военное преступление в виде убийства, преступление против человечности в виде убийства и преступление против человечности в виде других бесчеловечных актов.

51.2. СООТВЕТСТВИЕ ФАКТИЧЕСКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
ЭЛЕМЕНТАМ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ В ВИДЕ ИСТРЕБЛЕНИЯ

51.2.1. Создание условий жизни, ведущих к уничтожению части гражданского населения Чеченской Республики

Аксиоматично, что непропорциональные и неизбирательные нападения, а тем более прямые удары по гражданскому населению, совершаемые в широкомасштабной и систематической манере и влекущие гибель и ранения гражданских лиц, сами по себе образуют составы военных преступлений и преступлений против человечности. Когда такие нападения сопряжены с воспрепятствованием эвакуации мирного населения из зоны поражения, это неизбежно влечет за собой существенное увеличение масштаба трагедии и количества жертв.

Когда тысячи гражданских лиц пытаются покинуть территорию ведения активных боевых действий, на которой применяется мощная летальная сила, международное гуманитарное право предписывает сторонам вооруженного конфликта создать максимум условий для содействия ищущим спасения или, как минимум, не препятствовать их эвакуации в безопасные районы[1]. Очевидно, что меры, направленные на то, чтобы запереть спасающихся гражданских лиц на территории, по которой ежедневно наносит удары армейская авиация, залповые ракетные установки, артиллерия и другие средства ведения современной войны, не могут не создать условий, ведущих к гибели большого количества гражданских лиц. В условиях знания о масштабах и характере летальной силы, применявшейся в тот период времени федеральными войсками на территории Чеченской Республики, высокая вероятность наступления таких последствий была обозрима для любого разумного лица, оценивающего факты. Очевидно также, что административная граница Чеченской Республики, пересечение которой было запрещено для гражданских лиц, в тот период одновременно являлась границей территории, внутри которой жизнь любого человеческого существа ежечасно подвергалась смертельной опасности. В значительной степени разрушенная боевыми действиями и постоянными бомбежками система здравоохранения не могла обеспечить здесь необходимой медицинской помощи раненым и больным. Необходимо отметить, что граница была перекрыта не только для эвакуации гражданских лиц, но и для ввоза в Чечню гуманитарных грузов, а также въезда сотрудников гуманитарных организаций, что в создавшихся условиях не могло не усугублять гуманитарного кризиса как в целом на территории Чечни, так и вблизи границы, где под открытым небом собрались тысячи перемещенных лиц (см. раздел 28.2.2).

Действия Шаманова и Хрулева выглядят особенно цинично в связи с тем, что в период с 29 октября по 1 ноября 1999 г. отказ выпустить перемещенных лиц с территории Чечни и распоряжение, предписывающее им вернуться под бомбы, были произведены вопреки заранее распространенной командованием и федеральными СМИ информации об организации «гуманитарного коридора». Это обстоятельство в особенной степени способствовало уязвимости жертв: толпы людей и потоки автомашин становились удобной мишенью для военных летчиков, скученность осложняла попытки найти убежище и способствовала массовой гибели.

Таким образом, осуществление неизбирательных нападений и нанесение прямых ударов по гражданскому населению Чеченской Республики в комплексе с действиями, намеренно и сознательно направленными на воспрепятствование выходу гражданского населения из района нанесения этих ударов, должны быть квалифицированы как создание условий жизни, нацеленных на уничтожение части гражданского населения Чеченской Республики.

51.2.2. Массовый характер гибели гражданского населения

Как показано в главе 35, осенью-зимой 1999-2000 гг., т. е. после того, как федеральной стороной были предприняты эффективные меры, нацеленные на воспрепятствование выхода беженцев из зоны активных военных действий, гибель гражданского населения и ранения гражданских лиц в результате прямых и неизбирательных ударов носили массовый характер. На период с 22 октября по 1 ноября включительно, когда выход в Ингушетию для ищущих спасения был полностью перекрыт, наши крайне неполные источники фиксируют гибель от бомбежек и обстрелов не менее 86 гражданских лиц и ранение не менее 146 гражданских лиц, не менее 8 из которых скончались (разделы 35.2.2-35.2.3). Еще по меньшей мере 4 человека умерли в результате неоказания медицинской помощи на границе с Ингушетией в ожидании открытия «гуманитарного коридора» (раздел 28.2.2). Таким образом, сообщения проанализированных нами источников фиксируют в эти дни гибель не менее 98 и ранение не менее 138 человек.

Кроме того, имеется предварительная информация об убийстве еще 36 и ранении 82 человек в результате ракетного обстрела города Аргун утром 22 октября, которая нуждается в проверке (раздел 35.2.2).

В последующие месяцы активных боевых действий, т. е. в ноябре – феврале (когда выход ищущих спасения гражданских лиц в Ингушетию хотя и не был перекрыт полностью, но осуществлялся со значительными перерывами и препятствиями, включая отказ пропускать представителей мужского населения боеспособного возраста), проанализированные нами источники фиксируют гибель в результате бомбежек и обстрелов не менее 809 и ранение не менее 328 гражданских лиц, не менее 5 из которых скончались.

Таким образом, за период, когда эвакуация гражданских лиц из зоны огневого поражения была запрещена или существенно ограничена российской стороной, на территории Чечни в результате огневых ударов не менее 1002 человек было убито и скончалось от ран и не менее 461 человека получили ранения и иные серьезные телесные повреждения.

Учитывая крайнюю фрагментарность и заведомую неполноту наших источников, а также данные статистико-демографического исследования «Хьюман Райтс Вотч» (см. раздел 29.2.2), реальные цифры потерь гражданского населения в результате прямых и неизбирательных нападений этого типа за данный период времени должны быть гораздо выше. Вероятно, мы никогда не сможем оценить масштаб смертности гражданского населения в результате отсутствия в этот период времени должной медицинской помощи раненым и больным, а также достаточного питания и предметов первой необходимости.

Таким образом, в период, когда федеральная сторона вооруженного конфликта использовала тактику неизбирательного и непропорционального применения летальной силы и прямых нападений на гражданское население, сопровождаемую воспрепятствованием выхода гражданского населения из района военных действий, гибель гражданского населения носила массовый характер.

51.2.3. Причинная связь между гибелью гражданского населения и действиями предполагаемых преступников

Прямая причинная связь между массовой гибелью гражданского населения и действиями лиц, планировавших, совершавших, приказавших совершить и иначе участвовавших в совершении нападений на гражданское население и гражданские объекты в виде огневых ударов и избирательных нападениях, очевидна.

Также очевидно, что если бы представители федеральных сил не препятствовали эвакуации гражданского населения из зоны осуществления таких нападений и оказанию гуманитарной помощи гражданскому населению в Чечне, масштаб жертв был бы существенно меньшим.

Не во всех случаях возможно проследить непосредственную связь между смертью того или иного лица и действиями, нацеленными на воспрепятствование эвакуации гражданского населения из зоны нанесения смертельных ударов. Во многих случаях такая связь могла быть опосредованной. Разумеется, информация о перекрытии границы и расстреле гражданских колонн на дорогах, а также сообщения о том, что мужчинам боеспособного возраста запрещено покидать Чечню, отвратили у многих гражданских лиц охоту пытаться выехать из республики: многие после этого предпочли остаться в своих городах и селах, ежедневно подвергаемых бомбежкам и обстрелам. Это существенно увеличивало для них риск быть убитым, подвергнуться ранению и увечьям, или умереть вследствие неоказания медицинской помощи.

Однако нам известны случаи, когда прямая связь между действиями лиц, осуществлявших меры по воспрепятствованию эвакуации гражданского населения и массовой гибелью его представителей может быть установлена вне разумного сомнения. Наиболее бесспорный пример – расстрел ракетами «воздух – земля» колонны беженцев на автотрассе Ростов – Баку в районе села Шаами-Юрт 29 октября 1999 г., повлекший единовременную гибель не менее 25 и ранение более 70 человек, часть из которых впоследствии скончалась. Очевидно, что если бы комендант КПП «Кавказ-1» Анатолий Хрулёв, как и было обещано гражданскому населению через СМИ российскими властями, пропустил бы перемещенных лиц в Ингушетию, а не приказал бы им возвращаться обратно в зону нанесения смертельных ударов, этих жертв не было бы вовсе. Несомненно, что даже рассматриваемая отдельно, в отрыве от контекста массовой гибели гражданского населения Чеченской Республики в этот период, данная трагедия сама по себе является эпизодом массовой гибели гражданских лиц.

Таким образом, вне разумного сомнения имеется причинная связь между массовой гибелью гражданского населения и незаконными действиями лиц, препятствовавших эвакуации гражданского населения за пределы Чеченской Республики.

51.2.4. Субъективный элемент

В соответствии с юрисдикцией МУС требуется, чтобы преступление было совершено намеренно или сознательно или при сочетании этих двух признаков. «Сознательно» в данном случае означает осознание лицом того, что последствие наступит при обычном ходе событий[2]. Таким образом, субъективная сторона может быть выражена в форме намерения или безрассудства[3]. Прецедентное право специальных трибуналов ООН демонстрирует более широкий подход, допуская для преступления против человечности в виде истребления также крайнюю преступную небрежность. Так, в соответствии с решением Судебной камеры МТР по делу Багилишема, преступник должен действовать «намеренно, или в безрассудстве, или в крайней небрежности относительно того, закончатся ли его действия гибелью людей»[4].

Рассматриваемые нами фактические обстоятельства показывают, что лица, планировавшие, принимавшие участие, приказавшие принять участие и иначе участвовавшие в принятии мер по воспрепятствованию эвакуации гражданского населения, фактически знали о масштабах непропорционального и неизбирательного использования федеральными войсками мощной летальной силы на территории Чеченской Республики. В этих условиях они не могли не осознавать, что массовая гибель гражданских лиц станет естественным последствием их действий, и они охотно приняли на себя риск наступления этих последствий. Таким образом, стандарт безрассудства удовлетворен. Как будет показано ниже, по крайней мере некоторые из лиц, предположительно ответственных за воспрепятствование эвакуации, не просто сознательно допускали, но прямо желали наступления таких последствий. Таким образом, эти лица намеренно создавали условия, ведущие к уничтожению части гражданского населения.

51.3. ОПРЕДЕЛЕНИЕ КРУГА ЛИЦ, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ОТВЕТСТВЕННЫХ
ЗА ИСТРЕБЛЕНИЕ ГРАЖДАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

Иерархическая цепочка должностных лиц, от которых зависела реализация стратегии, ведущей к уничтожению части гражданского населения Чеченской Республики, состояла из двух линий управления, причем во главе обеих находился командующий ОГВ(с) генерал-полковник Виктор Казанцев.

С одной стороны, Виктору Казанцеву был подчинен командующий оперативной группировкой «Запад» генерал-майор Владимир Шаманов, а последнему – войска, осуществлявшие блокаду административной границы между Чечней и Ингушетией, в том числе комендант КПП «Кавказ-1» полковник Анатолий Хрулёв. Прямые приказы о воспрепятствовании эвакуации гражданского населения Чеченской Республики или об ограничении эвакуации по дискриминационному (поло-возрастному) признаку в разные моменты отдавались и Владимиром Шамановым, и Виктором Казанцевым (см. раздел 29.2.2). Ситуация с перемещенными лицами на чечено-ингушской границе имела широчайший международный резонанс и широко освещалась общероссийскими телеканалами а также газетами. В этих условиях невозможно предположить, что в случаях, касающихся сообщений о перекрытии границ лишь по приказу Владимира Шаманова, последний действовал без распоряжения или по меньшей мере согласия командующего ОГВ(с). Что касается Хрулёва, то достаточно свидетельств, что тот не просто исполнял распоряжение вышестоящего начальника, но делал это охотно, с энтузиазмом, получая удовольствие от причиняемого страдания, исходя из своего убеждения в коллективной ответственности всех чеченцев за террористические акты в России и за гибель своих подчиненных, а также исходя из чувства этнической неприязни (см. раздел 28.2.2).

С другой стороны, в соответствии с Указом Президента РФ № 1255 Виктор Казанцев осуществлял «единое управление объединениями, соединениями, воинскими частями, подразделениями и органами, входящими в состав Объединенной группировки», а также являлся командующим войсками Северо-Кавказского военного округа. Следовательно, именно он принимал решения, касающиеся, как минимум, общей стратегии нанесения по Чеченской Республике авиационных ударов, осуществляемых силами 4-й Воздушной армии СКВО[5], которой командовал генерал армии Владимира Михайлов, другими мощными средствами поражения, а также, как было показано в главе 50, отдавал приказ о нанесении ударов тактическим ракетами «земля – земля» или иным образом способствовал нанесению этих ударов. Что касается авиаударов, то из документов, предоставленных Российской Федерацией Европейскому суду по правам человека, следует, что в день, предшествующий вылету, летчики получали общее боевое задание от офицеров воздушного наведения и в ходе выполнения задания получали от них же разрешение на ведение огня. В случае, если задание выполнялось вдали от расположения федеральных сил, офицер воздушного наведения оставался на земле в диспетчерском пункте и принимал решение на основании информации, получаемой от летчиков. Так, согласно данным документам, летчики, осуществившие расстрел гражданской колонны у Шаами-Юрта 29 октября 1999 г., накануне получили задание «предотвращать движение по дороге в сторону Грозного тяжелых машин, которые могли перевозить оружие, боевиков и припасы для «незаконных вооруженных формирований», защищавших город»[6]. Поэтому фактически решение о прямом нападении на гражданское население могло приниматься непосредственно пилотами, так как офицер наведения оценивал обстановку с их слов. Что же касается использования против гражданских объектов в Грозном оперативно-тактических ракет «земля – земля», то, как было показано выше (см. главу 50), ответственность за такое нападение лежит непосредственно на командующем группировкой.

В любом случае Виктор Казанцев, отдавая приказы о широкомасштабных бомбардировках населенных пунктов и дорог Чеченской Республики, уничтожении передвигающегося автотранспорта, а также об обстреле чеченской столицы оперативно-тактическими ракетами, не мог не осознавать, что эти действия неизбежно приведут к массовому потоку гражданских лиц, стремящихся покинуть зону военных действий. Отдавая приказ или соглашаясь с решением своих подчиненных о том, что граница между Чечней и Ингушетией будет перекрыта для гражданских лиц, он не мог не осознавать, что такие действия, вместе с продолжением широкомасштабных ударов по населенным пунктам и дорогам Чеченской Республики, будут иметь своим естественным последствием возникновение гуманитарного кризиса, распространение террора (ужаса) среди гражданского населения и создадут естественный и обозримый риск массовой гибели гражданского населения, лишенного возможности эвакуироваться в безопасные районы. После перекрытия границы, зная о дате, в которую гражданскому населению была обещана организация «гуманитарного коридора», он не мог не осознавать, что в эти дни такой риск становится особенно высоким, а в условиях неисполнения обещания – практически неизбежным. Более того, когда появились сведения, неопровержимо свидетельствующие о фактической массовой гибели гражданского населения в результате комплекса означенных обстоятельств, он не предпринял необходимых мер, направленных на незамедлительное изменение ситуации по маршруту массового исхода перемещенных лиц и наказанию виновных. Практика широкомасштабных ударов и одновременного запрещения (а в последствии – ограничения) эвакуации гражданских лиц продолжала реализовываться.

Одновременно генерал Владимир Шаманов фактически знал о массовых ударах, наносимых авиацией по населенным пунктам и автотрассам в Чечне. Более того, как командующий оперативной группировкой «Запад» именно он должен был определять конкретные задачи и цели военной авиации в зоне своей ответственности, включая населенные пункты в западной части республики и отрезок трассы Ростов – Баку от Грозного до Ингушетии. В этих условиях он не мог не осознавать, что перекрытие административной границы для выхода гражданского населения, а затем отказ пропустить гражданское население в сроки, о которых оно было заранее извещено через СМИ, будет иметь своим естественным и обозримым последствием массовую гибель гражданских лиц. Тем более он не мог не осознавать, что массовая гибель гражданских лиц станет естественным и обозримым последствием распоряжения предотвращать силами авиации по трассе Ростов – Баку движение тяжелых машин в день обещанного «гуманитарного коридора».

Анатолий Хрулёв, также зная о бомбардировках населенных пунктов и дорог в Чеченской Республике и ежедневно наблюдая тысячи гражданских лиц (включая женщин и детей, больных и раненых), пытающихся найти безопасное убежище в соседней Ингушетии, не мог не осознавать, что его действия, направленные на воспрепятствование выходу гражданского населения из Чечни, будут иметь естественным и обозримым последствием его массовую гибель. Из слов и поступков этого лица видно, что он не просто допускал, но и желал наступления таких последствий и имел специальное намерение на распространение террора (страха, ужаса, запугивания) среди гражданского населения. Отказывая 29 ноября 1999 г., вопреки обещанию российских властей, в открытии «гуманитарного коридора», а затем отдавая распоряжение тысячам гражданских лиц двигаться в направлении подвергаемого обстрелам и бомбардировкам Грозного, он не мог не осознавать, что естественным и обозримым последствием этих действий станет смерть многих из них.

Командующий 4-й Воздушной армией, заместитель командующего ВВС Владимир Михайлов не мог не осознавать, что бомбардировки и ракетные удары, осуществляемые подчиненными ему силами, совместно с мерами, направленными на воспрепятствование выходу гражданского населения из района этих ударов, будут иметь естественным и обозримым последствием его массовую гибель. Учитывая, что ситуация с перемещенными лицами на границе между Чечней и Ингушетией имела серьезный резонанс и широко освещалась общероссийскими телеканалами, невозможно разумно предположить, что Владимир Михайлов не обладал фактическим знанием о перекрытии административной границы для эвакуации гражданского населения.

Таким образом, у нас имеются основания для предположения о существовании объединенного преступного предприятия с первичной целью истребления гражданского населения Чеченской Республики. Анализ фактических обстоятельств показывает, что совместные действия ряда лиц, известных и неизвестных, включая Виктора Казанцева, Владимира Шаманова, Анатолия Хрулёва и Владимира Михайлова, были направлены на создание условий жизни, рассчитанных на уничтожение части этого населения и, по всей видимости, на терроризирование гражданского населения. Каждый из означенных лиц охотно участвовал в реализации общего плана или договоренности и вносил существенный вклад в достижение совместной цели. Таким образом, все означенные лица могут предположительно рассматриваться как соисполнители всех описанных выше преступных актов, повлекших массовую гибель гражданского населения.

Альтернативно действия каждого из этих лиц можно предположительно рассматривать как действия индивидуальных преступников, действовавших в соответствии со своим личным преступным планом, либо проявлявших безрассудство относительно естественных и обозримых последствий своих действий.

51.4. ЛИЦА, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ОТВЕТСТВЕННЫЕ
ЗА ИСТРЕБЛЕНИЕ ГРАЖДАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

51.4.1. Предполагаемая индивидуальная ответственность Хрулева Анатолия Николаевича

Осенью – зимой 1999-2000 гг. Хрулев Анатолий Николаевич являлся офицером Вооруженных сил РФ в звании полковника. Приблизительно с 22 октября 1999 г. и по меньшей мере до декабря 1999 г. включительно (а предположительно и в январе – феврале 2000 г.) по приказу командующего ОГ «Запад» генерал-майора Шаманова В. А. он занимал должность коменданта контрольно-пропускного пункта «Кавказ-1», расположенного на административной границе Чеченской Республики и Республики Ингушетия.

Как военнослужащий и офицер, осуществляющий командование военным формированием в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством Хрулёв А. Н. был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г., включая часть 1 статьи 13, которая гласит: «Гражданское население и отдельные гражданские лица пользуются общей защитой от опасностей, возникающих в связи с военными операциями», и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам.

В этот период, действуя индивидуально и/или в соответствии с незаконными приказами своего начальника (командующего ГО «Запад» генерал-майора Шаманова В. А.) и/или в рамках объединенного преступного предприятия совместно с другими лицами, известными и неизвестными, Хрулев А. Н. предпринял меры, намеренно и сознательно направленные на отказ гражданскому населению Чеченской Республики в предоставлении защиты от опасностей, возникающих в связи с военными операциями, на создание условий жизни, рассчитанных на уничтожение части населения Чеченской Республики и на терроризирование этого населения. Зная и имея основание знать, что территория Чеченской Республики, включая гражданские объекты, населенные пункты и дороги, подвергается широкомасштабному, систематическому, непропорциональному и неизбирательному применению мощной летальной силы, и действуя с дискриминационным намерением по мотивам национальной и этнической ненависти с первичной целью терроризирования гражданского населения, Хрулёв А. Н. отдал своим подчиненным приказ в период с 22 октября по 1 ноября включительно не пропускать гражданских лиц, ищущих спасения, с территории Чеченской Республики на территорию Республики Ингушетия. Также 29 октября 1999 г., зная о том, что российскими властями через СМИ даны гарантии организации в этот день «гуманитарного коридора», он, нарушая эти гарантии, приказал тысячам перемещенных лиц, собравшимся со стороны Чечни у вверенного ему КПП, возвращаться назад, в сторону г. Грозного, подвергаемого в это время массовым, систематическим, неизбирательным и непропорциональным бомбардировкам, по маршруту, который, в связи с высокой вероятностью нанесения ударов, не являлся безопасным. После 2 ноября и по декабрь включительно Хрулёв А. Н. систематически создавал незаконные препятствия для эвакуации гражданского населения из зоны боевых действий, которые не позволяли всем желающим гражданским лицам перебраться в безопасные районы. Эти действия создали естественный и обозримый риск гибели значительного числа представителей гражданского населения Чеченской Республики и повлекли массовую гибель гражданских лиц, включая убийство не менее 25 и ранение более 70 человек (часть из которых впоследствии скончалась от ран) у села Шаами-Юрт 29 октября 1999 г., а также смерть в результате неоказания необходимой медицинской помощи не менее 4 человек у КПП «Кавказ-1» с 30 октября по 1 ноября 1999 г. Данные преступления были совершены как часть массового и систематического нападения на гражданское население Чеченской Республики.

Таким образом, Хрулёв Анатолий Николаевич предположительно несет ответственность за то, что, действуя с дискриминационным намерением по мотивам национальной и этнической ненависти индивидуально и/или в соответствии с незаконными приказами и/или как участник объединенного преступного предприятия, совместно с другими лицами, известными и неизвестными, совершил преступления против человечности в виде истребления, преследования и других негуманных актов (терроризирование гражданского населения), выразившихся в создании условий жизни, рассчитанных на уничтожение части гражданского населения Чеченской Республики и повлекших гибель значительного числа гражданских лиц, в том числе убийство не менее 25 и ранение более 70 человек (часть из которых впоследствии скончалась от ран) у села Шаами-Юрт 29 октября 1999 г. и смерть в результате неоказания необходимой медицинской помощи не менее 4 человек у КПП «Кавказ-1» с 30 октября по 1 ноября 1999 г.

51.4.2. Предполагаемая индивидуальная ответственность Шаманова Владимира Анатольевича

В октябре 1999 – феврале 2000 г. Шаманов Владимир Анатольевич являлся офицером Вооруженных сил РФ в звании генерал-майора, командующим 58-й армией Северо-Кавказского военного округа. Одновременно он занимал должность командующего оперативной группировки «Восток» в структуре ОГВ(с), которая устанавливала контроль над территорией Чеченской Республики, ведя наступление с западного направления, в том числе со стороны Республики Ингушетия. Он осуществлял единое командование всеми подразделениями, войсковыми частями и соединениями различной ведомственной принадлежности, входящими в состав данной оперативной группировки, обладал эффективным контролем над их личным составом и знанием оперативно-тактической обстановки в зоне ответственности своей группировки. Также он, индивидуально и совместно с другими лицами, определял задачи и цели военной авиации в зоне своей ответственности, включая населенные пункты в западной части республики и отрезок трассы Ростов – Баку от Грозного до Ингушетии.

Как военнослужащий и офицер, осуществляющий командование группой войсковых частей и соединений в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством Шаманов В. А. был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г., включая часть 1 статьи 13, которая гласит: «Гражданское население и отдельные гражданские лица пользуются общей защитой от опасностей, возникающих в связи с военными операциями», и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными.

В октябре 1999 – январе 2000 гг., действуя индивидуально и/или в соответствии с незаконными приказами своего начальника (командующего ОГВ(с) Казанцева В. Г.) и/или в рамках объединенного преступного предприятия, Шаманов В. А. принял меры, намеренно и сознательно направленные на отказ гражданскому населению Чеченской Республики в предоставлении защиты от опасностей, возникающих в связи с военными операциями, и на создание условий жизни, рассчитанных на уничтожение части населения Чеченской Республики. Зная и имея основание знать, что территория Чеченской Республики, включая гражданские объекты, населенные пункты и дороги, подвергается широкомасштабному, систематическому, непропорциональному и неизбирательному применению мощной летальной силы, участвуя в применении этой летальной силы и предположительно действуя с первичной целью терроризирования гражданского населения, Шаманов В. А. отдал своим подчиненным приказ в период с 22 октября по 1 ноября включительно не пропускать гражданских лиц, ищущих спасения, с территории Чеченской Республики на территорию Республики Ингушетия. После 2 ноября и по декабрь включительно подчиненные Шаманова В. А., действуя по его приказу или при его пособничестве и подстрекательстве через действия и упущения, создавали незаконные препятствия для эвакуации гражданского населения из зоны боевых действий, которые не позволяли всем желающим гражданским лицам перебраться в безопасные районы. Эти действия создали естественный и обозримый риск гибели значительного числа представителей гражданского населения Чеченской Республики и повлекли массовую гибель гражданских лиц, включая убийство не менее 25 и ранение более 70 человек (часть из которых впоследствии скончалась от ран) у села Шаами-Юрт 29 октября 1999 г., а также смерть в результате неоказания необходимой медицинской помощи не менее 4 человек у КПП «Кавказ-1» с 30 октября по 1 ноября 1999 г. Данные преступления были совершены как часть массового и систематического нападения на гражданское население Чеченской Республики.

Таким образом, Шаманов Владимир Анатольевич предположительно несет ответственность за то, что, действуя индивидуально и/или в соответствии с незаконными приказами и/или как участник объединенного преступного предприятия совместно с другими лицами, известными и неизвестными, с первичной целью совершения преступлений против гражданского населения Чеченской Республики и терроризирования этого населения, планировал, приказывал или иным образом оказывал пособничество и подстрекал к планированию, подготовке и исполнению преступлений против человечности в виде истребления и других бесчеловечных актов (терроризирование гражданского населения), выразившихся в создании условий жизни, рассчитанных на уничтожение части гражданского населения Чеченской Республики и повлекших гибель значительного числа гражданских лиц, в том числе убийство не менее 25 и ранение более 70 человек (часть из которых впоследствии скончалась от ран) у села Шаами-Юрт 29 октября 1999 г. и смерть в результате неоказания необходимой медицинской помощи не менее 4 человек у КПП «Кавказ-1» с 30 октября по 1 ноября 1999 г.

51.4.3. Предполагаемая индивидуальная ответственность Казанцева Виктора Германовича

Осенью 1999 – зимой 2000 г. Казанцев Виктор Германович, являясь офицером Вооруженных сил РФ в звании генерал-полковника, занимал должность командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. Занимая эту должность, он в соответствии с п. 7-8 Указа Президента РФ Ельцина Б. Н. от 27 июля 1998 г. № 1998 г. «Об утверждения Положения о военном округе Вооруженных Сил Российской Федерации» являлся прямым начальником всего личного состава данного военного округа и нес ответственность за выполнение оперативных (боевых) и иных задач, возложенных на округ; ему непосредственно подчинялись входящие в состав округа органы военного управления, объединения, соединения, воинские части, организации вооруженных сил, что означает подчиненность командующего войсками округа по всем вопросам. Одновременно с октября 1999 до середины января 2000 г. в соответствии с Указом Президента РФ Ельцина Б. Н. от 23 сентября 1999 г. № 1255 (см. подробно раздел 25.2.2) Казанцев В. Г. занимал должность командующего ОГВ(с), осуществляя «единое управление объединениями, соединениями, воинскими частями, подразделениями и органами, входящими в состав Объединенной группировки».

Как военнослужащий и офицер, осуществляющий командование округом Вооруженных Сил Российской Федерации и группировкой войсковых частей и подразделений в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством Казанцев В. Г. был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г., включая часть 1 статьи 13, которая гласит: «Гражданское население и отдельные гражданские лица пользуются общей защитой от опасностей, возникающих в связи с военными операциями», и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными.

В октябре 1999 – январе 2000 гг., действуя индивидуально и/или в соответствии с незаконными приказами своих начальников (министра обороны Российской Федерации и руководителя ОШ маршала Сергеева Игоря Дмитриевича и начальника генерального штаба, генерала армии Квашнина Анатолия Васильевича) и/или в рамках объединенного преступного предприятия, Казанцев В. Г. приказал принять или сознательно допустил принятие своими подчиненными мер, направленных на отказ гражданскому населению Чеченской Республики в предоставлении защиты от опасностей, возникающих в связи с военными операциями, и на создание условий жизни, рассчитанных на уничтожение части населения Чеченской Республики.

Зная и имея основание знать, что территория Чеченской Республики, включая гражданские объекты, населенные пункты и дороги, подвергается широкомасштабному, систематическому, непропорциональному и неизбирательному применению мощной летальной силы, участвуя в применении этой летальной силы и действуя с первичной целью терроризирования гражданского населения, Казанцев В. Г. отдал своим подчиненным приказ или согласился с их решением о том, что в период с 22 октября по 1 ноября 1999 г. включительно его подчиненные не будут пропускать гражданских лиц, ищущих спасения, с территории Чеченской Республики на территорию Республики Ингушетия. После 2 ноября и по декабрь 1999 г. включительно подчиненные Казанцева В. Г., действуя по его приказу или при его пособничестве и подстрекательстве через действия и упущения, создавали незаконные препятствия для эвакуации гражданского населения из зоны боевых действий, которые не позволяли всем желающим гражданским лицам перебраться в безопасные районы.

Так, 11 января 2000 г. в условиях продолжения массовых бомбардировок и обстрелов Казанцев В. Г. заявил о перекрытии административных границ Чеченской Республики для всего мужского населения Чечни, кроме стариков и детей. Этот приказ был фактически осуществлен и отменен через определенное время только под давлением международного сообщества.

Все перечисленные действия создали естественный и обозримый риск гибели значительного числа представителей гражданского населения Чеченской Республики и фактически повлекли массовую гибель гражданских лиц, включая убийство не менее 25 и ранение более 70 человек (часть из которых впоследствии скончалась от ран) у села Шаами-Юрт 29 октября 1999 г., а также смерть в результате неоказания необходимой медицинской помощи не менее 4 человек у КПП «Кавказ-1» с 30 октября по 1 ноября 1999 г. Данные преступления были совершены как часть массового и систематического нападения на гражданское население Чеченской Республики.

Таким образом, Казанцев Виктор Германович предположительно несет ответственность за то, что, действуя индивидуально и/или в соответствии с незаконными приказами и/или как участник объединенного преступного предприятия с первичной целью совершения преступлений против гражданского населения Чеченской Республики и терроризирования этого населения, совместно с другими лицами, известными и неизвестными, планировал, приказывал или иным образом оказывал пособничество и подстрекал к планированию, подготовке и исполнению преступления против человечности в виде истребления, выразившегося в создании условий жизни, рассчитанных на уничтожение части гражданского населения Чеченской Республики и повлекших гибель значительного количества гражданских лиц, в том числе убийство не менее 25 и ранение более 70 человек (часть из которых впоследствии скончалась от ран) у села Шаами-Юрт 29 октября 1999 г. и смерть в результате неоказания необходимой медицинской помощи не менее 4 человек у КПП «Кавказ-1» с 30 октября по 1 ноября 1999.

51.4.4. Предполагаемая индивидуальная ответственность Михайлова Владимира Сергеевича

Осенью 1999 – зимой 2000 г. Михайлов Владимир Сергеевич, являясь офицером Вооруженных сил РФ в звании генерал-полковника, занимал должность заместителя командующего ВВС России и должность командующего 4-й Воздушной армии СКВО.

Михайлов В. С. как военнослужащий и офицер, осуществлявший командование задействованными в вооруженном конфликте немеждународного характера военно-воздушными силами, в соответствии с международным правом и национальным законодательством был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г., включая часть 1 статьи 13, которая гласит: «Гражданское население и отдельные гражданские лица пользуются общей защитой от опасностей, возникающих в связи с военными операциями», и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными.

В указанный период времени Михайлов В. С., зная и имея основание знать, что представителями командования ОГВ(с) предпринимаются меры, направленные на воспрепятствование эвакуации гражданского населения с территории Чеченской Республики, отдавал приказы на нанесение подчиненными ему силами и средствами массовых, систематических, неизбирательных и непропорциональных ударов по данной территории, включая густонаселенные районы, гражданскому населению и гражданским объектам или (альтернативно) знал и имел основание знать, что его подчиненные наносят такие удары. Это создало естественный и обозримый риск гибели значительного числа представителей гражданского населения Чеченской Республики и повлекло массовую гибель гражданских лиц, включая убийство не менее 25 и ранение более 70 человек (часть из которых впоследствии скончалась от ран) у села Шаами-Юрт 29 октября 1999 г..

Таким образом, Михайлов Владимир Сергеевич предположительно несет ответственность за то, что, действуя как участник объединенного преступного предприятия совместно с другими лицами, известными и неизвестными, планировал, приказывал, или иным образом оказывал пособничество и подстрекал к планированию, подготовке и исполнению преступлений против человечности в виде истребления, выразившихся в создании условий жизни, рассчитанных на уничтожение части гражданского населения Чеченской Республики и повлекших гибель значительного количества гражданских лиц, в том числе убийство не менее 25 и ранение более 70 человек (часть из которых впоследствии скончалась от ран) у села Шаами-Юрт 29 октября 1999 г. Альтернативно Михайлов Владимир Сергеевич предположительно несет ответственность за то, что, не разделяя намерение других предполагаемых преступников на истребление гражданского населения, но осознавая, что действия, осуществляемые в соответствии с его приказами, распоряжениями, действиями и упущениями, совместно с действиями и упущениями других лиц создадут естественный и обозримый риск такого истребления, принял его охотно. Вклад Михайлова В. С. в создание условий, рассчитанных на уничтожение части гражданского населения Чеченской Республики, был решающим, так как означенные бомбардировки являлись причиной как массового бегства гражданского населения из района военных действий, так и массовой гибели этого населения. Таким образом, Михайлов В. С. предположительно несет ответственность как пособник преступления против человечности в виде истребления. Кроме того, Михайлов В. С., отдавая приказы на нанесение подчиненными ему силами и средствами массовых, систематических, неизбирательных и непропорциональных ударов по территории Чеченской Республики, включая густонаселенные районы, ударов по гражданскому населению и гражданским объектам, которые привели к гибели и ранениям значительного числа гражданских лиц, участвовал таким образом в военном преступлении в виде нападения на гражданское население, в военном преступлении в виде нападения неизбирательного характера, приводящего к смерти или ранениям гражданских лиц, или в совершении нападения, когда известно, что оно приведет к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, а также в убийстве как военном преступлении и преступлении против человечности и преступлении против человечности в виде других бесчеловечных актов. Альтернативно Михайлов Владимир Сергеевич несет ответственность за то, что знал и имел основание знать, что его подчиненные наносят, готовятся нанести и планируют нанесение таких ударов, и не предпринял необходимых и разумных мер, нацеленных на предотвращение, пресечение и наказание этих преступлений. Отказ принять данные меры явился существенным вкладом в преступления его подчиненных. Таким образом, его предположительная ответственность может быть выражена как пособничество и подстрекательство к военным преступлениям в виде нападения на гражданское население и в виде нападения неизбирательного характера, приводящего к смерти или ранениям гражданских лиц, или совершения нападения, когда известно, что оно приведет к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, а также к убийству как военному преступлению и преступлению против человечности и преступлению против человечности в виде других бесчеловечных актов.

глава 52. предполагаемая индивидуальная ответственность

за массовую гибель гражданского населения в результате обстрела

села катыр-юрт 4-6 февраля 2000 г.

52.1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

4 февраля 2000 г. в село Катыр-Юрт, контролируемое в то время российской стороной и объявленное ею в одностороннем порядке «зоной безопасности», вошли прорвавшиеся из осажденного Грозного вооруженные формирования ЧРИ. В ответ село было заблокировано и подвергалось в течение 4-6 февраля массированному артобстрелу и бомбардировке с воздуха. Через несколько часов после начала обстрела военными путем вещания через звукоусиливающие установки была распространена информация о возможности безопасного выхода из села для гражданских лиц. Однако одно из направлений эвакуации было блокировано по приказу командования, а в процессе эвакуации по другому направлению гражданские лица и автотранспорт были подвергнуты нападениям с использованием мощных средств огневого поражения. В результате этого как в самом селе, так и по маршрутам следования людей, пытавшихся найти спасение, было убито и ранено значительное количество гражданских лиц. Официальное следствие установило анкетные данные 43 убитых и 53 раненых гражданских лиц из числа жителей села, имеются достоверные сообщения о том, что общее число убитых составило не менее 167 гражданских лиц, включая находившихся в Катыр-Юрте перемещенных лиц. Уголовное дало, возбужденное органами военной прокуратуры РФ, было прекращено за отсутствием в действиях военных состава преступления.

В решении по делу «Исаева против России» Европейский суд по правам человека в связи с данным инцидентом признал Российскую Федерацию ответственной за нарушение позитивных обязательств статьи 2 Конвенции (право на жизнь), а также за непроведение эффективного расследование обстоятельств ранения и гибели родственников заявительницы.

Подробное резюме данного решения содержится в разделе 35.2.6.2. Дальнейшие выводы основываются на фактических обстоятельствах, установленных ЕСПЧ.

52.2. ЛИЦА, ОСУЩЕСТВЛЯВШИЕ КОМАНДОВАНИЕ ОПЕРАЦИЕЙ

Из материалов следствия, предоставленных властями РФ Европейскому суду по правам человека, усматривается, что планирование данной операции и непосредственное руководство ею на месте событий осуществляли совместно с другими лицами (известными и неизвестными) командующий ОГ «Запад» генерал-майор Владимир Шаманов и его заместитель по внутренним войскам, командующий 100-й дивизией оперативного назначения Внутренних войск МВД России генерал-майор Яков Недобитко.

52.3. ЦЕЛИ ОПЕРАЦИИ

Очевидно, что одной из первичных целей войсковой операции, проведенной 4-6 февраля 2000 г. в селе Катыр-Юрт, был разгром вооруженного противника или нанесение ему значительного ущерба. Таким образом, эта цель не является противозаконной с точки зрения международного гуманитарного права и права прав человека.

Однако ЕСПЧ в своем решении также установил:

«Ряд показаний свидетелей и показания высших военных командиров определенно указывают на то, что жители Катыр-Юрта были «наказаны» за очевидное нежелание сотрудничать с военным руководством. Несколько свидетелей заявили, что 5 или 6 февраля 2000 г. они видели генерала Шаманова, который отдавал приказ не выпускать гражданских из села. В своем собственном заявлении следствию Шаманов признал, что он обвинил главу Катыр-Юртской администрации в ухудшении ситуации. Имеются основания считать, что второй выход из Катыр-Юрта в сторону села Валерик оставался закрытым для гражданских лиц в течение некоторого времени во время перестрелки по той же причине. Генерал-майор Недобитко признал, что если бы жители села «сотрудничали», можно было бы открыть оба выхода»[1].

Авторы полагаются на данное суждение Европейского суда и, таким образом, считают установленным, что другой первичной целью лиц, осуществлявших командование данной операцией, являлось коллективное наказание гражданского населения, находившегося в момент рассматриваемых событий в селе Катыр-Юрт.

52.4. КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Очевидно, что действия лиц, осуществивших данное нападение, представляют собой нарушение статьи 3, общей для Женевских конвенций, а также пунктов «а», «b» статьи 4 и статьи 13 Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям.

Очевидно, что в свете того, что командующие преследовали незаконную цель в виде коллективного наказания, а также принимая во внимание технические характеристики видов оружия, использованных по распоряжению командующих операцией лиц в густонаселенном районе, а именно:

«ФАБ-500» – больших авиабомб свободного падения большой мощности, длиной 3 метра и весом 500 кг;

«ФАБ-250» – больших авиабомб свободного падения большой взрывной силы, весом 250 кг;

«С-24» – тяжелых неуправляемых ракет класса «воздух – земля» весом более 230 кг. и длиной свыше 2,3 м (при взрыве дают около 4000 осколков и имеют радиус поражения свыше 300 метров);

«Град» – 122-миллиметровых 320-ракетных передвижных установок ракетного залпового огня с 40 залповыми трубами;

«Ураган» – 200-миллиметровых 16-зарядных установок ракетного залпового огня, выстреливающих 2 ракеты в секунду, каждая из которых оснащена осколочной боеголовкой высокой мощности. Вес ракеты – 280 кг, длина 4, 8 метра, взрывной заряд 51, 7 кг, боеголовка – 100 кг;

ТОС-1 «Буратино» – термобарической системы ракетного залпового огня, использующей 220-миллиметровые «огненные ракеты» или термобарические боеголовки. Зона гарантированного поражения – 200 Х 400 метров. При взрыве боеголовки испаряется содержащаяся в ней горючая жидкость, образуя аэрозольное облако, которое, смешиваясь с кислородом, взрывается, сначала создавая высокотемпературное огненное облако, а затем – разрушительное сверхвысокое давление. Известна так же как «вакуумная бомба»,

которые в данных обстоятельствах не могли быть нацелены на конкретные военные объекты, в свете международного прецедентного права (см. раздел 19.6.20, особенно в части анализа решений МТБЮ по делу Милана Мартича и делу Станислава Галича), необходимо квалифицировать данное нападение как прямое нападение на гражданское население.

Из обстоятельств данного дела видно, что командующие операцией не только осознавали, что следствием их действий станет гибель и причинение серьезных телесных повреждений большому количеству гражданских лиц, но и желали сделать гражданское население объектом нападений, что и являлось способом коллективного наказания.

В этих условиях, а также учитывая, что нападение на гражданское население носило спланированный и организованный характер и имело широкие масштабы, действия лиц, которые командовали данной операцией, необходимо квалифицировать в качестве убийства как военного преступления и преступления против человечности;

– нападения на гражданское население как военного преступления;

– терроризирования гражданского населения как военного преступления (по основаниям, изложенным в разделе 46.2.2).

Учитывая массовый характер гибели гражданского населения в результате огневых ударов, а также то, что отказом предоставить гражданским лицам возможность безопасного выхода из зоны использования мощной летальной силы командующими операцией были созданы условия жизни, нацеленные на уничтожение части населения, их действия также необходимо квалифицировать также как преступление против человечности в виде истребления.

Учитывая, что лица, командовавшие операцией, не могли не осознавать, что результатом данного нападения станет также массовое причинение гражданским лицам серьезных телесных повреждений, их действия также необходимо квалифицировать как преступление против человечности в виде других бесчеловечных актов.

52.5. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
ШАМАНОВА ВЛАДИМИРА АНАТОЛЬЕВИЧА И НЕДОБИТКО ЯКОВА ВИКТОРОВИЧА

4-6 февраля 2000 г. Шаманов Владимир Анатольевич являлся офицером Вооруженных сил РФ в звании генерал-майора, командующим 58-й армией Северо-Кавказского военного округа. Одновременно он занимал должность командующего оперативной группировки «Восток» в структуре ОГВ(с). Он осуществлял единое командование всеми подразделениями, войсковыми частями и соединениями различной ведомственной принадлежности, входящими в состав данной оперативной группировки, обладал эффективным контролем над их личным составом и знанием оперативно-тактической обстановки в зоне ответственности своей группировки, в том числе и 100-й дивизии оперативного назначения Внутренних войск МВД России под командованием генерал-майора Якова Недобитко.

4-6 февраля 2000 г. Недобитко Яков Викторович являлся офицером Внутренних войск РФ в звании генерал-майора и осуществлял командование и эффективный контроль над личным составом 100-й дивизии оперативного назначения Внутренних войск МВД России.

Как военнослужащие и офицеры, осуществлявшие командование группой войсковых частей и подразделений в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством Шаманов В. А. и Недобитко Я. В. были обязаны соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., и статью 13 Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям 1949 г., а также обеспечить их соблюдение своими подчиненными.

Вопреки данным положениям международного гуманитарного права, Шаманов В. А. и Недобитко Я. В., зная о том, что в селе Катыр-Юрт находятся тысячи гражданских лиц, и действуя в рамках объединенного преступного предприятия с общей первичной целью осуществить коллективное наказание и терроризирование (устрашение) гражданского населения этого села, без предварительного предупреждения и предоставления возможности для эвакуации гражданских лиц отдали утром 4 февраля 1999 г. приказ о нанесении и иначе содействовали нанесению ракетно-бомбовых и артиллерийских ударов по густонаселенным жилым районам. Через несколько часов после этого они, пользуясь имеющимися в их распоряжениями техническими средствами, распространили информацию о том, что гражданское население может безопасно покинуть село. Однако никак безопасных коридоров для эвакуации гражданских лиц их подчиненными предоставлено не было. Более того, по маршруту движения ищущих спасения людей были нанесены артиллерийские и бомбовые удары, а военнослужащие на блокпостах, размещенных по направлениям выхода из села, запрещали либо существенно ограничивали для гражданских лиц такой выход. Это привело к тому, что многие из ищущих спасение гражданских лиц погибли, а другие вынуждены были вернуться в Катыр-Юрт, который вплоть до 6 февраля 2000 г. подвергался массированным огневым ударам. При этом Шаманов В. А. и Недобитко Я. В. полностью контролировали поведение своих подчиненных, находясь на месте событий.

Оба военачальника осуществляли эти действия в соответствии с разработанным и согласованным между нами планом.

Таким образом, как лица, действовавшие в рамках объединенного преступного предприятия, они несут ответственность за все преступления, перечисленные в разделе 53.4, как соисполнители.

глава 53. предполагаемая индивидуальная ответственность

за нападения на гражданское население

в форме карательных операций

53.1. ПЕРИОД АВГУСТА 2000 – ЯНВАРЯ 2001 ГОДА

53.1.1. Вводные замечания

С августа 2000 г. по январь 2001 г. федеральные силы провели в населенных пунктах Чечни на менее 27 карательных операций, в ходе которых не менее 926 гражданских лиц было подвергнуто незаконному лишению свободы, не менее 253 – тем или иным преступлениям дурного обращения (пытки, жестокое обращение и посягательство на человеческое достоинство), не менее 23 – насильственным исчезновениям и не менее 47 гражданских лиц было убито. Подавляющее большинство жертв всех перечисленных преступлений составили мужчины боеспособного возраста. Не менее 13 карательных операций из числа перечисленных сопровождались грабежами, и столько же – уничтожением гражданской собственности, не оправданной военной необходимостью. Фактические обстоятельства данных карательных операций изложены нами в разделах 30.4.4.3 – 30.4.4.4.

Данные преступные деяния были совершены в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера против лиц, не принимавших непосредственного участия в военных действиях, и являются грубым нарушением норм международного гуманитарного права, в частности, пунктов «а» и «с» части 1 Статьи 3, общей для Женевских конвенций 1949 г., пунктов «a», «b», «e», «g», «h» части 2 Статьи 4 и Статьи 13 Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям 1949 г., а также других применимых законов и обычаев войны. Поэтому они могут быть квалифицированы как военные преступления в виде пыток, жестокого обращения, посягательства на человеческое достоинство, убийств, насильственных исчезновений, разграбления и уничтожения гражданской собственности.

Кроме того, данные преступные деяния были совершены против гражданских лиц как часть нападения на гражданское население Чеченской Республики, а также сами по себе имели широкомасштабный и систематический характер. Поэтому они могут быть квалифицированы как преступления против человечности в виде незаконного лишения свободы, пыток, убийств и насильственных исчезновений.

53.1.2. Существование объединенного преступного предприятия

С августа 2000 года нападения на гражданское население Чеченской Республики, осуществляемые в форме карательных операций, приобрели не только массовый, но и систематический характер. Проанализированные нами источники указывают, что тактика карательных операций как часть единой стратегии антипартизанской борьбы, осуществляемой через терроризирование гражданского населения, была запланирована не ниже чем на уровне командования ОГВ(с). Важными признаками этого является длительность операций, повторение раз за разом одних и тех же образцов преступного поведения, слаженное взаимодействие различных воинских формирований (зачастую разной ведомственной принадлежности), распределение между ними функций, фиксируемое в ряде случаев присутствие на месте событий высокопоставленных представителей командования, а также появление такого «института», как специально создаваемый на время проведения операции «фильтрационный пункт» (в 13 случаях из 27), т. е. временное незаконное место содержания под стражей (подробно см. раздел 30.4.4.3). Масштабы операций сами по себе предполагали согласованные действия широкого круга лиц из числа командования ОГВ(с). Таким образом, мы можем сделать вывод о существовании в этот период объединенного преступного предприятия с первичной целью совершения преступлений против гражданского населения Чеченской Республики и терроризирования (запугивания) этого населения, в особенности чеченских мужчин боеспособного возраста.

Конечной военно-политической целью лиц, входивших в данное объединенное преступное предприятие, являлась победа над противником, активно использующим партизанские методы ведения войны, подавление партизанского движения и уничтожение сепаратистского и исламистского подполья. Таким образом, с точки зрения международного гуманитарного права и права прав человека эта конечная цель сама по себе не являлась преступной. Однако достижение этой конечной цели планировалось осуществить в том числе через совершение преступлений, а именно через кампанию незаконных насильственных действий против гражданских лиц с намерением распространения террора среди гражданского населения Чеченской Республики, которое в целом воспринималось как вражеское, и в особенности среди чеченских мужчин боеспособного возраста, которые воспринимались как фактические или потенциальные участники вооруженного сопротивления и кадровый резерв партизанского движения. Совершение преступлений против гражданского населения и его терроризирование (запугивание) и составляло первичную цель объединенного преступного предприятия.

По мнению авторов, массовые незаконные задержания мужчин боеспособного возраста и последующее жестокое обращение с задержанными были согласованы всеми участниками данного объединенного преступного предприятия. Более того, как было показано в главе 31, именно два этих вида преступного поведения и составили основу стратегии карательных операций, называемых на военном жаргоне «жесткими» или «тотальными зачистками». Логика организаторов подобных облав была проста: не связывая себя никакими процессуальными и материально-правовыми нормами, задерживать по возможности всех, кто в силу своего пола и возраста теоретически может участвовать в вооруженной борьбе, и подвергать жестокому обращению; желательно до тех пор, пока хотя бы часть из них не сознается или не расскажет об участии в сопротивлении родственников, соседей, друзей, односельчан. Способы причинения моральных и физических страданий колебались в зависимости от уровня жестокости и изобретательности исполнителей: от бесчеловечных условий содержания и принуждения к многочасовому стоянию в неудобных позах до изощренных пыток электрическим током. Таким образом, совершение преступлений в виде массовых незаконных задержаний и жестокого обращения и терроризирование гражданского населения Чеченской Республики (прежде всего мужчин боеспособного возраста) составило общую первичную цель всех участников данного объединенного преступного предприятия.

Возможно, что убийства, насильственные исчезновения (на практике почти всегда означавшие убийства), разграбления (в том числе и путем освобождения задержанных за выкуп) и уничтожение гражданского имущества не находились в границах общей преступной цели или плана; иными словами, у нас нет данных, позволяющих вне разумного сомнения полагать, что совершение этих преступлений было согласовано всеми участниками объединенного преступного предприятия. Однако в любом случае для них всех было обозримо, что такие преступления могут быть совершены одним или несколькими участниками объединенного преступного предприятия, и они охотно приняли на себя риск их совершения. Таким образом, рассматриваемое нами объединенное преступное предприятие имеет признаки третьей (расширенной) формы объединенного преступного предприятия, как она определена в юриспруденции Специальных международных трибуналов ООН.

53.1. 3. Определение круга участников объединенного преступного предприятия

Поскольку реализация данного преступного плана требовала согласованных действий представителей высших эшелонов командования ОГВ(с), то круг участников данного объединенного преступного предприятия может быть установлен исходя из функциональных обязанностей должностных лиц.

Вне сомнения, что участником данного объединенного преступного предприятия являлся командующий ОГВ(с) генерал-лейтенант Валерий Баранов: без его распоряжения не могло быть обеспечено взаимодействие частей и подразделений различной ведомственной принадлежности для реализации широкомасштабной и систематической практики карательных операций. Это же подтверждается и его личным присутствием на командном пункте на окраине села Гехи, откуда осуществлялось руководство одной из наиболее жестоких и систематичных карательных операций рассматриваемого периода: «зачисткой» данного населенного пункта 6-12 августа 2000 г. В ходе этой карательной операции было незаконно задержано 57 гражданских лиц, не менее 37 из которых подвергли зверским пыткам (медленное поливание кипятком, воздействие электрическим током, удушение и т. п.), 3 – насильственным исчезновениям, 4 – внесудебным казням.

Также не вызывает сомнения, что участниками объединенного преступного предприятия являлись первые заместители командующего от органов безопасности Российской Федерации: в соответствии с системой управления КТО, регламентированной Указом Президента РФ № 1255, без их участия силы и средства соответствующих органов не могли были быть привлечены к участию в операциях. Важную роль в проведении карательных операций играли войска Министерства обороны (например, в упомянутой «зачистке» села Гехи участвовал 245-й мотострелковый полк). Заместителем командующего от МО в указанный период являлся генерал-лейтенант Владимир Булгаков. Участие сил ВОГОиП в проведении карательных операций этого периода также подтверждается рядом свидетельств. Представители этой структуры также участвовали в проведении упомянутой «зачистки» Гехи и причастны к насильственным исчезновениям гражданских лиц. Руководителем группы ВОГОиП, первым заместителем командующего ОГВ(с) от МВД в период не позднее, чем с 16 октября 2000 г. и по 12 января 2001 г. являлся генерал-лейтенант милиции Николай Иванович Гетман (см. раздел 25.2.2). Наконец, важнейшую роль в проведении карательных операций этого периода играли Внутренние войска. И здесь карательная операция в Гехи 6-12 августа является весьма показательной: на командном пункте лично присутствовали командующий Внутренними войсками МВД России генерал армии Вячеслав Тихомиров, заместитель командующего ОГВ(с) по внутренним войскам, командующий группировкой ВВ МВД РФ на территории Северо-Кавказского региона генерал-полковник Михаил Лабунец и командир 100-й дивизии оперативного назначения Внутренних войск МВД России (ДОН-100) генерал-майор Яков Недобитко. Наконец, к проведению карательных операций привлекались и силы военных комендатур. Так, например, именно в районной комендатуре применялись жестокие пытки (включая пытки электрическим током) к лицам, незаконно задержанным в ходе «зачистки» села Алхан-Кала 12-14 августа 2000 г. Военным комендантом зоны безопасности Чеченской Республики в этот период являлся генерал-лейтенант Иван Ильич Бабичев.

Другие примеры участия всех перечисленных ведомств в карательных операциях интересующего нас периода читатель может найти в разделах 30.4.4.3-30.4.4.4, наиболее существенные обстоятельства суммированы в разделе 44.7.2.6 (б).

Таким образом, в период с августа 2000 по январь 2001 года участниками объединенного преступного предприятия с первичной целью терроризировать гражданское население Чеченской Республики посредством проведения карательных операций, включающих массовые незаконные задержания и жестокое обращение, предположительно являлись по меньшей мере следующие должностные лица:

– командующий ОГВ(с) генерал-лейтенант Валерий Петрович Баранов;

– первый заместитель командующего ОГВ(с) от Министерства обороны генерал-лейтенант Владимир Васильевич Булгаков;

– первый заместитель командующего от МВД РФ, руководитель группы управления ВОГОиП генерал-лейтенант милиции Николай Иванович Гетман;

– заместитель командующего ОГВ(с) по внутренним войскам, командующий группировкой ВВ МВД РФ на территории Северо-Кавказского региона генерал-полковник Михаил Иванович Лабунец.

– военный комендант зоны безопасности Чеченской Республики генерал-лейтенант Иван Ильич Бабичев.

53.1.4. Предполагаемая индивидуальная ответственность

В период с августа 2000 по 22 января 2001 г. лица, перечисленные в разделе 53.1.3., занимали командные должности в структуре ОГВ(с), имея под своими де-юре и де-факто эффективным контролем армейские и полицейские части, подразделения, силы и средства. Как офицеры вооруженных сил, внутренних войск и полиции и как должностные лица, осуществлявшие командование группой войсковых и полицейских частей и подразделений в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством они были обязаны соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, применимые нормы международного права прав человека, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящие должностные лица они также были обязаны принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, – для наказания совершивших их лиц.

В указанный период данные лица, действуя с общей первичной целью совершать преступления против гражданского населения в виде массового незаконного задержания чеченских мужчин боеспособного возраста и последующего жестокого обращения с ними, а также терроризировать гражданское население Чеченской Республики, совместно с другими лицами, известными и неизвестными, планировали, приказывали и иным образом содействовали проведению в населенных пунктах серии военно-полицейских операций. В результате проведения этих операций с августа 2000 по 22 января 2001 года (1) не менее 926 гражданских лиц было подвергнуто незаконному лишению свободы; (2) не менее 253 гражданских лиц было подвергнуто тем или иным преступлениям дурного обращения, включая пытки, жестокое обращение и посягательство на человеческое достоинство; (3) не менее 23 гражданских лиц было подвергнуто насильственным исчезновениям; (4) не менее 47 гражданских лиц было убито; (5) в ходе не менее чем 13-и карательных операций осуществлялось разграбление гражданской собственности; (6) не менее чем в ходе 13-и карательных операций проводилось уничтожение гражданской собственности, включая поджоги жилых домов.

Преступления, перечисленные в пунктах 1-2 предыдущего абзаца, находились в пределах общей цели всех участников объединенного преступного предприятия и в пределах намерения, необходимого для совершения каждого из этих преступлений. Преступления, перечисленные в пунктах 3-6 предыдущего абзаца, были естественными и обозримыми последствиями общей цели объединенного преступного предприятия, и его участники знали, что такие преступления могут стать возможным результатом общей цели объединенного преступного предприятия, и охотно приняли на себя риск их совершения.

Более того, когда преступления, перечисленные в пп. 3-6, фактически были совершены, участники объединенного преступного предприятия не отказались от реализации общей преступной цели, будучи полны решимости продолжать кампанию незаконных насильственных действий. Они продолжали преследовать общую первичную цель объединенного преступного предприятия и не предприняли в рамках своих полномочий необходимых и разумных мер, направленных на пресечение и предотвращение преступлений и наказание совершивших их лиц.

Каждый из участников объединенного преступного предприятия самостоятельно или через своих подчиненных выполнял свои функции и внес значительный вклад в реализацию общей цели объединенного преступного предприятия. Каждый из участников объединенного преступного предприятия сознательно и намеренно участвовал в объединенном преступном предприятии, разделяя намерение других участников объединенного преступного предприятия или зная о естественных и обозримых последствиях их действий.

Таким образом, Баранов В. П., Булгаков В. В., Гетман Н. И., Лабунец М. И. и Бабичев И. И. предположительно несут ответственность за все преступления, перечисленные в пунктах 1-6 настоящего раздела, как соисполнители.

Альтернативно некоторые из перечисленных лиц, не разделяя первичной цели объединенного преступного предприятия, знали об этой цели и позволили использовать для совершения преступлений силы и средства, находившиеся под их командованием и эффективным контролем, чем внесли значительный вклад в совершение преступлений. Таким образом, они предположительно несут ответственность за преступления, перечисленные в пунктах 1-6 настоящего раздела, как пособники и подстрекатели.

53.2. ПЕРИОД С ФЕВРАЛЯ 2001 ПО СЕНТЯБРЬ 2002 ГОДА

53.2.1. Вводные замечания

Как показано в главе 30, в период с февраля 2001 по сентябрь 2002 года в населенных пунктах Чечни прошла волна наиболее массовых, систематических и жестоких карательных операций. В ходе не менее 82 проведенных за это время карательных операций не менее 14520 гражданских лиц подверглось незаконным задержаниям, не менее 8218 – преступлениям дурного обращения (пытки, жестокое обращение и посягательство на человеческое достоинство), не менее 192 – насильственным исчезновениям, и не менее 112 было убито. Не менее 64 карательных операций сопровождались разграблением имущества гражданских лиц, и не менее 42 – уничтожением гражданской собственности, не оправданной военной необходимостью, включая сожжения жилых домов. Фактические обстоятельства данных карательных операций изложены нами в разделах 30.4.4.5-30.4.4.8.

Квалификация данных преступлений та же, что дана в разделе 1.1.

Данный период характеризуется увеличением степени систематичности совершаемых преступлений. Так, на рубеже 2001 и 2002 г. командованием ОГВ(с) создается группировка военных и полицейских сил и средств, специально образованная для проведения карательных операций в Чеченской Республике. В декабре 2001 – январе 2002 эта группировка находилась под единым командованием заместителя командующего СКВО по боевой подготовке генерал-майора Николая Богдановского. Ее силами были проведена серия последовательных карательных операций в населенных пунктах Чечен-Аул, Старые Атаги, Цоцин-Юрт и Аргун. Весной командование «карательной группировкой» перешло генералу Игорю Броницкому. В апреле – июне 2002 под его руководством были проведены наиболее бесчеловечные акции в селах Алхан-Юрт, Мескер-Юрт, Чечен-Аул, и, возможно, Сержень-Юрт.

Чаще фиксируются и случаи непосредственного присутствия на командных пунктах, с которых осуществлялось руководство карательными операциями, представителей высших эшелонов командования группировки или военного округа. Так, в ходе проведения 29-31 мая 2001 г. карательной операции в селе Майртуп на месте присутствовал командующий СКВО Геннадий Трошев. Во время карательной операции в селе Цоцин-Юрт 5 июня 2001 г. присутствовал военный комендант Урус-Мартановского района генерал-майор Гайдар Гаджиев, а 24 августа в селе Гойское – его заместитель полковник Кузнецов. 8-11 октября во время карательной операции в селе Алхазурово опять присутствовал Гаджиев (он лично принимал участие в избиении людей, в том числе беременной женщины), начальник районного отдела УФСБ РФ по ЧР и генерал Суриков. Во время проведения карательной операции в Цоцин-Юрте 7-12 ноября присутствовал комендант Курчалоевского района Тереньтев. Во время карательных операций в селе Автуры 1-3 декабря и Чечен-Аул 24-26 декабря 2001 г. присутствовал генерал-майор Николай Богдановский. Знаменитой «новогодней зачисткой» Цоцин-Юрта 30 декабря 2001 – 2 января 2002 г. руководил командующий ОГВ(с) Владимир Молтенской. Его присутствие фиксируется также во время проведения карательных операций в селе Старые Атаги 28 января – 5 февраля, 6-11 марта и карательной операции в селе Алхан-Кала 11-15 апреля 2002 г. Последняя «зачистка» ознаменовалась также присутствием генерала Игоря Броницкого и прокурора Северо-Кавказского военного округа Александра Ферлевского. Броницкий также присутствовал во время проведения карательных операций в Алхан-Кале 25-30 апреля, в Мескер-Юрте 21 мая – 11 июня и в Чечен-Ауле 11-24 июня 2002 г. (см. подробно раздел 44.5.2.4 (б))

53.2.2. Изменение состава объединенного преступного предприятия

В данный период произошли изменения в составе объединенного преступного предприятия с первичной целью терроризировать гражданское население Чеченской Республики путем проведения карательных операций. Эти изменения определялись двумя факторами: изменением самой структуры управления так называемой контртеррористической операцией в Чечне и изменением в составе должностных лиц, ответственных за ее проведение.

Создание РОШ (см. раздел 25.2.3) расширило границы объединенного преступного предприятия. Очевидно, что члены РОШ, обладавшие эффективным контролем над силовыми структурами, не могли не участвовать в планировании и осуществлении стратегии карательных операций, тем более, что одной из основных задач Штаба было руководство специальными силами и средствами, задействованными в КТО на территории Северо-Кавказского региона. Известно, что вопросы проведения спецопераций в населенных пунктах Чечни были предметом обсуждения членов РОШ на заседании 10 февраля 2002 г. (см. ниже, раздел 53.2.4).

Особая роль отводилась руководителю РОШ: теперь от него зависело окончательное утверждение всех решений, касающихся тактики антипартизанской борьбы и координация действий между различными силовыми структурами. Руководителем РОШ в обозначенный нами отрезок времени являлся сначала вице-адмирал Герман Угрюмов, а после его смерти 31 мая 2001 года – генерал-полковник ФСБ Анатолий Ежков.

Однако командующий ОГВ(с) также сохранил ключевые позиции в руководстве операцией: ведь именно подчиненные ему силы и средства привлекались для проведения так называемых «зачисток». Кроме того, он являлся одним из семи постоянных членов РОШ. Об эффективном контроле командующего ОГВ(с) над подразделениями, проводившими карательные операции, наглядно свидетельствуют тексты его приказов № 145 от 24 мая 2001 г. и № 80 от 27 марта 2002 г. (см. подробно раздел 28.2.5). Должность командующего ОГВ(с) до 5 октября 2001 г. продолжал занимать Валерий Баранов, а после этой даты – генерал-лейтенант Владимир Молтенской.

Несомненно, что планирование и осуществление стратегии карательных операций было невозможно без участия других постоянных членов РОШ (прежде всего военного коменданта Чеченской Республики, заместителя командующего ОГВ(с) по специальным операциям, начальника ОКУ ФСБ РФ по Северному Кавказу и начальника УФСБ по ЧР).

Что касается военного коменданта ЧР, то в течение 2001-2002 г. наблюдается настоящая чехарда назначений на эту должность. Сначала ее продолжал занимать генерал-лейтенант Иван Бабичев. Не позднее июля 2001 г. на эту должность назначается генерал-майор Александр Третьяков. 2 августа 2001 г. Указом Президента РФ на должность коменданта назначается генерал-майор Сергей Кизюн. Однако уже в ноябре 2001 г. Кизюн попадает в больницу с серьезным заболеванием, и его замещает начальник штаба Третьяков. С 15 февраля 2002 г. ВРИО коменданта республики становится новый начальник штаба – комендант Гудермесского района генерал-майор Александр Павленко (раздел 25.6).

12 января 2002 г. на первой встрече Постоянной рабочей группы генерал-майор Александр Третьяков публично заявил, что непосредственно руководил рядом «зачисток»: «Мне приходилось неоднократно лично проводить специальные операции, командующий может подтвердить. Я был руководителем специальных операций. И по Грозному, и по Алхан-Кале, и по Старым Атагам, и по Новым Атагам, и Чири-Юрту, и Аргуну, и Гудермесу»[1].

Анкетные данные заместителя командующего ОГВ(с) по специальным операциям и начальника ОКУ ФСБ РФ по Северному Кавказу на этот период нам неизвестны. Начальником УФСБ по ЧР с 19 февраля 2001 г. и в течение всего интересующего нас периода являлся генерал-лейтенант Сергей Бабкин (см. раздел 25.2.3).

Учитывая, что костяк военных формирований, реализовывавших на практике стратегию карательных операций, составляли подразделения Внутренних войск, очевидно, что высшие должностные лица из числа командующих этими подразделениями также были участниками общего плана. Во-первых, это командующий группировкой ВВ – заместитель командующего ОГВ(с) по внутренним войскам. По состоянию на июль 2001 года эту должность занимал генерал-лейтенант Вячеслав Додонов, затем (не позднее, чем с ноября 2001 г.) – генерал-лейтенант Николай Гаридов. После гибели последнего 27 января 2002 г. командующим группировкой являлся генерал-лейтенант Евгений Абрашин. Во-вторых, это командир единственного соединения ВВ, дислоцированного в Чечне на постоянной основе: 46-й бригады оперативного назначения Внутренних войск МВД России (в/ч 3025). Эту должность в течение всего интересующего нас периода занимал полковник Евгений Александрович Зубарев (см. раздел 25.3.1).

Учитывая фиксируемое источниками участие в карательных операциях структур ВОГОиП (что подтверждается и текстом приказа командующего ОГВ(с) № 80 от 27 марта 2002 г.), а также в силу высокого должностного положения из числа участников общего плана не мог быть исключен руководитель группы управления ВОГОиП – первый заместитель командующего ОГВ(с). С 12 января 2001 г. эту должность занимал генерал-лейтенант внутренней службы Владимир Воротников, с марта 2001 года – генерал-лейтенант милиции Искандер Галимов, с 19 декабря 2001 года – полковник милиции Юрий Орленко, после гибели последнего 27 января 2002 г. – генерал-майор милиции Виктор Ракитин, а с марта 2002 года – генерал-лейтенант милиции Александр Сысоев (разделы 25.2.3 и 25.3.2).

Наконец, участниками общего плана не могли не быть лица, непосредственно руководившие войсковыми группировками, специально созданными для проведения карательных операций: генерал-майор Николай Богдановский и генерал-лейтенант Игорь Броницкий. Нам неизвестно, какие должности занимали эти лица в структуре командования ОГВ(с), возможно, первого заместителя командующего от ВС или заместителя по специальным операциям. Однако вне зависимости от де-юре полномочий, фактически эти лица осуществляли эффективный контроль над формированиями, совершавшими преступления, и непосредственно руководили ими во время совершения преступлений.

Таким образом, в период с февраля 2001 по сентябрь 2002 года участниками объединенного преступного предприятия с первичной целью совершения преступлений и терроризирования гражданского населения Чеченской Республики посредством проведения карательных операций, включавших массовые незаконные задержания и жестокое обращение, предположительно являлись по меньшей мере следующие должностные лица (из списка исключены умершие и погибшие):

– руководитель РОШ генерал-полковник ФСБ Анатолий Павлович Ежков (в период с 1 июня 2001 г.);

– командующий ОГВ(с) генерал-лейтенант Валерий Петрович Баранов (в период с февраля по 4 октября 2001 г.);

– командующий ОГВ(с) генерал-лейтенант Владимир Ильич Молтенской (с 5 октября 2001 г.);

– Начальник УФСБ по Чеченской Республике генерал-лейтенант Сергей Леонидович Бабкин;

– первый заместитель командующего от МВД РФ, руководитель группы управления ВОГОиП генерал-лейтенант внутренней службы Владимир Александрович Воротников (с 12 января по март 2001 г.);

– первый заместитель командующего от МВД РФ, руководитель группы управления ВОГОиП генерал-лейтенант милиции Искандер Галимзянович Галимов (с марта по 18 декабря 2001 г.);

– первый заместитель командующего от МВД РФ, руководитель группы управления ВОГОиП генерал-майор милиции Виктор Ракитин (с конца января по март 2002 г.);

– первый заместитель командующего от МВД РФ, руководитель группы управления ВОГОиП генерал-лейтенант милиции Александр Сысоев;

– заместитель командующего ОГВ(с) по внутренним войскам, командующий группировкой ВВ МВД РФ на территории Северо-Кавказского региона генерал-лейтенант Вячеслав Дадонов (лето 2001 г.)

– заместитель командующего ОГВ(с) по внутренним войскам, командующий группировкой ВВ МВД РФ на территории Северо-Кавказского региона генерал-лейтенант Евгений Егорович Абрашин (с конца января 2002 г.).

– военный комендант зоны безопасности Чеченской Республики генерал-лейтенант Иван Ильич Бабичев (начало 2001 г.)

– военный комендант зоны безопасности Чеченской Республики, ВРИО военного коменданта зоны безопасности Чеченской Республики генерал-майор Александр Третьяков (до 1 августа 2001 г., ноябрь 2001 – 14 февраля 2002 г.);

– военный комендант зоны безопасности Чеченской Республики генерал-майор Сергей Николаевич Кизюн (2 августа – ноябрь 2001 г.);

– ВРИО военного коменданта зоны безопасности Чеченской Республики генерал-майор Александр Павленко;

– генерал-майор Николай Васильевич Богдановский;

– генерал-лейтенант Игорь Борисович Броницкий;

– командир 46-й бригады оперативного назначения Внутренних войск МВД России (в/ч 3025) полковник Евгений Александрович Зубарев.

Альтернативно некоторые из перечисленных лиц, не разделяя первичной цели участников объединенного преступного предприятия, знали об этой цели и позволили использовать для совершения преступлений силы и средства, находившиеся под их командованием и эффективным контролем, чем внесли значительный вклад в совершение преступлений. Таким образом, их ответственность может быть предположительно охарактеризована не как ответственность за соисполнение, а как ответственность за пособничество и подстрекательство.

53.2.3. Фактическое знание о совершенных преступлениях

Кроме того, что преступления, возможно, не находившиеся в пределах общей первичной цели, должны были быть обозримы участникам объединенного преступного предприятия, имеющиеся в нашем распоряжении сведения ясно указывают на то, что они обладали фактическим знанием о совершении таких преступлений. Уже сам масштаб зверств и уровень их освещения в средствах массовой информации (включая регулярные репортажи Анны Политковской в «Новой газете») исключает предположение, что кто-то из перечисленных в разделе 53.2.2. лиц не обладал хотя бы общим фактическим знанием о том, что в ходе «зачисток» населенных пунктов Чеченской Республики происходят убийства и исчезновения гражданских лиц и грабежи гражданского имущества. Так, содержание приказов командующего ОГВ(с) № 145 от 24 мая 2001 г. и (особенно) № 80 от 27 марта 2002 г. показывает, что Владимир Молтенской и его подчиненные знали о фактах таких преступлений[2].

В Преамбуле к приказу № 80, в частности, говорится: «Анализ служебно-боевой деятельности частей и подразделений ОГВ (С) по проведению специальных операций и адресных мероприятий на территории Чеченской Республики свидетельствуют о том, что, несмотря на проводимую командованием группировки работу по укреплению законности и правопорядка, продолжают иметь место факты противоправных действий военнослужащих федеральных сил по отношению к гражданскому населению. По жалобам граждан и руководителей органов местного самоуправления неоднократно проводились служебные расследования и прокурорские проверки, в ходе которых вскрывались факты мародерства, оскорблений, грубости и превышения должностных полномочий со стороны военнослужащих федеральных сил».

В июле 2001 г. Владимир Молтенской вынужден был прямо признать, что в ходе «зачисток» населенных пунктов Ассиновская и Серноводск представителями федеральных сил были совершены «широкомасштабные преступления» (раздел 30.4.4.5).

Наконец (и это особенно показательно), детальная информация о совершаемых в ходе «зачисток» преступлениях, в том числе убийствах, исчезновениях и грабежах, непосредственно доводилась представителями правозащитных организаций до командования ОГВ(с), включая лиц, перечисленных в п. 53.2.2, в ходе встреч Постоянной рабочей группы (см. раздел 28.2.5). Участники встреч подчеркивали, что пытки, убийства и насильственные исчезновения являются прямым следствием практики массовых незаконных задержаний гражданских лиц и удержания их в незаконных местах содержания под стражей.

В частности, 12 января 2002 г. в присутствии командующего ОГВ(с) Владимира Молтенского прокурору ЧР Всеволоду Чернову представителями ПЦ «Мемориал» были представлены письменные материалы о преступлениях, совершенных в ходе карательной операции в селе Цоцин-Юрт (30 декабря 20001 г. – 3 января 2002 г.), в том числе о произвольном задержании и различных видах дурного обращения, включая пытки, в отношении не менее 100 гражданских лиц, насильственном исчезновении 7 гражданских лиц и убийстве 5 гражданских лиц. Владимир Молтенской признал, что руководил данной операцией, но категорически отверг факты совершения преступлений[3]. Также был подан запрос о массовых нарушениях прав человека со стороны представителей федеральных сил в ходе «зачистки» села Автуры 1-3 декабря 2001 г. На следующей встрече 28 февраля 2002 г. 1-й заместитель Прокурора ЧР В. Г. Черняев сообщил, что в связи с данной информацией прокуратурой возбуждено 7 уголовных дел по фактам разбойных нападений на местных жителей. Кроме того, выделены в отдельное производство три уголовных дела по фактам «исчезновений» и убийств задержанных людей[4]. Однако к уголовной ответственности за эти преступления никто так и не был привлечен. По поводу событий в Автурах Черняев сообщил, что операцией командовал генерал Богдановский, что против военнослужащих внутренних войск возбуждены уголовные дела по статьям 126 (похищение человека) и 162 (разбой) УК РФ. Однако, по данным авторов, за эти преступления к уголовной ответственности также никто привлечен не был.

В ходе третьей встречи 24 апреля 2002 г. представителям командования и прокуратуры были переданы документы, содержавшие детальную информацию о преступлениях, совершенных представителями федеральных сил в ходе ряда «зачисток», в том числе в ходе карательной операции в селе Алхан-Кала 11-15 апреля 2002 г.: разграблении, уничтожении гражданского имущества, пытках 15-ти и убийстве по меньшей мере 2-х гражданских лиц (с перечислением анкетных данных жертв и обстоятельств совершения преступлений)[5]. Одновременно информация, содержавшаяся в этих документах, была практически дословно озвучена выступающими в присутствии ВРИО коменданта ЧР генерал-майора Александра Павленко и сотрудников прокуратуры. В период между встречами представителям командования, военной и территориальной прокуратуры регулярно предоставлялись письменные доклады о совершенных преступлениях[6]. Однако эффективных мер для расследования данных преступлений и наказания совершивших их лиц предпринято не было.

В ходе второй встречи, на которой присутствовали ВРИО коменданта генерал-майор Павленко, заместитель начальника УФСБ по ЧР А. П. Потапов, военный прокурор ЧР С. А. Коломиец, а также представители территориальной прокуратуры ЧР, представители правозащитных организаций прямо заявили о том, что пытки, убийства и насильственные исчезновения, которые носят «системный характер», являются прямым следствием практики массовых незаконных задержаний гражданских лиц и содержания их в незаконных местах лишения свободы. Они призвали командование группировки ввести свои действия «в правовое поле Российской Федерации», отказаться от проведения масштабных операций, сопровождаемых массовым незаконным задержанием гражданских лиц, осуществлять задержания только в отношении лиц, подозреваемых в совершении преступлений, и только в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и содержать таких лиц только в местах содержания под стражей, предусмотренных законодательством РФ[7].

53.2.4. Отказ прекратить реализацию общего преступного плана

Тем не менее, несмотря на фактическое знание о совершении преступлений, которые были естественным и обозримым последствием общего преступного плана, нацеленного на массовое незаконное задержание гражданских лиц и жестокое обращение с ними в рамках функционирования незаконных мест содержания под стражей, участники объединенного преступного предприятия не отказались от дальнейшей реализации общего преступного плана.

Как сообщил участникам Постоянной рабочей группы первый заместитель прокурора Чеченской Республики В. Г. Черняев, 10 февраля 2002 г. на заседании РОШ высказывались предложения о прекращении массовых «спецопераций» в населенных пунктах Чеченской Республики. «Однако было принято решение, не отказываясь от проведения спецопераций, приступить к разработке инструкции по проведению спецопераций»[8]. Таким образом, несмотря на некоторую озабоченность естественными и обозримыми последствиями общего преступного плана, участники объединенного преступного предприятия не отказались от продолжения его реализации, будучи полны решимости продолжать преследовать первичную цель объединенного преступного предприятия. После этого систематическая практика «тотальных зачисток» была продолжена, что с марта по сентябрь 2002 г. повлекло незаконное задержание не менее 5198 гражданских лиц, совершение преступлений дурного обращения в отношении не менее 2101 гражданских лиц, бесследное насильственное исчезновение не менее 41 гражданского лица и убийство не менее 41 гражданского лица, а также разграбление и уничтожение гражданского имущества.

53.2.5. Недостаточность мер, направленных на предотвращение преступлений

Как уже было показано выше, командующий ОГВ(с) Владимир Молтенской предпринял определенные меры, направленные на предотвращение преступлений, не находившихся в пределах общей преступной цели объединенного преступного предприятия, и наказание совершивших их лиц. Имеется в виду издание им приказов № 145 от 24 мая 2001 г. и № 80 от 27 марта 2002 г. Однако эти меры применительно к существовавшей тогда ситуации нельзя назвать ни необходимыми, ни разумными, ни эффективными.

Во-первых, оба приказа были направлены лишь на предупреждение естественных и обозримых последствий общего преступного плана, в то время как дальнейшая реализация последнего подразумевалась. Оба приказа предусматривают создание механизмов, которые, по мысли его авторов, должны воспрепятствовать насильственным действиям и грабежам во время проведения обысков («досмотров») домовладений, насильственным исчезновениям задержанных лиц, а также облегчить идентификацию возможных нарушителей. Сама же практика операций, включающих массовое незаконное задержание гражданских лиц, не только не отменялась, но и институциализировалась: отныне планы проведения подобных операций должен был утверждаться самим командующим (см. раздел 28.2.5).

В приказах ничего не говорится о необходимости оформления произведенных задержаний в соответствии с требованием уголовно-процессуального законодательства и соблюдении иных предусмотренных законом процессуальных гарантий, содержании этих лиц в предусмотренных законом местах, минимальных требованиях к условиям содержания, исключении возможности проведения каких-либо следственных действий с задержанными не уполномоченными на то лицами. Приказ № 80 лишь предписывает по завершении операции составлять акт и прилагать к нему списки задержанных лиц, перечень изъятого оружия и т. п. Понятно, что такой документ, не предусмотренный уголовно-процессуальным законодательством, не может заменить собой протокола задержания или обыска. Таким образом, речь не идет о каких-либо мерах, нацеленных на недопущение произвольных задержаний, соблюдение минимальных процессуальных гарантий задержанных и исключение практики жестокого обращения и пыток.

Во-вторых, даже те достаточно ограниченные меры, которые предусматривали данные приказы, реализовались лишь в редчайших случаях. Напротив, имеется значительное число свидетельств, говорящих о грубом и циничном нарушении приказа № 80. Более того, некоторые лица подвергались оскорблениям и незаконному насилию только за призыв к его соблюдению[9].

В-третьих, не имеется свидетельств о каких-либо эффективных мерах, предпринятых командованием ОГВ(с) для того, чтобы добиться выполнения данных приказов и наказать виновных в их неисполнении. На второй встрече Постоянной рабочей группы рядом ее участников со стороны правозащитных организаций был поставлен вопрос об ответственности генерал-майора Николая Богдановского, руководившего целым рядом карательных операций. В ответ ВРИО коменданта ЧР генерал-майор Павленко сообщил, что Богдановский якобы «удален с территории Чеченской Республики»[10]. Учитывая, что подчиненные Богдановского, действуя под его непосредственным управлением, совершили тяжкие преступления, такое сомнительное наказание, как удаление из зоны вооруженного конфликта, является насмешкой над жертвами и вызовом правосудию.

53.2.6. Предполагаемая индивидуальная ответственность

В период с февраля 2001 по сентябрь 2002 г. включительно лица, перечисленные в разделе 53.2.2, занимали командные должности в структуре РОШ и ОГВ(с), имея под своим де-юре и де-факто эффективным контролем армейские и полицейские части, подразделения, силы и средства. Как офицеры вооруженных сил, внутренних войск, полиции и органов безопасности и как вышестоящие должностные лица, осуществлявшие командование группой войсковых и полицейских частей и подразделений в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством они были обязаны соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, применимые нормы международного права прав человека, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящие должностные лица они также были обязаны принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, для наказания совершивших их лиц.

В указанный период данные лица, действуя с общей первичной целью совершения преступлений и терроризирования (запугивания) гражданского населения Чеченской Республики, совместно с другими лицами, известными и неизвестными, планировали, приказывали и иным образом содействовали проведению в населенных пунктах Чечни серии военно-полицейских операций. В результате проведения этих операций с февраля 2001 по сентябрь 2002 года включительно (1) не менее 14520 гражданских лиц было подвергнуто незаконному лишению свободы; (2) не менее 8218 гражданских лиц было подвергнуто тем или иным преступлениям дурного обращения, включая пытки, жестокое обращение и посягательство на человеческое достоинство; (3) не менее 192 гражданских лиц было подвергнуто насильственным исчезновениям; (4) не менее 112 гражданских лиц было убито; (5) в ходе не менее чем 64-х карательных операций проводилось разграбление гражданских лиц; (6) в ходе не менее чем 42-х карательных операций проводилось уничтожение гражданской собственности, включая поджоги жилых домов.

Преступления, перечисленные в пунктах 1-2 предыдущего абзаца, находились в пределах общей цели всех участников объединенного преступного предприятия и в пределах намерения, необходимого для совершения каждого из этих преступлений. Преступления, перечисленные в пунктах 3-6 предыдущего абзаца, были естественными и обозримыми последствиями общей цели объединенного преступного предприятия, и его участники знали, что такие преступления могут стать возможным результатом общей цели объединенного преступного предприятия, и охотно приняли на себя риск их совершения. Более того, когда преступления, перечисленные в п.п. 3-6, фактически были совершены, и когда об их совершении стало известно участникам объединенного преступного предприятия, они не отказались от реализации общей преступной цели, что привело к продолжению совершения преступлений, обозначенных в пунктах 3-6. Несмотря на сообщения о продолжающихся преступлениях, участниками объединенного преступного предприятия были предприняты лишь незначительные и формальные меры, направленные на предотвращение преступлений, не охваченных общей целью объединенного преступного предприятия. В частности, командующим ОГВ(с) Молтенским В. И. были изданы лишь два формальных приказа, направленных на предотвращение этих преступлений; причем не имеется свидетельств того, что были предприняты эффективные меры с целью добиться исполнения данных приказов.

Каждый из участников объединенного преступного предприятия самостоятельно или через своих подчиненных выполнял свои функции и внес значительный вклад в реализацию общей цели объединенного преступного предприятия. Каждый из участников объединенного преступного предприятия сознательно и намеренно участвовал в объединенном преступном предприятии, разделяя намерение других участников объединенного преступного предприятия или зная о естественных и обозримых последствиях их действий.

Таким образом, Ежков А. П., Баранов В. П., Молтенской В. И., Бабкин С. Л., Воротников В. А., Галимов И. Г., Ракитин В., Сысоев А., Додонов В., Абрашин Е. Е., Бабичев И. И., Третьяков А., Кизюн С. Н., Павленко А., Богдановский Н. В., Броницкий И. Б, Зубарев Е. А. предположительно несут ответственность за все преступления, перечисленные в пунктах 1-6 настоящего раздела и совершенные в ходе периода их участия в объединенном преступном предприятии, как соисполнители.

Альтернативно некоторые из перечисленных лиц, не разделяя первичной цели объединенного преступного предприятия, знали об этой цели и позволили использовать для совершения преступлений силы и средства, находившиеся под их командованием и эффективным контролем, чем внесли значительный вклад в совершение преступлений. Таким образом, они предположительно несут ответственность за преступления, перечисленные в пунктах 1-6 настоящего раздела, как пособники и подстрекатели.

глава 54. предполагаемая индивидуальная ответственность

за преступления, совершенные в ходе карательной операции

в станице бороздиновская 4 июня 2005 г.

54.1. ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА И ХАРАКТЕР ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Кратко мы уже обращались к фактическим обстоятельствам этого преступления в разделах 30.4.4.9 и 46.3.1 (в последнем случае в связи с вопросом об установлении дискриминационного намерения). Задачи настоящей главы заставляют более подробно рассказать о рассматриваемых событиях[1].

Станица Бороздиновская Шелковского района Чеченской Республики расположена в шести километрах от Республики Дагестан. В этом населенном пункте на момент преступления проживало около 1100 человек (90% – аварцы, 3% – русские, 7% – чеченцы).

В 1944 году, когда чеченцы и ингуши были депортированы сталинским руководством в Центральную Азию и Казахстан, в ряд населенных пунктов ЧИАССР были переселены представители дагестанских этнических групп (лакцы, аварцы и др.). После того, как чеченцы и ингуши в 1957 году вернулись на родину, часть аварцев выехала из Шаройского района и поселилась в станице Бороздиновской Шелковского района.

Согласно информации сетевых СМИ (см., например, РИА «Дагестан» от 6.06.2005), в течение мая 2005 года в станице и неподалеку от нее произошла серия убийств и вооруженных нападений:

«На дороге между станицами Гребенская и Воскресеновская обнаружены сожженная автомашина ВАЗ-2107, принадлежащая милиционеру Ханмухамаду Талханову, и труп милиционера с многочисленными следами огнестрельных ранений. Предположительно та же группа <…> проникла в дом жителя станицы Бороздиновская лесника Тагира Ахматова[2], сын которого служит в батальоне специального назначения «Восток», и расстреляла его. Затем члены группы совершили вооруженное нападение на дом главы станичной администрации Султана Баширова, тяжело ранили охранника-милиционера Султана Хесимханова, завладели табельным оружием – автоматом Калашникова и служебным удостоверением и табельным оружием Баширова».

4 июня около 15.00 в ст. Бороздиновской Шелковского района военнослужащие батальона специального назначения «Восток» 42-ой мотострелковой дивизии провели в селе карательную операцию.

В станицу въехали два БТРа, не менее десяти автомашин УАЗ-469 и несколько ВАЗ-2109 серого цвета и рассредоточились по всем улицам.

Вооруженные люди в серой милицейской и камуфляжной форме врывались в дома и заставляли всех мужчин садиться в машины. Их свозили к местной школе, приказывали лечь на землю лицом вниз, заворачивали на головы одежду. Всех, включая пожилых людей, подростков и инвалидов, избивали ногами и прикладами автоматов. На земле людей держали почти до 22.00, несмотря на то, что в это время шел проливной дождь.

Из слов сотрудников силовых структур мужчины поняли, что их обвиняют в гибели лесника Тагира Ахматова и покушении на главу администрации станицы Султана Баширова, произошедших за два дня до описываемых событий.

Одиннадцать человек вызвали по фамилиям и куда-то увели, после чего они бесследно исчезли. Это:

1. Абакар Абдурахманович Алиев, 1982 г. р., житель ст. Бороздиновская;

2. Магомед Тубалович Исаев, 1996 г. р., житель ст. Бороздиновская;

3. Ахмед Рамазанович Курбаналиев, 1978 г. р., житель с. Чатли Цунтинского района Республики Дагестан;

4. Магомед Рамазанович Курбаналиев, 1982 г. р., житель с. Чатли Цунтинского района Республики Дагестан;

5. Ахмед Пейзулаевич Магомедов, 1977 г. р., житель с. Малая Арешевка Кизлярского района Республики Дагестан;

6. Мартух Аслуддинович Умаров, 1987 г. р., житель ст. Бороздиновская;

7. Эдуард Вячеславович Лачков, 1986 г. р., житель г. Кизляр Республики Дагестан;

8. Ахмед Абдурахманович Магомедов, 1979 г. р., житель ст. Бороздиновская;

9. Камиль Магомедов, 1955 г. р., житель ст. Бороздиновская;

10. Шахбан Назирбекович Магомедов, 1965 г. р., житель ст. Бороздиновская;

11. Саид Назирбекович Магомедов, 1960 г. р., житель ст. Бороздиновская, ул. Ленина.

Около 22.00 всех остальных мужчин загнали в спортзал школы, там военнослужащие снова избили их дубинками, ходили по спинам. Преступники интересовались национальностью задержанных: чеченцев отпускали, а аварцев не только подвергали избиениям, но и унижали их достоинство по признаку этнической принадлежности. Потом преступники велели избитым оставаться на месте и уехали.

Во время экзекуции в школе в станице происходили следующие события. На ул. Ленина было сожжено два дома № 9 и № 11, принадлежащих Назирбеку Магомедову и его сыну Саиду. По словам жителей домов, почти всех их выгнали на противоположную сторону улицы, метров на пятьдесят. Женщины видели, как пошел сильный дым, из-за которого не было видно, что происходит в домах. Слышались выстрелы. В доме осталась жена Саида и дети, которые испугались и стали прятаться в доме и сарае. Сначала военнослужащие не разрешали им выходить, потом грубо выгнали. После того, как они перебежали дорогу, дома вспыхнули. Женщины хотели потушить пожар, но военные не разрешали и открыли стрельбу под ноги и над головами гражданских лиц. От дома Назирбека не осталось даже обломков стен. Также сожгли дом Камиля и Зарахан Магомедовых.

В то же время, на ул. Набережная на другом конце села был окружен дом Магомазовых. В доме находились Магомаз Магомазов, 77 лет, его жена и дочь. Ворвавшись в дом, военнослужащие выгнали жену и держали ее во дворе, не давая сдвинуться с места, стреляя ей под ноги, над головой и за спиной. Затем вытащили из дома упирающуюся дочь. Потом женщины услышали выстрелы (пистолетные или автоматные), а через некоторое время по дому выстрелили из гранатомета, и он вспыхнул. Тушить огонь военные не позволяли. После того, как военнослужащие уехали и огонь потух, соседи нашли на куче сгоревшей шерсти обгоревшие человеческие кости. Они могли принадлежать только М. Магомазову.

После отъезда военных оказалось, что исчезли не только люди, но и несколько автомашин.

Никто из тех, кто проводил «спецоперацию», не представлялся, но жители узнали среди сотрудников подразделения Хамзата Гаирбекова по прозвищу «Борода», который служит в батальоне «Восток» начальником разведки[3]. Некоторые из военнослужащих были в масках.

Представителей местной администрации и сотрудников милиции никто из жителей не видел. Все жертвы за одним исключением являются этническими аварцами (кроме русского Эдуарда Лачкова), выходцами из Цунтинского района Дагестана.

Через день в ст. Бороздиновскую прибыли сотрудники военной прокуратуры. Многие из пострадавших написали заявления, их уверили, что будет проведено расследование. Однако после их отъезда пожилые жители станицы случайно обнаружили клочки своих заявлений. После этого несколько семей покинули станицу и уехали в соседний Дагестан.

Вечером 8 июня около 150 жителей станицы перекрыли федеральную трассу «Кавказ», требуя освободить похищенных жителей села. Для переговоров к ним приехали сотрудники Кизлярского РОВД, МВД Республики Дагестан.

14 июня в ст. Бороздиновской в пепле сожженного 4 июня дома Назирбека Магомедова (ул. Ленина, 11) местными жителями случайно были обнаружены обгоревшие человеческие кости. По словам жителей Бороздиновской, вызванные сотрудники милиции собрали фрагменты костей в четыре больших полиэтиленовых пакета. Собравшиеся жители стали возмущаться. В ответ милиционеры избили двух мужчин и куда-то увезли их. Затем сотрудники милиции демонстративно проехали по улицам станицы, ведя беспорядочную стрельбу. Женщины и дети плакали от страха.

После этого большинство аварцев решили покинуть Бороздиновскую и перебраться в Дагестан. 16 июня несколько десятков семей аварцев погрузили на машины свои вещи – мебель, домашнюю утварь – и отправились в Дагестан. Перегнали также и скот. Многие из них не нашли пристанища в Кизляре или ближайших селах и остановились прямо около границы, накрыв вещи тентами. Они заявили, что не вернуться на территорию Чечни, где живут в атмосфере постоянного страха.

Учитывая непосредственную связь совершенных преступлений с вооруженным конфликтом, описанные выше преступные акты могут быть квалифицированы как военные преступления.

Учитывая широкий масштаб совершенных преступлений, организованную (систематическую) природу преступных актов и их совершение в контексте деятельности государственной организации, а также в контексте совершения в период 2000-2005 г. значительного количества нападений на гражданское население Чеченской Республики, в том числе и аналогичного характера, описанные выше преступные акты могут быть квалифицированы как преступления против человечности.

54.2. ДЛЯЩИЙСЯ ХАРАКТЕР ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Исходя из фактических обстоятельств и учитывая практику Европейского суда по правам человека, следует с высокой долей вероятности предположить, что 11 гражданских лиц, задержанных в ходе рассматриваемой карательной операции, к настоящему моменту мертвы. Однако нет никаких разумных оснований утверждать, что все они были убиты сразу после задержания. Напротив (см. ниже, раздел 54.4.1), существуют официальные документы, указывающие, что жертв задержали «по подозрению в совершении преступлений», и что после задержания проводилась «проверка задержанных лиц на причастность к участию в НВФ».

Таким образом, преступление в отношении данных лиц являлось длящимся преступлением (continuing crime): в течение неустановленного периода времени они незаконно удерживались под стражей, после чего, вероятно, были казнены. Особенно высокой вероятность того, что жертвы живы и их можно спасти, была, по общему правилу, в первые дни и недели после задержания. Данное обстоятельство имеет важное значения для установления факта участия в длящемся преступлении незаконного лишения свободы должностных лиц, не принявших, вопреки обязанности по международному и национальному праву, эффективных мер по его пресечению и расследованию.

К этому следует добавить, что преступление насильственного исчезновения в силу особенностей его объективной стороны – длящееся преступление, объектом которого являются не только «исчезнувшие» лица, но и члены их семей, которым причиняются «тяжкие страдания»[4]. Акт насильственного исчезновения является длящимся до тех пор, пока непосредственная жертва не будет освобождена, либо не будет обнаружен ее труп, либо лица, государство или организация, ответственные за исчезновение, не предоставят достоверной информации о судьбе жертвы. До этого времени лица, обязанные расследовать такое преступление и сознательно воздерживающиеся от его эффективного расследования, вносят вклад в дальнейшее совершение преступного акта, так как в данной ситуации расследование преступления равнозначно его пресечению, а сознательный отказ от расследования – отказу пресечь преступный акт. Такой вклад в совершение преступления является существенным, и должен рассматриваться как соучастие в форме пособничества.

54.3. ОФИЦИАЛЬНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

4 октября 2005 г. председатель Грозненского гарнизонного военного суда Кузнецов А. И. вынес приговор в отношении лейтенанта Азиева Мухади Махарбековича, командира одного из подразделений (роты) батальона «Восток»[5], родившегося 27 декабря 1969 г. в Грозном, чеченца, состоявшего на военной службе по контракту и в качестве офицера с сентября 2002 г.

Суд установил следующие обстоятельства:

«3 июня 2005 г. командиром войсковой части 27777 [42-я гвардейская Евпаторийская мотострелковая дивизия, командиром которой в то время являлся генерал-майор Сергей Владимирович Суровикин (раздел 25.2.2)] были отданы боевые распоряжения №№ 0463 и 0464 с целью обнаружения мест базирования бандитских групп в лесных массивах севернее и южнее станицы Бороздиновский, розыска и задержания членов незаконных вооруженных формирований, предотвращения их диверсионно-террористической деятельности.

В соответствии с боевыми распоряжениями двум подразделениям войсковой части 44822 [291-го полка 42-й дивизии] надлежало 4 июня 2005 г. организовать засадные мероприятия в Шелковском районе и в окрестностях станицы Бороздиновской <…>, а подразделению под командованием лейтенанта Азиева М. М. предписывалось скрытно рассредоточиться в лесном массиве в окрестностях станицы и быть готовым оказать помощь поисковым группам в блокировании бандитов. Проводить разведовательно-поисковые и другие мероприятия в населенных пунктах, отклоняться от маршрутов движения и выходить за пределы обозначенных квадратов группе Азиева М. М. категорически запрещалось.

В указанный срок подразделение <…> в количестве 33 человек под командованием Азиева М. М. на двух бронетранспортерах, автомобиле УРАЛ-4320, четырех автомобилях УАЗ-3157 и двух ВАЗ-21099 выдвинулись в район проведения операции.

В пути следования лейтенант Азиев М. М., являясь должностным лицом, превысил служебные полномочия, и приказал подчиненным военнослужащим блокировать станицу Бороздиновская с применением оружия и специальных средств, после чего провести проверку паспортного режима в указанном населенном пункте.

Исполняя распоряжения Азиева М. М., подчиненные ему военнослужащие блокировали станицу Бороздиновскую и с 14 до 17 часов по указанию Азиева с применением оружия и специальных средств незаконно обыскали домовладения граждан [далее – список 52 лиц (фамилий и инициалов)].

Одновременно по указанию Азиева М. М. военнослужащие с применением оружия и специальных средств произвели личный обыск и задержание с применением насилия граждан [далее – список из 87 лиц (фамилий и инициалов), при этом в нем числятся все 11 «исчезнувших» лиц, и все они сгруппированы в конце списка (sic!)].

Всех вышеперечисленных незаконно задержанных граждан по указанию Азиева М. М. на автомобилях перевезли к Бороздиновской средней школе. Во дворе школы с применением оружия и специальных средств задержанных граждан силой уложили на землю лицом вниз, заставив натянуть на головы майки, держать руки на затылке, чтобы исключить возможность визуального наблюдения за происходящим, запретили разговаривать, шевелиться и таким образом удерживали около четырех часов.

В процессе удержания граждан во дворе школы Азиев М. М. дал указание подчиненным применять оружие и специальные средства в отношении задержанных, не исполняющих их требования. Выполняя данное указание, военнослужащими были избиты граждане [далее – список 47 лиц, причем ни одного из 11 «исчезнувших» в нем уже нет (!)].

В 18 часов по указанию Азиева М. М. его подчиненные стали устанавливать личности задержанных, проверять их на причастность к незаконным вооруженным формированиям и выяснять обстоятельства убийства бандитами гражданина Ахмадова Т. А.

С целью устрашения и получения достоверной информации Азиев М. М. дал указание применить насилие и специальные средства к гражданам [далее – список 8 лиц].

После этого в спортивном зале по тем же мотивам были избиты граждане [далее – список из 9 фамилий].

В ходе блокирования станицы Бороздиновской и проведения специальных мероприятий по выявлению лиц, причастных к бандформированиям, вышеперечисленным гражданам были нанесены побои.

Органами предварительного следствия действия Азиева М. М. расценены как превышение должностных полномочий, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, совершенное с применением насилия, угрозой применения насилия, с применение оружия и специальных средств и квалифицированы по п.п. «а» и «б» ч.3 ст. 286 УК РФ.

На предварительном следствии Азиев М. М. заявил ходатайство о применении особого порядка принятия судебного решения по делу.

В судебном заседании Азиев М. М. с предъявленным обвинением согласился, ходатайство поддержал и просил постановить приговор без проведения судебного разбирательства. <…>

При назначении наказания суд учитывает, что Азиев М. М. ранее к уголовной ответственности не привлекался, в содеянном раскаялся, командованием характеризуется положительно, выполнял служебно-боевые задачи по обеспечению правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Республики, награжден медалью «За отвагу».

Перечисленные обстоятельства в их совокупности суд признает исключительными и, принимая во внимание мотив содеянного и данные о личности, находит возможным назначить Азиеву М. М. минимальное наказание <…> без обязательного по закону дополнительного наказания и применить к нему условное осуждение. <…> назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 3 (три) года без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью <…> условно с испытательным сроком 1 (один) год, в течение которого он должен своим поведением доказать исправление»[6].

Как сообщила газета «Коммерсант», о процессе не были извещены ни потерпевшие, ни их представитель, адвокат Супьян Басханов[7].

Обвинение в исчезновении 11 жителей, которые, как явствует из приговора, были задержаны по приказу Азиева, ни ему, ни иным лицам не предъявлялось. По мнению прокуратуры ОГВ(с), «объективных данных, подтверждающих похищение и убийство жителей станицы военнослужащими, не имеется»[8]. Уголовное дело в отношении «неустановленных лиц», совершивших убийство Магомазова М. М. и похитивших 11 жителей ст. Бороздиновская и г. Кизляр, выделено в отдельное производство (№ 34/00/0013-05).

Никто из остальных участников карательной операции, непосредственно осуществлявших избиения задержанных, также не был привлечен к ответственности. Судьба исчезнувших лиц на момент написания настоящей главы остается неизвестной.

Комментируя приговор в отношении Азиева, адвокат Басханов выразил уверенность, что «33 следователя, которые расследовали это дело, давно уже выяснили все обстоятельства, но военная прокуратура не хочет, видимо, доводить эти данные до общественности, или следователям посоветовали не делать этого <…> лейтенант оказался стрелочником, на которого вроде бы и повесили всю вину, но сразу же вывели его из-под удара»[9].

Вне зависимости от справедливости предположений адвоката, несомненно, что приговор в отношении Азиева является образцом циничного отношения к страданиям жертв и насмешкой над правосудием.

54.4. УСТАНОВЛЕНИЕ ЛИЦ, ПРИЧАСТНЫХ К ПРЕСТУПЛЕНИЯМ

54.4.1. Лица, непосредственно участвовавшие в совершении преступлений

В настоящее время у авторов нет оснований сомневаться в том, что командир одной из рот батальона «Восток» 291-го мотострелкового полка 42-й мотострелковой дивизии лейтенант Мухади Азиев и подчиненные ему военнослужащие действительно совершили указанные в приговоре преступления. Необходимо теперь ответить на следующие вопросы: (1) только ли эти лица участвовали в исполнении материальных элементов преступлений, и (2) кто несет ответственность за убийство и насильственные исчезновения, а также сожжение жилых домов жителей станицы.

Собранные представителями правозащитных организаций объяснения свидетелей ясно указывают на три существенных обстоятельства: (1) преступников, бесчинствовавших 4 июня 2005 г. в Бороздиновской, было гораздо больше 33 человек, указанных в приговоре; (2) лица, совершившие описанные в приговоре преступления, и лица, совершившие насильственные исчезновения, убийство и сожжение жилых домов, принадлежали к одной и той же группе военнослужащих и действовали совместно, по единому плану и под единым командованием; (3) общее руководство совершением преступлений осуществлял не Мухади Азиев, а начальник разведки батальона «Восток» майор Хамзат Гаирбеков.

а) Участие Гаирбекова

Хамзата Гаирбекова в Бороздиновской узнали сразу. Множество свидетелей дали об этом показания на предварительном следствии и объяснения представителям правозащитных организаций. Гаирбеков возглавлял в Шелковском районе отделение проправительственной партии «Единая Россия». В ходе карательной операции он был без маски, а его запоминающееся лицо с большими рыжими усами и бородой в районе было известно всем. Многие жители даже не знают его фамилии, попросту называя «Хамзат-Борода»[10].

Вот как описывает эту колоритную личность корреспондент издания «Время новостей» Иван Сухов: «Едва ли респектабельная и скучная «Единая Россия» где-нибудь еще выглядит так же живописно, как в Чечне. <…> Некоторые районные руководители больше похожи на басмачей: например, глава Шелковского исполкома «Единой России» Хамзат Гаирбеков является на заседания в «обком» в Гудермесе в камуфляжных штанах, с двумя пистолетами и боекомплектом, которого хватило бы на два часа боя. Из-за бороды и усов партийца можно спутать с полевым командиром, но его более миролюбиво выглядящие коллеги поясняют: оказывается, г-н Гаирбеков по совместительству замещает военного коменданта района. И добавляют: «Боевики на нас охотятся – значит, мы должны быть похожи на них»[11].

Житель Зайнди Шаруханов сообщил ПЦ «Мемориал», что «зачисткой» командовал ранее известный ему Хамзат.

«Забрали нас, посадили на машины и отвезли в школу. Положили прямо на улице. Часов 7-8 держали под дождем, избивали. Потом завели в школу, там тоже били. Меня лично ни в чем не обвиняли, но избивали всех подряд. <…> Со всех машин были сняты номера. Несколько человек в масках. Прежде чем уходить, они, видать, распределяли, кого забрать, а кого оставить. Они считают, что те 11, которых забрали, ваххабисты. А похищенные нормально жили, так же как мы. 13-ти летнего парня избили, Абакарова. Тот русский пацан, который в гости приехал [Лачков], его тоже забрали. Они не в первый раз врываются. Омарова забрали. Это тоже был «Восток», руководитель Хамзат. Вот с такими большими усами. Он лидер «Единой России» по Шелковскому району. <…> Этот Хамзат сам выступает посредником, сам получает деньги. Есть несколько примеров: из Бороздиновки те же люди похищали наших людей, через месяц отпускали за выкуп. Деньги брал тот же самый Борода. Это всем в районе известно. Это известно и руководству Дагестана, мы неоднократно заявляли. Это известно федеральному центру, не знаю, доходили до них наши заявления или нет, мы еще год или два назад писали по этому поводу прокурору Шелковского района, когда убили моего брата, Умарова Рамазана Саидовича, 28 лет. Почему дело не сдвигается, прокурор прямо сказал: по этим людям мы ничего не можем сделать. Нам это дело пришлось бросить. Еще забрали Омарова Аслудина. До сих пор его местонахождение неизвестно. На 1 мая забрали человек пять-шесть, избили до полусмерти в Грозном, потом обратно привезли. Они с мешками на голове были, сами не знали, где были. 10 или 11 мая их отпустили. Заявления, что толку писать, к ним же попадет. Нашему земляку кизлярскому мы писали заявление, его вернули в Шелковской район, а руководство точно знало, что это моей рукой написано. Вызвали меня на совещание. Там сидело человек 15. Спрашивают: «Почему ты пишешь такие доносы?». Все заявления, которые пошли в Грозный, обратно вернулись. Уже начали преследовать тех, кто заявления подал. Слухи пускают, что с ними расправятся. Люди Хамзата здесь могут совершить любое преступление. Они любого могут забрать, полномочия у них есть. И прокуратура и ФСБ с ними не могут разобраться»[12].

Другие жители опознали Гаирбекова по фотографиям на предварительном следствии.

Так, житель Бороздиновской Довгатов Умар Кадиевич сообщил юристам Комитета против пыток, что 4 июня 2005 года он работал у себя на огороде. Около 16 часов во двор к Умару зашли двое вооруженных людей в камуфляжной форме, одному из них было лет 40-45, второй выглядел лет на 25. Не представляясь, они потребовали документы. Когда по их требованию Умар представил документы, старший велел молодому забрать Умара, но тот отказался и сказал, что не надо его трогать, и Умара оставили в покое. Удивленный произошедшим у себя дома, Умар вышел на улицу и увидел вооруженных людей в военной форме на бронетехнике. Некоторые из военных сидели на высоких деревьях и, видимо, сообщали по рации о тех, кто выходил на улицу. Тут же к вышедшим подъезжали машины, забирали их и отвозили, как потом узнал Умар, в школу. Дальше, услышав крик женщин, Умар пошел на крик и увидел, что возле дома Саида и его отца, расположенных по ул. Ленина, стоят машины «УАЗ», в последней из которых сидел мужчина в военной форме и в полном вооружении. Умару показалось, что этот военный руководит всей этой операцией. Он сделал такой вывод из-за того, что команды, отдаваемые этим военным, безусловно, выполнялись остальными. Увидев его, Умар спрятался за угол дома, так как испугался того, что они могут с ним сделать что-нибудь плохое. Этот военный, который, как Умар узнал потом, был Хамзат, один из командиров группы Ямадаева. То, что он Хамзат, Умар узнал позже; когда его допрашивали следователи прокуратуры, он опознал его по фотографии. Именно этот Хамзат отдал приказ сжечь дома Саида и его отца, Умар это услышал, когда стоял за углом дома. После приказа Хамзата военные забросили дымовые шашки в дом. От этого дома Умар находился на расстоянии около 100 м. Он слышал, как в этих домах прогремели выстрелы и начал разгораться пожар. После того, как пожар разгорелся, военные сели в машины и уехали в сторону школы[13].

2 августа 2005 г. СМИ сообщили, что обвинение в «зачистке» было предъявлено начальнику разведки батальона спецназа ГРУ «Восток» Хамзату Гаирбекову.

«Майор Гаирбеков был задержан и содержится на военной базе в Ханкале. Следователь прокуроры ОГВ(с) Владимир Карпитский, возглавляющий оперативно-следственную бригаду, расследующую события в Бороздиновской, сообщил «Коммерсанту», что «Хамзат Гаирбеков обвиняется по ст. 286 Уголовного кодекса, то есть в превышении должностных полномочий». От дальнейших комментариев, связанных с расследованием, господин Карпитский категорически отказался, заявив, что «любая информация по этому делу, кроме вышесказанной, является тайной следствия и не может быть разглашена»[14].

Однако на следующий день прокуратура ОГВ(с) внезапно дезавуировала заявление следователя Карпитского. В заявлении, распространенном Главной военной прокуратурой от имени прокурора ОГВ (с) Максима Топорикова, сообщалось, что сведения о предъявлении обвинения и задержании Хамзата Гаирбекова не соответствуют действительности: «Обвинение по делу предъявлено другому военнослужащему, его имя в интересах следствия не называется»[15]. Вскоре выяснилось, что обвиняемым является Азиев.

Авторам представляется, что именно в течение этого дня между преступниками и органами прокуратуры (возможно, под давлением командования или исполнительной власти) была достигнута противозаконная договоренность о фактическом освобождении виновных от ответственности.

б) Осуществление насильственного исчезновения военнослужащими батальона «Восток»

Свидетели единодушно утверждают, что задержания и тех лиц, что после избиения были освобождены, и тех, что впоследствии были увезены в неизвестном направлении и «исчезли», осуществляли одни и те же люди, действовавшие совместно. И те и другие лица были сначала доставлены в школу; там будущих жертв насильственного исчезновения отделили от остальных, после чего их уже никто из жителей села не видел.

Преступники прибыли в станицу двумя партиями. Первая группа около 14 часов начала осуществлять задержания мужчин, вторая присоединилась к ним около 17.30.

Так, Умарова Тамум Гамидовна сообщила сотрудникам РОО «Комитет против пыток», что с 1986 года она проживает в ст. Бороздиновская. От брака с Умаровым А. М. у нее двое детей: сын, Умаров Муртуз Аслуддинович, 1987 г. р., и дочь, Умарова Милана Аслуддиновна, 2000 г. р. 18 июля 2003 года, около четырех часов утра, к ним домой ворвались неизвестные ей вооруженные люди, одетые в камуфляжную одежду и увезли в неизвестном направлении мужа Тамум, и с тех пор она ничего не знает о его местонахождении. Тамум обращалась во все известные ей инстанции, но о судьбе Аслуддина так и не удалось ничего выяснить.

4 июня 2005 года, около 14 часов дня, в станицу приехали вооруженные люди в форменной одежде военнослужащих МО РФ. Они приехали на БТРах, машинах «Урал» и «УАЗах». Они врывались в каждый дом, выводили всех мужчин от 14 лет, забирали деньги, мобильные телефоны и все, что могло представлять собой материальную ценность. Задержанных мужчин вывозили к школе. В это время сын Тамум, Муртуз, со своим русским по национальности другом, Лачковым Эдуардом Вячеславовичем, 1986 г. р., приехавшим накануне из г. Кизляр, вышли из дома прогуляться по станице и пообщаться со сверстниками. Когда ей стало известно, что в станице забирают всех мужчин и свозят их к школе, Тамум взяла паспорта Муртуза и Эдуарда и пошла к школе, боясь, что без документов их могут увезти. Когда она подошла туда, ее не впустили на территорию школы. Возле школы был сын сельского ветеринара, Магомед, который сказал Тамум, что Муртуза и его друга на БТРе привезли в школу. Узнав, что молодые люди находятся в школе, она попросила военного, стоявшего в оцеплении школы, отнести их паспорта старшему офицеру для проверки, чтобы избежать того, что Муртуза и Эдуарда куда-нибудь увезут, как это часто делается с теми, у кого нет документов. Военнослужащий забрал у нее паспорта и отнес к школе. Возле школы собрались почти все женщины станицы, которые также приносили паспорта своих близких в надежде, что их отпустят. Так женщины простояли возле школы около трех часов. Женщин за время, что они там стояли, несколько раз отгоняли, но они потом опять подходили к школе.

Приблизительно около 17.30 в станицу приехали на легковых автомобилях «ВАЗ-21099» (стального цвета, без государственных номеров) вооруженные люди в камуфляжной форме одежды, на головы которых были надеты маски. Таким образом, военных в станице собралось более двухсот человек. Приехавшие сразу подъехали к школе, вышли из машин и стали, ругаясь нецензурной бранью, стрелять под ноги и поверх голов собравшихся женщин. В итоге женщины отошли от школы. Тамум пошла домой к дочери, так как та оставалась дома одна, и уложила ее спать. После этого она вышла на улицу и узнала, что задержанные отпущены, а также увидела свою соседку Жавгарат, которая была избита. Большой ужас она испытала, увидев горевшие дома. Тамум искала своего сына и его друга по всей станице, спрашивала у всех, видел ли кто-нибудь мальчиков, но среди тех, кого освободили, Муртуза и Эдуарда не оказалось. Узнав, что их не отпустили, Тамум стало плохо, и она потеряла сознание.

По сегодняшний день Тамум ничего неизвестно о сыне. Факт похищения Муртуза могут подтвердить следующие лица: Магомед, сын сельского ветеринара, который видел, как Муртуза и Эдуарда посадили в БТР и отвезли к школе; Шайхиев Али, который, находясь в числе задержанных и доставленных в школу, наблюдал, как военные, выкликнув по фамилии Умарова Муртуза и парня с русской фамилией, заставили их подняться с земли; Хаджабов Исмаил также слышал, как Муртуза и его друга поднимали с земли, после того, как они откликнулись на свои фамилии.

Магомедов Башир Расулович сообщил сотрудникам РОО «Комитет против пыток», что 4 июня 2005 года, примерно в 14 часов 30 минут, он находился во дворе своего дома. В это время к воротам дома подъехала автомашина «УАЗ». Из машины вышли военные в камуфлированной форме одежды с автоматами в руках и посадили Башира в машину. В салоне «УАЗа» на его голову одели его же рубашку, предварительно снятую с него. Перед этим он успел заметить в машине своих односельчан, в которых он узнал Шайхулу, Ису, Асланбека. Их привезли на территорию школы, вывели из машины и положили на землю лицом вниз. На земле лежало около 50 человек. Башир заметил, что среди задержанных был один русский парень, лет 18-ти [Лачков]. Он слышал, как с этим парнем разговаривал один военный, который спросил, к кому он приехал. Парень ответил, что он приехал к Умарову Муртузу. Оба впоследствии исчезли.

Увайсов Хизри Магомедович сообщил сотрудникам РОО «Комитет против пыток», что 4 июня 2005 года он был в ст. Бороздиновская. Примерно в 14 часов его сноха Анисат сказала, что в станицу пришли вооруженные люди и забирают всех мужчин от 16 лет. Хизри подумал, что это обычная зачистка. В это время во двор к ним вошли трое вооруженных молодых спецназовцев. Хизри посадили в машину «УАЗ». В ней были еще несколько человек задержанных. Хизри узнал своих соседей: Камиля, Абакара и Магомеда. Их повезли. В «УАЗике» их охраняли трое вооруженных автоматами военнослужащих. Подъехав к школе, Хизри и остальных задержанных высадили и повели во двор школы, где приказали лечь на землю лицом вниз. Хизри грубо сбили с ног, потому что он возмущался. Всех предупредили, что если поднимут голову, получат пулю. Этого Хизри испугался. Одного парня, как слышал Хизри, спросили, к кому он приехал. Парень ответил, что приехал к Муртузу [Умарову][16].

Как мы уже показали в предыдущем разделе, факт задержания всех 11 впоследствии исчезнувших лиц военнослужащими батальона «Восток» из числа подчиненных Мухади Азиева подтверждается и приговором от 4 октября 2005 г. в отношении последнего. В то же время в приговоре ничего не сказано об их освобождении или дальнейшей судьбе.

Через два дня после трагедии ведущие российские информационные агентства со ссылкой на официальные источники сообщили о том, что задержание 11 человек в Бороздиновской было частью «специальной операции» батальона «Восток», и что в отношении задержанных проводятся следственные действия.

«Одиннадцать жителей селения Бороздиновская Шелковского района Чечни задержаны по подозрению в пособничестве боевикам, совершившим нападение на главу местной администрации. Об этом сообщил источник «Интерфакса» в правоохранительных органах Чечни. По его словам, «сейчас с задержанными проводятся следственные мероприятия, проверяется их причастность к совершенному преступлению и данные о пособничестве боевикам». Источник также отметил, что при невыясненных обстоятельствах в селении сгорели четыре жилых дома. В одном из них позже был найден труп местного жителя. Причины возникновения пожара выясняются. Источник сообщил также, что мероприятия проведены в Грозном, Ачхой-Мартановском, Веденском и Ножай-Юртовском районах. «Обнаружено несколько тайников с оружием и боеприпасами», – сказал он»[17].

РИА «Новости» 6 июня 2005 г. (08:50:02) распространило следующую информацию: «В Шелковском районе Чечни военнослужащие батальона «Восток» задержали 11 местных жителей, подозреваемых в пособничестве боевикам, сообщил РИА «Новости» источник в МВД республики. «На днях военнослужащие батальона «Восток» в селении Бороздиновская Шелковского района задержали 11 местных жителей», – сказал собеседник агентства. По его словам, задержанные подозреваются в пособничестве участникам бандформирований, совершившим несколько дней назад нападение на главу администрации. В настоящее время проводится проверка, добавил источник»[18].

Таким образом, в первые дни после трагедии в МВД ЧР факт задержания 11 бороздиновцев не просто открыто признавался, но и преподносился в качестве примера удачно проведенной полицейской операции.

Но самое удивительное обстоятельство состоит в том, что факт задержания и последующего увоза всех 11 «исчезнувших» лиц военнослужащими батальона «Восток» подтверждается и официальным документом МВД ЧР. Более того, этот документ показывает, что сотрудникам МВД и прокуратуры было известно как о задержании 11 человек, так и о задержавших их лицах уже на следующий день после «зачистки». И именно этот документ, как было уже кратко показано в разделе 44.7.3.8, сознательно игнорировался органами следствия.

История получения этого доказательства такова. 19 июля 2005 года сотрудники РОО «Комитет против пыток» из числа адвокатов, представлявших интересы потерпевших, направили запросы начальнику РОВД Шелковского района ЧР с просьбой предоставить «копию полного текста сообщения, зарегистрированного в КУС-535 (книге учета сообщений) 4 июня 2005 года, в 20 час. 15 мин», и начальнику штаба МВД ЧР с просьбой «предоставить копию полного текста сообщения, поступившего 05.06.2005 года, в 20 часов 30 минут, в дежурную часть МВД ЧР от оперативного дежурного Шелковского РОВД».

В ответ на запросы были получены копии полного текста сообщения, поступившего в дежурную часть Шелковского РОВД, зарегистрированного в КУС-535 (регистрация в 20:15) и ДЧ МВД ЧР. Его содержание следующее:

«Шелковской район.

05.06.05 г., в 20:30, в ДЧ МВД ЧР поступило сообщение опер. деж. Шелковского РОВД о том, что 04.06.05 г., в период с 15:00 до 20:30, военнослужащими батальона «Восток» МО РФ в количестве 70-80 человек, передвигавшимися на двух БТРах, трех бронированных а/м «УРАЛ», 6-8 а/м УАЗ и легковых автомобилях, при проведении спецмероприятия по задержанию и уничтожению членов НВФ в н.п. Бороздиновская были задержаны по подозрению в совершении преступлений жители н.п. Бороздиновская:

1. Магомедов Камиль, 1955 г. р., прож. ул. Маяковского д.27;

2. Магомедов Ахмед Абдурахманович, 1979 г. р., прож. ул. Ленина д.45;

3. Исаев Магомед Дуталович, 1969 г. р., прож. ул. Колхозная б/н;

4. Алиев Абакар Абдурахманович, 1982 г. р., прож. ул. Ленина д.18;

5. Курбаналиев Ахмед Рамазанович, прож. ул. Мичурина д.7;

6. Курбаналиев Магомед Рамазанович, прож. ул. Мичурина д.7;

7. Магомедов Саид Назарбекович, 1960 г. р., прож. ул. Колхозная д.62;

8. Магомедов Шахбан Назарбекович, 1965 г. р., прож. ул. Колхозная д.14;

9. Магомедов Ахмед Пайзулаевич, 1977 г. р., прож. ул. Колхозная д.18;

10. Умаров Муртуз Аслудинович, 1987 г. р., прож. ул. Колхозная д.84;

11. Лачков Эдуард, 1986 г. р., прож. РД, г. Кизляр, ул. Туманяна д.48.

Вышеуказанные лица по базе данных ИЦ МВД ЧР не значатся.

По неизвестным причинам в н.п. Бороздиновская возник пожар. В результате пожара пострадали следующие домовладения:

1. по улице Ленина д. 9, принадлежащее гр. Магомедову Назарбеку Магомедовичу, 1963 г. р., не работает, по базе данных ИЦ МВД ЧР не значится;

2. по улице Ленина д.11, принадлежащее гр-ке Беляловой Зуижат Халибековне,1970 г. р., не работает, по базе данных ИЦ МВД ЧР не значится;

3. по улице Маяковского д.27, принадлежащее гр. Магомедову Камилю, 1955 г. р., не работает, по базе данных ИЦ МВД ЧР не значится;

4. по улице Набережная д.9, принадлежащее гр. Магомазову Магомазу Масиковичу, 1932 г. р., пенсионер, по базе данных ИЦ МВД ЧР не значится. В доме обнаружен обгоревший труп хозяина.

Обстоятельства смерти Магомазова М. М., причины возникновения пожара и сумма материального ущерба устанавливаются. Труп Магомазова М. М. отправлен на экспертизу в г. Кизляр РД.

Проводится проверка задержанных лиц на причастность к участию в НВФ.

Выезжали: прокурор р-на – Васильченко, нач. РОВД – Магомаев, нач. ОГ ВОГОиП, нач. КМ РОВД, следователь прокуратуры – Вишневский, Дутов, СО – Ликай, Умалатов, Висханов, нач. ОУР РОВД, л/с РОВД, СОГ РОВД. С места происшествия ничего не изъято.

Материал находится в прокуратуре.

КУС-535 (регистрация 21:15)»[19].

Таким образом, уже 5 июня правоохранительные органы знали, что 11 задержанных в Бороздиновской гражданских лиц лишены свободы военнослужащими батальона «Восток», знали или имели возможность установить, где удерживаются эти 11 гражданских лиц, а позднее вводили жертв и общественность в заблуждение. К ответственности за это никто привлечен не был. Прокурор Шелковского района Александр Владимирович Васильченко находился в этой должности по крайней мере до апреля 2006 г[20]. Все официальные лица отказались комментировать СМИ содержание данного документа, но никто не пытался опровергнуть его подлинность.

21 июня 2005 г., в день его публикации, комментировать содержание сообщения № 535 отказались все властные структуры Чеченской Республики. В пресс-службе МВД Чечни «Газете.Ru» устало заявили, что «опять про Бороздиновскую у них информации нет». Пресс-секретарь МВД ЧР Руслан Ацаев очень заинтересовался источником получения документа, а потом попросил его переслать, обещав непременно прокомментировать. Спустя полчаса Ацаев уехал «на выезд», оставив историю без внимания. Замминистра внутренних дел Чечни Ахмед Дакаев долго уговаривал позвонить в батальон «Восток», командующему Объединенной группировкой войск на Северном Кавказе в Ханкале, в министерство обороны Чечни (которого в принципе не существует). Министерству внутренних дел Чечни, документ которого и был опубликован, «ничего не известно», – несколько раз повторил «Газете.Ru» Дакаев. В представительстве Чеченской Республики при президенте РФ также отказались давать комментарии. «Вы имеете на руках какой-то документ. Я этого документа не видел и ничего не могу сказать по поводу того, что там написано. У меня нет никаких данных, никакой информации. Я не могу вам ничего сказать: я придерживаюсь официальной точки зрения», – заявил «Газете.Ru» источник в представительстве. Уточнить, какова эта версия, он затруднился: «Вы, наверное, ее и без меня знаете. Сейчас конец рабочего дня, я занимался другими вопросами. Я первый раз слышу то, о чем вы говорите»[21].

Таким образом, участие военнослужащих батальона «Восток» в насильственном исчезновении 11 гражданских лиц в селе Бороздиновская подтверждается целым комплексом непротиворечивых доказательств: показаниями свидетелей, сообщениями российских информационных агентств, сделанных со ссылками на официальные источники, официальным документом МВД ЧР, датированным 5 июня 2005 г., и приговором Грозненского гарнизонного суда от 4 октября 2005 г. в отношении Мухади Азиева. Участие военнослужащих данной единицы в поджогах также подтверждается словами прямых свидетелей.

Все свидетели единодушны в том, что преступления совершались участниками одной группы, проводившей «зачистку» станицы. Никаких свидетельств того, что одновременно с действиями данной группы преступников или сразу же после ее отъезда в селе орудовала другая группа, не существует. Все свидетели указывают, что все преступления, включая поджоги домов и задержание впоследствии «исчезнувших» лиц, были совершены до отъезда бойцов «Востока» из Бороздиновской.

В этих условиях утверждение, сделанное сотрудниками прокуратуры, что задержание впоследствии исчезнувших гражданских лиц, поджоги домов и убийство Магомаза Магомазова были совершены не бойцами батальона «Восток», проводившими «спецоперацию», а иными лицами, возможно, «участниками НВФ», безосновательно. По мнению авторов, оно сигнализирует о намерении сотрудников прокуратуры совершить укрывательство особо тяжких преступлений.

54.4.2. Существование объединенного преступного предприятия

Свидетельства демонстрируют, что военные, совершавшие 4 июня 2005 г. преступления против гражданского населения в станице Бороздиновская, включая лейтенанта Мухади Азиева, майора Хамзата Гаирбекова и других военнослужащих батальона «Восток» 291-го мотострелкового полка 42-й мотострелковой дивизии, действовали согласованно в составе группы лиц. Одни из них (Гаирбеков, Азиев) приказывали совершать преступления, другие охотно и с энтузиазмом исполняли их приказания, получая удовольствие от причинения жертвам страданий. Все члены группы руководствовались желанием мести и убежденностью в коллективной ответственности жителей станицы из числа этнических аварцев за убийство отца одного из военнослужащих. Таким образом, преступления совершались с дискриминационным намерением в отношении членов определенной этнической группы.

Очевидно, что все участники операции были полны решимости:

– незаконно задерживать жителей станицы,

– с целью получения информации применять к тем из них, кто не является этническим чеченцем, физическое насилие;

– осуществлять посягательство на человеческое достоинство,

– терроризировать гражданское население станицы Бороздиновская, в том числе перечисленными насильственными действиями и угрозой их совершения, с применением оружия и специальных средств,

– и подвергнуть данное гражданское население коллективному наказанию.

Все названные преступления являлись общей первичной целью данной группы лиц.

Возможно, убийство, поджоги домов, грабежи и насильственное исчезновение 11 человек не были заранее согласованы всеми членами этой группы в общем плане или проекте. Однако несомненно, что в сложившихся обстоятельствах совершение этих преступлений одним или несколькими членами группы было обозримо для всех ее участников. Осуществляя массовые незаконные задержания мужчин, избиения, запугивание населения посредством открытия огня, любой разумный участник данной группы должен был осознавать усиленный риск того, что данные действия могут привести к смертельным случаям, ущербу имуществу, что незаконно задержанные лица могут быть доставлены в незаконное место содержания под стражей и после этого «исчезнуть» или подвергнуться внесудебным казням, что атмосфера террора будет использована для грабежей и т. д. При этом все члены группы охотно приняли на себя риск совершения данных преступлений.

Таким образом, участие всех данных лиц в преступлениях, совершенных в Бороздиновской 4 июня 2005 г., может быть описано в терминах третьей (расширенной) формы объединенного преступного предприятия.

Следовательно, все участники данного объединенного преступного предприятия должны считаться простыми соисполнителями всех преступлений, совершенных в составе группы, как согласованных в общем плане, так и тех, что были обозримы участникам плана, и риск совершения которых они приняли на себя охотно.

54.4.3. Вышестоящие должностные лица

Исполнители преступлений принадлежали к идентифицируемой группе военнослужащих, находившихся в подчинении вышестоящих должностных лиц: командира батальона «Восток», командира 291-го мотострелкового полка, командующего 42-й мотострелковой дивизии, командующего ОГВ(с) и руководителя РОШ. Командиром батальона «Восток» на момент совершения преступлений являлся подполковник Сулим Бекмирзаевич Ямадаев (раздел 25.9.5.1). Командиром 291-го мотострелкового полка по состоянию на 2005 г. (и, по всей вероятности, на момент совершения преступлений) являлся подполковник Игорь Витальевич Чистохин[22]. Командующим 42-й мотострелковой дивизии на момент совершения преступлений являлся генерал-майор Сергей Владимирович Суровикин (раздел 25.2.2).

В апреле 2005 г. в интервью корреспонденту «Красной звезды» Суровикин заявил: «Эти военнослужащие сейчас действуют против НВФ очень активно. Ежемесячно комбаты подполковники Какиев и Ямадаев докладывают мне о результатах спецопераций и предоставляют отчетные материалы. Причем каждый наградной на военнослужащих этих стрелковых батальонов подтверждается конкретными действиями, а также фото – и видеоотчетами»[23].

Обязанности командующего ОГВ(с) на момент совершения преступлений и вплоть до 27 июня 2005 г. исполнял генерал-лейтенант Вячеслав Александрович Дадонов. Руководителем РОШ на момент совершения преступлений являлся генерал-лейтенант Аркадий Леонидович Еделев (раздел 25.2.4).

Благодаря широкому резонансу рассматриваемых событий, а также учитывая, что все означенные лица входили в организованную государственную структуру с системой отчетности и мониторинга[24], не подлежит сомнению, что уже вскоре после событий они имели в своем распоряжении информацию, указывающую на совершение их подчиненными преступлений, включая (как мы показали в разделе 54.2) длящиеся преступления. Однако указанные лица не только не предприняли мер к их пресечению и расследованию, но и публично отрицали факт совершения преступлений своими подчиненными.

Так, командующий 42-й мотострелковой дивизии генерал-майор Сергей Суровикин 16 июня 2005 г. в интервью программе «Вести-Дагестан» заявил: «Разговоры о похищении батальоном «Восток» жителей Бороздиновской не имеют под собой никакой почвы и направлены на то, чтобы раскачать политическую ситуацию и опорочить честь и имя честного кадрового офицера, Героя России подполковника Ямадаева».

Руководитель РОШ генерал-полковник Аркадий Еделев 26 июня 2005 г. в беседе с журналистами заявил: «Спецоперации проводятся по боевым приказам, которые подписываю и я, а я такой приказ не подписывал. Прокуратура изъяла все документы в батальоне «Восток», в них тоже такого приказа нет» (из приговора в отношении Мухади Азиева следует, что боевые распоряжения №№ 0463 и 0464 об организации силами батальона «Восток» поисково-засадных мероприятий в окрестностях станицы Бороздиновская были в письменной форме отданы командиром в/ч 27777 (42-й мотострелковой дивизии), т. е. генерал-майором Сергеем Суровикиным; таким образом, Аркадий Еделев лгал).

Командир батальона специального назначения «Восток» Сулим Ямадаев заявил 28 июня 2005 г. в интервью журналу «Власть»: «Бороздиновская вообще не входила в наш квадрат… Кто был в Бороздиновской, я не знаю… Следователи сидят в батальоне уже пять дней, провели отстрелы всех видов оружия, и на мой батальон ничего нет, понимаешь? У меня все в порядке… Что я, среди бела дня пошлю свой батальон в село на зачистку? И мой батальон будет кричать: мы ямадаевцы, мы из батальона «Восток»? Если бы надо было что-то сделать, пошли бы ночью, так, что никто ничего не увидел бы» (учитывая наличие боевых распоряжений №№ 0463 и 0464, совершенно очевидно, что Сулим Ямадаев сознательно лгал)[25].

Данные лица не просто отказались расследовать преступления своих подчиненных, но и отказались пресечь длящиеся преступления в виде незаконного лишения свободы и насильственного исчезновения гражданских лиц. Тут возможно два варианта. В первом из них данные лица в момент получения информации о преступлениях, совершенных их подчиненными, знали, что 11 незаконно задержанных лиц уже казнены. В таком случае их действия образуют преступление по национальному праву в виде заранее не обещанного укрывательства особо тяжких преступлений (ст. 316 УК РФ) и преступление по международному праву в виде пособничества насильственному исчезновению гражданских лиц. Во втором варианте эти лица таким знанием не обладали. Таким образом, им было лишь известно, что их подчиненные незаконно удерживают гражданских лиц. В этой ситуации, отказываясь от пресечения преступления незаконного лишения свободы, они охотно принимали на себя усиленный риск совершения дальнейших преступлений. Действительно, данные лица знали, что существует широкомасштабная и систематическая практика пыток, убийств и исчезновений жителей Чеченской Республики после непризнанного задержания, и охотно приняли на себя риск совершения своими подчиненными подобных преступлений в отношении 11 незаконно задержанных жителей Бороздиновской. В таком случае их упущение является пособничеством и подстрекательством к двум преступлениям: незаконному лишения свободы с субъективной стороной в виде прямого намерения и насильственному исчезновению гражданских лиц с двумя формами вины – в виде прямого намерения (в отношении совершавшихся на данный момент их подчиненными действий) и безрассудства с необходимым элементом знания (в отношении обозримых последствий своего бездействия).

Как бы то ни было, в любом из указанных выше вариантов все означенные лица должны нести ответственность за собственное бездействие в соответствии с доктриной ответственности командиров и иных начальников.

54.4.4. Иные участники преступлений

Фактические обстоятельства позволяют нам установить еще одну группу лиц, на которых может быть возложена ответственность за преступления.

Как следует из записи в Книге учета сообщений дежурной части МВД ЧР, ряд должностных лиц, в обязанности которых входило пресечение и расследование преступлений, а именно прокурор Шелковского района Александр Владимирович Васильченко, начальник Шелковского РОВД майор милиции Шамиль Магомаев[26], следователи прокуратуры (очевидно, районной) Вишневский и Дутов, сотрудники следственного отдела РОВД (очевидно, Шелковского) Ликай, Умалатов, Висханов, а также другие должностные лица уже на следующий день после «зачистки», 5 июня 2005 г., обладали фактическим знанием о том, что 11 жителей Бороздиновской задержаны «военнослужащими батальона «Восток» МО РФ» и что «проводится проверка задержанных лиц на причастность к участию в НВФ».

Таким образом, они располагали информацией по меньшей мере о следующих длящихся преступлениях: незаконном задержании гражданских лиц и проведении в их отношении незаконных следственных действий или оперативных мероприятий. Очевидность этого утверждения связана с тем, что (1) военнослужащие не являются лицами, уполномоченными в соответствии с российским законодательством проводить какие-либо следственные действия или осуществлять функции дознания в отношении гражданских лиц или осуществлять в отношении этих лиц оперативно-розыскные мероприятия, в том числе проводить «проверки на причастность к участию в НВФ» и к любым другим видам преступлений, и (2) в случае задержания гражданского лица военнослужащим (что в исключительных случаях может быть правомерным), задержанный должен быть немедленно передан органам МВД или иным органам, наделенным правом осуществлять предварительное расследование в отношении подозреваемого (прокуратуре либо ФСБ).

Несмотря на очевидный характер совершавшихся преступлений, данные лица не предприняли необходимых мер для их пресечения. Не было ими предпринято и никаких мер для освобождения незаконно удерживаемых лиц или передачи их в предусмотренное законом место содержания под стражей. Этим они не только внесли существенный вклад в совершаемые на тот момент преступления, которые были для них очевидны, но и создали усиленный и обозримый риск совершения дальнейших преступлений в отношении задержанных, а именно пыток, убийств и насильственных исчезновений. Этот риск был принят данными должностными лицами охотно и фактически реализовался в совершении преступления насильственного исчезновения в отношении 11 жертв.

Таким образом, на данных лиц может быть возложена ответственность за пособничество и подстрекательство к преступлению незаконного лишения свободы гражданских лиц с формой вины в виде прямого намерения, и за пособничество и подстрекательство к преступлению насильственного исчезновения гражданских лиц с формой вины в виде безрассудства с необходимым элементом знания (в отношении обозримых последствий своего бездействия).

Для расследования рассматриваемых преступлений была создана оперативно-следственная бригада во главе со следователем прокуроры ОГВ(с) Владимиром Карпитским. Работа этой бригады осуществлялась под общим руководством прокурора ОГВ (с) Максима Топорикова в рамках возглавляемого им государственного органа. Данные должностные лица, несмотря на очевидные свидетельства того, что и задержание 11 гражданских лиц (это следует и из приговора в отношении Мухади Азиева), и их последующее насильственное исчезновение было осуществлено военнослужащими батальона «Восток», не предприняли эффективного расследования данного преступления. Напротив, расследование проводилось с фактической целью оградить предполагаемых преступников от уголовной ответственности. Таким образом, данные должностные лица отказались пресечь длящееся преступление (насильственное исчезновение), чем внесли существенный вклад в его совершение. Следовательно, их предположительное участие в данном преступлении может быть охарактеризовано как пособничество и подстрекательство.

54.5. ЛИЦА, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ОТВЕСТВЕННЫЕ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СОВЕРШЕННЫЕ В ХОДЕ КАРАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ В СТАНИЦЕ БОРОЗДИНОВСКАЯ 4 ИЮНЯ 2005 г.

54.5.1. Предполагаемая ответственность Мухарби Махарбековича Азиева, Хамзата Гаирбекова
и других лиц из числа военнослужащих батальона «Восток».

По состоянию на июнь 2005 г. Мухарби Махарбекович Азиев и Хамзат Гаирбеков являлись офицерами Вооруженных сил РФ в звании лейтенанта и майора соответственно и занимали должности командира роты (Азиев) и начальника разведки батальона «Восток» (Гаирбеков), входящего в состав 291-го мотострелкового полка 42-й Евпаторийской гвардейской мотострелковой дивизии Северо-Кавказского военного округа. Являясь офицерами, военнослужащими вооруженных сил Российской Федерации, принимающими участие в вооруженном конфликте немеждународного характера, они, в соответствии с международным правом и национальным законодательством, были обязаны соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, применимые нормы международного права прав человека, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящие должностные лица они также были обязаны принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, – для наказания совершивших их лиц.

4 июня 2005 г. данные лица совместно с другими военнослужащими батальона «Восток», в том числе своими подчиненными, около 14 часов прибыли в станицу Бороздиновская Шелковского района Чеченской Республики. Здесь, действуя совместно со своими подчиненными, а также иными неизвестными лицами в рамках объединенного преступного предприятия с общей первичной целью совершения преступлений против гражданского населения по мотивам мести, а именно незаконного задержания, жестокого обращения и пыток, терроризирования гражданского населения и осуществления коллективного наказания, и руководствуясь дискриминационным намерением в отношении представителей этнической группы аварцев, данные лица предположительно приняли участие в следующих действиях:

1. незаконном задержании неустановленного числа, но не менее 87 гражданских лиц, как преступлении против человечности;

2. применении пыток, жестоком обращении и посягательстве на человеческое достоинство в отношении неустановленного числа, но не менее 87 гражданских лиц, как военном преступлении и преступлении против человечности в виде пыток и других бесчеловечных актов;

3. терроризировании гражданского населения как военном преступлении и преступлении против человечности в виде других бесчеловечных актов;

4. осуществлении коллективного наказания гражданского населения как военном преступлении;

5. убийстве одного гражданского лица как военном преступлении и преступлении против человечности;

6. насильственном исчезновении 11 гражданских лиц как комплексном военном преступлении и преступлении против человечности;

7. уничтожении гражданской собственности в виде сожжения четырех домовладений гражданских лиц как военном преступлении;

8. разграблении имущества гражданских лиц как военном преступлении.

Преступления, перечисленные в пунктах 1-4 предыдущего абзаца, находились в пределах общей цели всех участников объединенного преступного предприятия и в пределах намерения, необходимого для совершения каждого из этих преступлений. Преступления, перечисленные в пунктах 4-8 предыдущего абзаца, были естественными и обозримыми последствиями общей цели объединенного преступного предприятия; его участники знали, что такие преступления могут стать возможным результатом общей цели объединенного преступного предприятия, и охотно приняли на себя риск их совершения.

Каждый из участников объединенного преступного предприятия самостоятельно или через своих подчиненных выполнял свои функции и внес значительный вклад в реализацию общей цели объединенного преступного предприятия. Каждый из участников объединенного преступного предприятия сознательно и намеренно участвовал в объединенном преступном предприятии, разделяя намерение других участников объединенного преступного предприятия или зная о естественных и обозримых последствиях их действий. Более того, когда преступления, перечисленные в пп. 4,5,7 и 8, фактически были совершены, участники объединенного преступного предприятия не отказались от реализации общей преступной цели, будучи полны решимости продолжать кампанию незаконных насильственных действий. Они продолжали преследовать общую первичную цель объединенного преступного предприятия.

Таким образом, Мухарби Махарбекович Азиев, Хамзат Гаирбеков а также иные лица из числа военнослужащих батальона «Восток», действовавшие совместно с ними в рамках описанного объединенного преступного предприятия, предположительно несут ответственность за все преступления, перечисленные в пунктах 1-8 настоящего раздела, как соисполнители.

При этом Мухарби Махарбекович Азиев не был привлечен к ответственности за все указанные преступления, а уголовное преследование за те преступления, что были вменены ему в вину, не было проведено независимо и беспристрастно и осуществлялось с фактической целью оградить данное лицо от уголовной ответственности.

54.5.2. Предполагаемая ответственность Сулима Бекмирзаевича Ямадаева, Сергея Владимировича Суровикина, Вячеслава Александровича Дадонова и Аркадия Леонидовича Еделева.

На момент совершения преступлений командиром батальона «Восток» являлся подполковник Сулим Бекмирзаевич Ямадаев, командующим 42-й мотострелковой дивизии – генерал-майор Сергей Владимирович Суровикин, исполняющим обязанности командующего ОГВ(с) – генерал-лейтенант Вячеслав Александрович Дадонов, руководителем РОШ – генерал-лейтенант Аркадий Леонидович Еделев.

Все указанные лица в июне 2005 г. являлись офицерами Вооруженных сил и МВД РФ, принимающими участие в вооруженном конфликте немеждународного характера. В силу данных обстоятельств в соответствии с международным правом и национальным законодательством они были обязаны соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, применимые нормы международного права прав человека, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящие должностные лица они также были обязаны принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, – для наказания совершивших их лиц. Кроме того, как командующий войсковым соединением, в соответствии с национальным законодательством, Сергей Суровикин обладал широкими полномочиями для соблюдения данной обязанности, в частности, осуществляя функцию органа дознания, т. е. обладал полномочиями возбуждать уголовные дела в отношении своих подчиненных, проводить по ним дознание и осуществлять неотложные следственные действия (раздел 24.2).

4 июня 2005 г. подчиненные данных лиц из числа военнослужащих батальона «Восток» совершили преступления, перечисленные в пунктах 1-8 раздела 54.2.1.

Получив в первые дни после совершения преступлений информацию о совершении своими подчиненными преступлений, данные лица отказались принять необходимые и разумные меры для расследования означенных преступлений и отказались пресечь длившиеся на тот момент преступления (continuing crime) в виде незаконного лишения свободы и насильственного исчезновения.

Таким образом, данные лица внесли существенный вклад в совершение преступлений в виде незаконного лишения свободы и насильственного исчезновения гражданских лиц, приняв тем самым участие в данных преступлениях в форме пособничества и подстрекательства.

Альтернативно данные лица, зная о том, что 11 жертв незаконного задержания уже убиты их подчиненными, отказались принять необходимые и разумные меры для наказания лиц, совершивших данное преступление.

Таким образом, Сулим Бекмирзаевич Ямадаев, Сергей Владимирович Суровикин, Вячеслав Александрович Дадонов и Аркадий Леонидович Еделев предположительно несут ответственность за:

– оказание пособничества в совершении военных преступлений и преступлений против человечности в виде незаконного лишения физической свободы и насильственного исчезновения 11 гражданских лиц и подстрекательство к данным преступлениям;

– отказ принять необходимые и разумные меры для наказания своих подчиненных, совершивших военные преступления и преступления против человечности в виде незаконного задержания неустановленного числа, но не менее 87 гражданских лиц; применения пыток, жестокого обращения и посягательства на человеческое достоинство в отношении неустановленного числа, но не менее 87 гражданских лиц; терроризирования гражданского населения; осуществления коллективного наказания гражданского населения; убийства одного гражданского лица; уничтожения гражданской собственности в виде сожжения четырех домовладений; разграбления имущества гражданских лиц.

Альтернативно Сулим Бекмирзаевич Ямадаев, Сергей Владимирович Суровикин, Вячеслав Александрович Дадонов и Аркадий Леонидович Еделев предположительно несут ответственность за отказ принять необходимые и разумные меры для наказания своих подчиненных, совершивших военные преступления и преступления против человечности в виде незаконного задержания неустановленного числа, но не менее 87 гражданских лиц; применения пыток, жестокого обращения и посягательства на человеческое достоинство в отношении неустановленного числа, но не менее 87 гражданских лиц; терроризирования гражданского населения; осуществления коллективного наказания гражданского населения; убийства одного гражданского лица; насильственного исчезновения 11 гражданских лиц; уничтожения гражданской собственности в виде сожжения четырех домовладений; разграбления имущества гражданских лиц.

54.5.3. Вопрос о предполагаемой ответственности Игоря Витальевича Чистохина

Предполагаемая ответственность подполковника Игоря Витальевича Чистохина, который в 2005 г. являлся командиром 291-го мотострелкового полка, может быть охарактеризована в тех же терминах, что и ответственность других вышестоящих должностных лиц, перечисленных в предыдущем разделе. Однако на настоящий момент в нашем распоряжении отсутствуют данные, позволяющие уверенно утверждать, что 4 июня 2005 г. Чистохин уже являлся командиром данной войсковой части, а следовательно, обладал эффективным контролем над лицами, предположительно совершившими преступления.

Таким образом, авторы оставляют данный вопрос открытым вплоть до получения достоверной информации о дате назначения Игоря Чистохина командиром или исполняющим обязанности командира 291-го мотострелкового полка.

54.5.4. Предполагаемая ответственность Александра Владимировича Васильченко, Шамиля Магомаева, Владимира Карпитского, Максима Топорикова и иных лиц

Данный раздел касается предполагаемой ответственности лиц, которые по национальному праву были обязаны принять меры для пресечения и расследования преступлений, но отказались от исполнения данной обязанности.

Следует отметить, что существуют определенные сомнения относительно того, могут ли считаться данные лица ответственными за бездействие в соответствии с доктриной ответственности вышестоящих должностных лиц (см. об этом раздел 58.2). Однако представители этой категории должностных лиц, несомненно, могут быть признаны ответственными за преступления по международному праву в случае, если будет доказано их участие в преступлении.

Приведенные в предыдущих разделах соображения показывают, что данные лица не только не провели эффективного расследования, но и приняли участие в совершении некоторых из преступлений в форме пособничества и подстрекательства.

На следующий день после проведения карательной операции прокурор Шелковского района Александр Владимирович Васильченко, начальник Шелковского РОВД майор милиции Шамиль Магомаев, следователи прокуратуры Вишневский и Дутов, сотрудники следственного отдела Ликай, Умалатов, Висханов а также другие должностные лица располагали информацией о совершавшихся в этот момент преступлениях: незаконном удержании 11 гражданских лиц и проведении в их отношении незаконных оперативных мероприятий. Имеющаяся в их распоряжении информация позволяла пресечь указанные преступления.

Отказавшись, вопреки своим должностным обязанностям, от пресечения данных преступлений, эти лица (1) внесли существенный вклад в совершение преступления незаконного лишения свободы гражданских лиц и (2) создали усиленный и обозримый риск совершения дальнейших преступлений в отношении 11 незаконно удерживаемых лиц. Этот риск был принят данными должностными лицами охотно и фактически реализовался в совершении преступления насильственного исчезновения в отношении 11 жертв.

Таким образом, данные лица предположительно несут ответственность за участие, в форме пособничества и подстрекательства, в преступлениях против человечности в виде незаконного лишения свободы и насильственного исчезновения 11 гражданских лиц.

Следователь военной прокуратуры ОГВ(с) Владимир Карпитский и прокурор военной прокуратуры ОГВ(с) Максим Топориков, располагая очевидными свидетельствами, что задержание 11 гражданских лиц в станице Бороздиновская 4 июня 2005 г. и их последующее насильственное исчезновение было осуществлено военнослужащими батальона «Восток», и будучи обязанными эффективно расследовать данные преступления, провели расследование с фактической целью оградить виновных от уголовной ответственности. Соответственно, Карпитский и Топориков внесли значительный вклад в длящееся преступление насильственного исчезновения.

Таким образом, данные лица предположительно несут ответственность за пособничество и подстрекательство к преступлению против человечности в виде насильственного исчезновения 11 гражданских лиц.

глава 55. предполагаемая индивидуальная ответственность

президента российской федерации владимира путина

55.1. ЭФФЕКТИВНЫЙ КОНТРОЛЬ ВЛАДИМИРА ПУТИНА НАД КОМАНДИРАМИ И ЛИЧНЫМ
СОСТАВОМ ФОРМИРОВАНИЙ, ПРИНИМАВШИХ УЧАСТИЕ В ВООРУЖЕННОМ КОНФЛИКТЕ

Путин Владимир Владимирович, 1952 г. р., с августа по 31 декабря 1999 г. являлся председателем правительства Российской Федерации. С 31 декабря 1999 г. (после отставки президента РФ Бориса Ельцина) и вплоть до 7 мая 2000 г. являлся исполняющим обязанности Президента Российской Федерации. 26 марта 2000 г. был избран, а 7 мая 2000 г. официально вступил в должность Президента Российской Федерации. 15 марта 2004 г. переизбран Президентом Российской Федерации на второй срок. Являлся Президентом Российской Федерации до 7 мая 2008 г., после чего сложил свои полномочия в связи с вступлением в должность нового Президента Российской Федерации и занял пост председателя правительства Российской Федерации.

Таким образом, с 31 декабря 1999 г. и вплоть до 7 мая 2008 г. Путин В. В. де-юре и де-факто осуществлял полномочия Президента Российской Федерации. В течение всего этого периода в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными законами и иными правовыми актами Российской Федерации, Путин В. В. являлся Верховным главнокомандующим Вооруженными силами Российской Федерации, осуществлял руководство Вооруженными Силами Российской Федерации, другими войсками, воинскими формированиями и органами; осуществлял руководство Министерством внутренних дел Российской Федерации и Федеральной службой безопасности Российской Федерации, осуществлял общее руководство государственными органами обеспечения безопасности, был наделен единоличными полномочиями по формированию руководящего состава данных органов безопасности, включая назначение и снятие с должностей (подробно о данных полномочиях см. раздел 23.2). В связи с данными полномочиями Владимир Путин осуществлял эффективный контроль над руководящими должностными лицами органов безопасности Российской Федерации: министром обороны Российской Федерации, начальником Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации, начальником Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации, командующими родов войск, включая Военно-воздушные силы, командующими военных округов, объединений, соединений и воинских частей министерства обороны; министром внутренних дел Российской Федерации, командующими округов, соединений и воинских частей Внутренних войск Российской Федерации; директором Федеральной Службы Безопасности, руководителями департаментов, территориальных управлений и иных органов ФСБ РФ. Также Владимир Путин обладал эффективным контролем над ОШ и каждым из его членов. Также Владимир Путин обладал эффективным контролем над командующим ОГВ(с), руководителем РОШ, их заместителями, командующими оперативных группировок, воинских частей и полицейских формирований, входящих в состав ОГВ(С).

Таким образом, в период по крайней мере с 1 января 2000 г. по 7 мая 2008 г. Путин Владимир Владимирович обладал де-юре и де-факто эффективным контролем над всеми органами безопасности Российской Федерации, включая командиров и личный состав вооруженных формирований, принимавших участие в вооруженном конфликте на Северном Кавказе.

55.2. ОБЯЗАННОСТИ ВЛАДИМИРА ПУТИНА СОБЛЮДАТЬ И ГАРАНТИРОВАТЬ СОБЛЮДЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА И МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Как глава государства, Верховный Главнокомандующий Вооруженными силами Российской Федерации и вышестоящее должностное лицо, осуществлявшее руководство вооруженными силами и иными органами безопасности ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, Путин Владимир Владимирович в соответствии с международными правом и национальными законодательством был обязан соблюдать нормы международного гуманитарного права, закрепленные в международных договорах Российской Федерации, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г., а также иные общепринятые законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, и гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными.

Кроме того, как Президент Российской Федерации, в соответствии с международным правом и национальным законодательством, Путин Владимир Владимирович был обязан соблюдать и гарантировать соблюдение своими подчиненными международных договоров Российской Федерации в области прав человека, в том числе норм, закрепленных в Международном пакте о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., иных применимых норм международного права прав человека.

Кроме того, как глава государства, Верховный главнокомандующий Вооруженными силами Российской Федерации и вышестоящее должностное лицо, осуществляющее руководство вооруженными силами и иными органами безопасности ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, Путин Владимир Владимирович в соответствии с международными правом и национальным законодательством:

– был обязан принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными и наказания совершивших их лиц;

– и имел все необходимые де-юре и де-факто полномочия для исполнения этой обязанности.

55.3. СОВЕРШЕНИЕ ПОДЧИНЕННЫМИ ВЛАДИМИРА ПУТИНА ПРЕСТУПЛЕНИЙ

В период осуществления Владимиром Путиным эффективного контроля над военными и полицейскими формированиями, задействованными в вооруженном конфликте на Северном Кавказе, его подчиненными были совершены широкомасштабные и систематические преступления против гражданского населения Чеченской Республики и лиц, прекративших принимать непосредственное участие в военных действиях.

Так, только в период с 1 января 2000 г. по 31 декабря 2005 г. и только в связи с событиями на территории Чеченской Республики (см. главу 41, раздел «а») подчиненными Путина Владимира Владимировича были совершены убийства не менее 1527 защищенных лиц, причем 635 из них были убиты в ходе нападений на гражданское население и неизбирательных нападений в виде огневых ударов (см. раздел 35.2.1), 446 из них были предварительно лишены свободы в связи с вооруженным конфликтом, а затем подвергнуты внесудебным казням (см. разделы 30.4 (7), 31.5.2 и 34.2), и еще 446 были убиты при иных обстоятельствах, в том числе в ходе эпизодов массовой резни гражданского населения, карательных операций типа «облава» и в других контекстах (см. разделы 30.4 (7) и 36.2). Кроме того, в течение 2000 г. в результате пыток, жестокого обращения и отказа в предоставлении медицинской помощи умерло не менее 35 лиц, задержанных подчиненными Путина В. В. в связи с непосредственным участием в вооруженном конфликте и оказавшихся во власти российской стороны конфликта.

В этот же период и на той же территории подчиненные Путина В. В. подвергли насильственным исчезновениям не менее 1468 защищенных лиц, включая лиц, незаконно лишенных свободы в ходе карательных операций (раздел 30.4 (6)), лиц, незаконно лишенных свободы вне контекста карательных операций (раздел 31.5.5), а также лиц, прекративших принимать участие в военных действиях и оказавшихся во власти российской стороны (раздел 34.2).

В тот же период и на той же территории подчиненные Путина В. В. подвергли пыткам, различным видам жестокого обращения и посягательству на человеческое достоинство не менее 10031 человека из числа защищенных лиц, в том числе в контексте карательных операций (раздел 30.4 (5)), незаконного лишения свободы, не связанного с контекстом карательных операций (раздел 31.4.1), включая совершенные в отношении лиц, не являвшихся объектом незаконных задержаний (раздел 31.3.2), а также прекративших принимать участие в военных действиях и оказавшихся во власти противоположной стороны (раздел 34.2), и в обстоятельствах, не связанных с лишением свободы (глава 37). В ряде случаев формой пытки являлись изнасилования (раздел 40.2).

В тот же период и на той же территории подчиненные Путина В. В. причинили серьезные телесные повреждения или умственное расстройство не менее чем 1029 защищенным лицам, в том числе в ходе нанесения ударов (раздел 35.2.1), проведения карательных операций, применения пыток и жестокого обращения и покушений на убийство (раздел 36.2).

В тот же период и на той же территории подчиненные Путина В. В. незаконно лишили свободы не менее 20223 защищенных лиц, в том числе в ходе карательных операций (раздел 30.4 (3)) и в других контекстах (раздел 31.4.1).

Кроме того, в тот же период и на той же территории подчиненными Путина В. В. были совершены нападения на гражданские объекты, повлекшие широкомасштабные разрушения городов и сел (раздел 15.4.3), включая нападения на медицинские учреждения и иные особо защищенные объекты (разделы 40.4), разграбления и уничтожение гражданской собственности, не оправданные военной необходимостью (глава 38).

Данные действия явились серьезными нарушениями статьи 3, общей для Женевских Конвенций, Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям, иных норм международного гуманитарного права, применимых к контексту вооруженного конфликта немеждународного характера, а также применимых норм международного права прав человека.

В сете фактических обстоятельств совершения данных деяний и применимых норм международного уголовного права эти преступления должны быть квалифицированы как военные преступления в виде:

– убийств (глава 30, раздел 31.5, глава 32, раздел 34.2, главы 34-36, раздел 36.2);

– пыток, жестокого обращения и посягательства на человеческое достоинство (глава 30, раздел 31.4, глава 32, глава 34, глава 37, раздел 40.2);

– изнасилований и насильственных действий сексуального характера (раздел 40.2);

– насильственных исчезновений (глава 30, разделы 31.5.5-31.5.6, главы 32, 34);

– нападений на гражданское население (главы 30, 35),

– нападений неизбирательного характера и непропорциональных нападений (глава 35);

– нанесения ударов по охраняемым объектам или совершения иного вида нападений на охраняемые объекты (глава 35, раздел 40.4);

– разграбления (глава 38);

– уничтожения гражданского имущества (глава 38);

– использования живого щита (раздел 40.3);

– коллективных наказаний (глава 30, в особенности раздел 30.4.4, а также раздел 35.2.6 (б));

– терроризирования гражданского населения (раздел 46.2.2),

а также, учитывая широкомасштабный и систематический характер нападений на гражданское население, совершаемых при участии государства и государственных организаций, как преступления против человечности в виде:

– убийств (глава 30, раздел 31.5, глава 32, раздел 34.2, главы 34-36, раздел 36.2);

– незаконного лишения физической свободы (глава 29, глава 30, раздел 31.3, глава 32);

– пыток (глава 30, раздел 31.4, глава 32, глава 34, глава 37, раздел 40.2);

– насильственных исчезновений людей (глава 30, разделы 31.5.5-31.5.6, главы 32, 34);

– преследований (в связи с дискриминационным характером ряда нападений, раздел 46.3.1);

– преступлений против человечности в виде других бесчеловечных актов аналогичного характера, заключающихся в умышленном причинении сильных страданий или серьезных телесных повреждений или серьезного ущерба психическому или физическому здоровью, (главы 29-32, 34-35,37-38, 40), включая терроризирование гражданского населения (46.2.2).

55.4. ФАКТИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О СОВЕРШЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ

Существует огромный массив фактических обстоятельств, презюмирующих фактическое знание Владимира Путина о преступлениях, которые были совершены его подчиненными. Кроме того, что Владимир Путин, как глава государства, стоял во главе государственных структур, включающих систему отчетности, контроля и мониторинга, эти обстоятельства включают:

– издание документов международных организаций, включая ООН и Совет Европы, содержащих сообщения о преступлениях и требования их пресечения, предотвращения и наказания;

– вынесение решений Европейским судом по правам человека 27 решений по существу жалоб жителей Чеченской Республики против Российской Федерации, в которых содержатся подробные сведения о совершенных преступлениях (имеются в виду решения, вынесенные во время нахождения Владимира Путина в должности Президента РФ);

– отправка и публикация неправительственными организаций открытых обращений к Владимиру Путину с описанием преступлений и требованиями их пресечения, предотвращения и наказания;

– публикация неправительственными организациями докладов и документов, содержащих подробную информацию о преступлениях, включая случаи непосредственного вручения Владимиру Путину данных публикаций;

– многочисленные сообщения о преступлениях в российских и зарубежных СМИ.

Информацию о готовящихся и совершаемых преступлениях Владимир Путин начал получать еще будучи председателем правительства Российской Федерации. Приведем лишь некоторые примеры информации, о которой Владимир Путин знал и имел основание знать.

5 октября 1999 г. международная правозащитная организация «Хьюман Райтс Вотч» (далее – ХРВ) направила Владимиру Путину открытое письмо в связи с его заявлением относительно размещения беженцев в занятых федеральными силами районах Чечни. ХРВ указала, что эти районы «могут легко превратиться в место будущих военных действий». В связи с этим ХРВ указала Владимиру Путину на то, что «направление беженцев в такие районы будет безрассудным риском для их жизни и вопиющим нарушением Россией ее международных обязательств защищать беженцев от насильственного возвращения туда, где существует угроза их жизни или безопасности»[1]. Предостережение ХРВ оказалось обоснованным. Так, 5 февраля 2000 г. село Катыр-Юрт Ачхой-Мартановского района, которое федеральная сторона в одностороннем порядке объявила «зоной безопасности», и в котором она сосредоточила тысячи перемещенных лиц, подверглось мощному артиллерийскому обстрелу и ракетно-бомбовому удару со стороны российских войск, что привело к гибели и ранениям значительного числа гражданских лиц, включая детей (см. раздел 35.2.6.2).

26 октября 1999 г. Правление российского общества «Мемориал» направило председателю правительства РФ Владимиру Путину и министру обороны РФ Игорю Сергееву письмо, в котором указало на риск, которому подвергаются жители г. Грозного и других населенных пунктов в связи с военными действиями, и потребовало обеспечить эффективные условия для их эвакуации в безопасные районы, в том числе продлив действия обещанных российскими властями на 29 октября 1999 г. «гуманитарных коридоров» не менее чем на неделю. Правление «Мемориала» указало, что продолжение боевых действий без выполнения этих условий будет преступным. Однако 29 октября даже обещанные «гуманитарные коридоры» не были открыты вовсе, а колонны беженцев, пытавшихся эвакуироваться в безопасные районы, были подвергнуты прицельным ударам со стороны российской авиации и артиллерии, в ходе которых было убито и ранено значительное число гражданских лиц, включая детей (см. разделы 28.2.2, 35.2.3, 35.2.6.3).

30 октября 1999 г. Международный Комитет Красного Креста (МККК) выпустил пресс-релиз, в котором сообщалось, что 29 октября 1999 г. колонна машин, среди которых находилось пять машин Чеченского Комитета Красного Креста, пыталась пересечь границу с Ингушетией, но на КПП была развернута назад и возвращалась в Грозный. Все пять автомобилей были обозначены знаками Красного Креста, а грузовик нес красный крест на крыше. Они были обстреляны ракетами с самолетов, в результате чего двое сотрудников Красного Креста были убиты, а третий – ранен. Ряд других машин также был поражен, в результате чего погибло 25 и было ранено свыше 70 гражданских лиц[2].

4 ноября 1999 года в своей Резолюции 1201 (1999) Парламентская Ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) призвала Российскую Федерацию «не применять авиационные бомбардировки против гражданского населения».

7 декабря 1999 года в связи с заявлением российского командования о том, что никто из лиц, оставшихся в Грозном после завершения срока ультиматума, не буден оставлен в живых, свое заявление сделал президент США Билл Клинтон, а Европейский Союз заявил о возможности экономических санкций (см. раздел 28.2.2). В середине – второй половине декабря 1999 г. в российских и зарубежных СМИ, включая российское телевидение, разразился скандал в связи с массовыми преступлениями, совершенными подразделениями, находившимися под командованием генерал-майора Владимира Шаманова в селе Алхан-Юрт Урус-Мартановского района Чеченской Республики (см. раздел 30.4.3 (в) и главу 49). 28 декабря 1999 г. ХРВ направила Владимиру Путину открытое письмо с описанием фактических обстоятельств убийств по меньшей мере 17 гражданских лиц, изнасилований, разграбления села, и сообщила о предполагаемой ответственности генерал-майора Владимира Шаманова за отказ пресечь данные преступления и наказать виновных в них лиц, а также о своей обеспокоенности отказом и.о. Генерального прокурора РФ Владимира Устинова расследовать данные преступления. ХРВ указала Владимиру Путину на то, что «действия российских солдат в Алхан-Юрте являются нарушением Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям 1949 г.»[3].

30 декабря 1999 г. Международный Комитет Красного Креста резко осудил Россию за применение в Чечне вакуумных бомб, охарактеризовав использование этого оружия как нарушение международного гуманитарного права[4].

***

После того, как Владимир Путин приступил к исполнению обязанностей Президента РФ и Верховного Главнокомандующего, информация о совершенных преступлениях поступала ему в еще больших объемах.

Так, 27 января 2000 года в своей Рекомендации 1444 (2000) ПАСЕ «осудила как полностью неприемлемое текущее ведение военной операции в Чечне с ее трагическими последствиями для большого количества гражданского населения республики», заявила, что в результате неизбирательного и несоразмерного применения военной силы мирное население в Чечне страдает от серьезного нарушения таких основных прав человека, как право на жизнь, право на свободу и право на безопасность» и призвала «прекратить атаки против гражданского населения».

10 февраля 2000 г. исполнительный директор Отделения ХРВ по Европе и Центральной Азии Холли Картнер направил исполняющему обязанности Президента РФ Владимиру Путину письмо «с настоятельной просьбой о проведении решительного расследования действий федеральных войск в Старопромысловском районе Грозного», где, по данным организации, «российские военнослужащие казнили без суда по меньшей мере 38 мирных жителей». В письме содержался поименный список жертв, а к письму прилагался доклад объемом около 20 страниц с подробным изложением обстоятельств совершенных злодеяний. Также в письме сообщалось, что после перехода под контроль российских сил села Алхан-Юрт «военнослужащими были убиты по меньшей мере 17 мирных жителей; после этого они активно занялись грабежами, много домов было сожжено», и что «документально зафиксированы также несколько случаев изнасилований со стороны российских солдат». ХРВ призвала Владимира Путина «провести решительное расследование военных преступлений, описанных в прилагаемом докладе», обратила внимание на то, «что, несмотря на обещания разобраться в нарушениях в Алхан-Юрте, российское командование, как представляется, практически ничего не сделало для привлечения виновных к ответственности и допустило повторение такого рода нарушений», напомнила, что «международное право обязывает Россию расследовать вышеупомянутые преступления и привлекать виновных к ответственности» и настоятельно попросила Владимира Путина «взять расследование этих военных преступлений под личный контроль»[5].

17 февраля 2000 года Европейский Парламент в своей «Резолюции по делу Андрея Бабицкого, о свободе средств массовой информации и правах человека в Чечне» сообщает «о гражданских жертвах военного конфликта в Чечне, убитых во время целиком неизбирательных и непропорциональных атакующих действий Российских Федеральных Сил», и «напоминает им о том, что произвольные аресты, жестокое обращение с гражданскими лицами и убийство гражданских лиц приводит виновных к обвинению последних в военных преступлениях и преступлениях против человечности».

6 апреля 2000 года в своей Рекомендации 1456 (2000) ПАСЕ заявила, «что Россия нарушила и продолжает нарушать ряд своих наиболее важных обязательств <…> по международному гуманитарному праву», и осудила, в частности, «полное и преднамеренное разрушение Грозного – наиболее вопиющий пример неизбирательных и несоразмерных военных действий, которые стоили жизни сотням, а может быть, тысячам гражданских лиц, <…> продолжающиеся нападения на гражданское население, начиная с применения воздушных бомбардировок в густонаселенных районах и кончая военными преступлениями федеральных войск, включая убийства и изнасилования гражданских лиц; <…> изнасилования – жестокое средство ведения военных действий – в отношении чеченских женщин и девушек». Ассамблея потребовала от России «незамедлительно прекратить <…> плохое обращение и преследования гражданских лиц и некомбатантов в Чеченской Республике российскими федеральными войсками <…> разрешить проведение независимых расследований нарушений прав человека и военных преступлений в Чеченской Республике; осуществить <…> уголовное преследование <…> военнослужащих федеральных войск, участвовавших в военных преступлениях».

25 апреля 2000 года в своей Резолюции «Ситуация в Чеченской Республике Российской Федерации» Комиссия ООН по правам человека, «проявляя глубокую озабоченность в связи с продолжающейся жестокостью в республике Чечня Российской Федерации, в частности, в связи с отчетами, указывающими на непропорциональное и неизбирательное использование Российских вооруженных сил, включая атаки против гражданских лиц», призвала Правительство Российской Федерации «срочно установить в соответствии с признанными международными стандартами национальную, широкомасштабную и независимую комиссию по незамедлительному рассмотрению предполагаемых нарушений прав человека и нарушений международного гуманитарного права, совершенных в республике Чечня».

15 сентября 2000 г. исполнительный директор ХРВ Кеннет Рос направил Президенту РФ Владимиру Путину открытое письмо в связи с решением Российской Федерации подписать Римский Статут МУС. В документе, в частности, сказано: «Как Вам известно, юрисдикция Международного уголовного суда, действуй он сегодня, могла бы распространяться на такого рода нарушения, которые, как утверждается, происходят в Чечне, только если бы Ваше правительство не провело независимого и беспристрастного расследования и, в случае необходимости, не предприняло мер к судебному преследованию. «Хьюман Райтс Вотч» на протяжении последних девяти месяцев не только тщательно документально фиксировала нарушения в Чечне, но и анализировала реакцию Вашего правительства. К сожалению, наша переписка и встречи с должностными лицами прокуратуры и других ведомств свидетельствуют о том, что настоящего расследования совершаемых в Чечне жестокостей не проводится. Не принижая нашего уважения и высокой оценки подписания Россией Римского статута, мы выражаем надежду, что это решение служит параллельно проявлением намерения немедленно ввести в действие его принципы в чеченском контексте»[6].

15 февраля 2001 г. Европейский Парламент принял Резолюцию по ситуации в Чечне, в которой выражается глубокая обеспокоенность «сообщениями <…> о серьезных и крупномасштабных нарушениях международного гуманитарного права в Чечне».

20 апреля 2001 г. в Резолюции № 2001/24 Комиссия по правам человека ООН выражает беспокойство в связи с сообщениями о «несоразмерном и неизбирательном применении силы российскими военными, в том числе о нападениях на гражданских лиц», решительно осуждает продолжающееся несоразмерное и неизбирательное применение силы российскими военными, <…> призывает правительство Российской Федерации соблюдать все его международные обязательства в области <…> гуманитарного права <…> и принимать все меры для защиты гражданского населения».

19 ноября 2001 г., накануне Гражданского форума, организованного Администрацией Президента РФ, группа руководителей наиболее влиятельных неправительственных правозащитных организаций России направила Владимиру Путину открытое письмо с сообщением о преступлениях, совершаемых в Чечне, в котором, в частности, указала: «За преступления, совершенные в Чеченской Республике, несут ответственность не только те, кто их совершил. Эти люди должны быть наказаны в соответствии с российскими и международными нормами права. Но ответственность лежит и <…> в особенности, на Вас, – главе государства и Верховном главнокомандующем вооруженными силами страны»[7]. К письму были приложены 12 документов, содержащие сведения о сотнях конкретных преступлений, совершенных представителями ОГВ(с), включая анкетные данные жертв и свидетелей[8].

2 апреля 2003 г. в Резолюции № 1323, ПАСЕ констатировала, что в Чечне создан климат безнаказанности в отношении преступлений, совершаемых представителями федеральных сил, и предложила международному сообществу «рассмотреть возможность создания трибунала по военным преступлениям и преступлениям против человечности в Чеченской Республике» (подробно об этой резолюции см. в разделе 0.1).

14 ноября 2003 г. Комитет ООН по правам человека принял «Заключительные замечания», в пункте 13 которых указал: «Комитет по-прежнему глубоко озабочен продолжающимися обоснованными сообщениями о нарушениях прав человека в Чеченской Республике, включая внесудебные казни, исчезновения и пытки, в том числе изнасилования. Комитет отмечает, что хотя около 54 сотрудников МВД и военнослужащих понесли уголовное наказание по фактам преступлений в отношении гражданского населения в Чечне, вызывает озабоченность тот факт, что обвинения и вынесенные приговоры представляются не соответствующими тяжести совершенных нарушений прав человека. Комитет также озабочен тем, что расследование ряда массовых преступлений и убийств гражданского населения в 1999 и 2000 гг. в населенных пунктах Алхан-Юрт, Новые Алды и в Старопромысловском районе г. Грозный до сих пор не завершено»[9].

10 декабря 2003 года на встрече с представителями неправительственных правозащитных организаций, в присутствии множества свидетелей член президентской комиссии по правам человека Светлана Ганнушкина лично вручила Владимиру Путину экземпляр книги ПЦ «Мемориал» «Здесь живут люди. Чечня: хроника насилия. Часть 1. Июль – декабрь 2000 г.». В данном издании объемом более 500 страниц в хронологическом порядке, с деталями, анкетными данными, а в ряде случаев с указанием предположительно ответственных лиц и подразделений, перечисляются сведения о сотнях преступлений, совершенных в указанный период времени; обобщаются данные почти о пятистах убитых жителях Чеченской Республики. По свидетельству очевидцев, Владимир Путин напряженно листал книгу в течение встречи (см. подробнее в разделе 28.2.5).

24 февраля 2005 г. Европейский суд по правам человека вынес в пользу заявителей три первых решения по делам, связанным с преступлениями представителей силовых структур РФ против гражданского населения Чеченской Республики. С этого момента за оставшееся время президентства Владимира Путина ЕСПЧ вынес в общей сложности 27 решений по существу нарушений Российской Федерацией фундаментальных прав человека, включая право на жизнь, личную неприкосновенность, защиту от пыток и жестокого обращения и т. д.

Ниже приводится перечень решений с перечислением нарушенных статей Европейской конвенции и краткой фабулой дела.

Номер по порядку	Заявитель, номер жалобы	Дата вынесения решения по существу	Нарушенные статьи Конвенции	Фабула дела
1.	Хашиев и Акаева против России, (57942/00 и 57945/00)	2005-02-24	Статья 2 в отношении смертей родственников заявителей. Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 3 в отношении неэффективного расследования предполагаемого применения пыток. Статья 13.	Убийство пяти гражданских лиц, включая одну женщину, в Старопромысловском районе Грозного в январе 2000 года.
2.	Исаева против России, (57950/00)	2005-02-24	Статья 2 в отношении обязательства государства защитить право на жизнь заявительницы, ее сына и трех племянниц. Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 13.	Массовая гибель гражданского населения в результате массированных артиллерийских и ракетно-бомбовых ударов по селу Катыр-Юрт 4 февраля 2000 года.
3.	Исаева, Юсупова и Базаева против России, (57947/00, 57948/00 и 57949/00)	2005-02-24	Статья 2 в отношении обязательства государства защитить право на жизнь трех заявителей и двух детей первого заявителя. Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 1 Протокола 1 к Конвенции в отношении третьего заявителя. Статья 13.	Расстрел колонны беженцев ракетами «воздух – земля» 29 октября 1999 года на автотрассе Ростов – Баку в районе села Шаами-Юрт.
4.	Базоркина против России, (69481/01)	2006-07-27	Статья 2 в отношении исчезновения Хаджи-Мурата Яндиева. Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 3 в отношении непредставления защиты сыну заявительницы от унижающего достоинство обращения. Статья 3 в отношении заявительницы. Статья 5. Статья 13 в отношении нарушений статей 2 и 3.	2 февраля 2000 года вышедший из строя вследствие ранения чеченский комбатант Хаджи-Мурат Яндиев был задержан в больнице в селе Алхан-Кала. После приказа расстрелять задержанного, отданного начальником штаба ОГВ(с), первым заместителем командующего ОГВ(с) от МО генерал-полковником Александром Барановым Яндиев бесследно исчез.
5.	Эстамиров и другие против России, (60272/00)	2006-10-12	Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 2 в отношении смерти родственников заявителей. Статья 13.	Внесудебная казнь пяти членов семьи Эстамировых 5 февраля 2000 года в октябрьском районе г. Грозного. Среди казненных – годовалый мальчик и беременная женщина.
6.	Лулуев и другие против России, (69480/01)	2006-11-09	Статья 2 в отношении исчезновения и смерти Нуры Лулуевой. Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 3 в отношении заявителей. Статья 5. Статья 13 в отношении нарушений статей 2.	Незаконное задержание Нуры Лулуевой, ее двоюродных сестер и нескольких других лиц на Северном базаре г. Грозного в июне 2000 года. В марте 2001 года их тела со следами насильственной смерти были обнаружены в массовом захоронении на территории дачного поселка вблизи главной военной базы федеральных сил «Ханкала».
7.	Имакаева против России, (7615/02)	2006-11-09	Статья 2 в отношении исчезновения. Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 3 в отношении заявителя. Статья 5 в отношении отца и сына Имакаевых. Статья 13 в отношении нарушений статей 2 и 3. Статья 38 §1 (a).	Саид-Хусейн Имакаев был задержан российскими военными в декабре 2000 года, когда он возвращался домой с рынка. Он бесследно исчез. В феврале 2002 года его отец, Саид-Магомед, подал жалобу в Европейский суд. Он был задержан российскими военными 2 июня 2002 года в своем доме и также бесследно исчез.
8.	Читаев и Читаев против России, (59334/00)	2007-01-18	Статья 3. Статья 3 в отношении эффективного расследования. Статья 5 в отношении непризнанного задержания заявителей. Статья 5 §4 в отношении отсутствия юридического основания досудебного содержания под стражей. Статья 5 §1 (c) в отношении предварительного содержания под стражей в период с 19 июня по 4 октября 2000. Статья 5 §3 в отношении права заявителей на избрание меры пресечения, не связанной с лишением свободы. Статья 5 §5 в отношении права на компенсацию в связи с незаконным содержанием под стражей. Статья 13.	Российские военнослужащие задержали Арби и Адама Читаевых в апреле 2000. Братьев содержали в ИВС Чернокозово до освобождения в сентябре того же года. Оба подвергались пыткам и жестокому обращению. Обвинения в их адрес были сняты вскоре после их освобождения..
9.	Байсаева против России, (74237/01)	2007-04-05	Статья 2 в отношении исчезновения Шахида Байсаева. Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 3 в отношении заявителя. Статья 5 в отношении Шахида Байсаева. Статья 38 §1 (a).	Задержание Шахида Байсаева во время «зачистки» в районе села Побединское 2 марта 2000 года. В августе 2000 российские военные продали Байсаевой видеокассету с записью незаконного задержания ее мужа, который впоследствии был убит.
10.	Ахмадова и Садулаева против России, (40464/02)	2007-10-05	Статья 2 в отношении Шамиля Ахмадова. Статья 2 в отношении непроведения эффективного расследования. Статья 3 в отношении обеих заявительниц. Статья 5 в отношении Шамиля Ахмадова. Статья 13 в связи с нарушениями статей 2 и 3. Статья 38 §1 (a).	Шамиль Ахмадов был задержан в марте 2001 года в Аргуне во время «зачистки». Позже его тело было найдено недалеко от города Аргун, тела других задержанных – в массовых захоронениях.
11.	Битиева и X против России, (57953/00 and 37392/03)	2007-06-21	Статья 38 §1 (a). Статья 3 в отношении первого заявителя. Статья 5 в отношении первого заявителя. Статья 2 в отношении убийства четырех членов семьи второго заявителя. Статья 2 в отношении неэффективного расследования обстоятельств убийства. Статья 13 в связи с нарушениями статей 2 и 3.	Расстрел членов семьи Зуры Битиевой 21 мая 2003 года российскими военными. Убийство произошло после подачи жалобы в Европейский суд по правам человека в связи с жестоким обращением с ней и ее сыном во время незаконного содержания под стражей в Чернокозово в январе-феврале 2000 года.
12.	Алихаджиева против России, (68007/01)	2007-07-05	Статья 2 в отношении исчезновения Руслана Алихаджиева. Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 3 в отношении заявителя. Статья 5 в отношении Руслана Алихаджиева. Статья 13 в связи с нарушениями статей 2 и 3.	Насильственное исчезновение спикера парламента непризнанной ЧРИ Руслана Алихаджиева после задержания 17 мая 2000 года.
13.	Магомадов и Магомадов против России, (68004/01)	2007-07-12	Статья 2 в отношении исчезновения Магомадова. Статья 2 в отношении непроведения эффективного расследования. Статья 3 в отношении заявителей. Статья 5 в отношении Магомадова.	Исчезновение жителя села Курчалой в ходе спецоперации 2 октября 2000 года.
14.	Мусаев, Лабазанова и Магомадов против России, (57941/00, 58699/00, и 60403/00)	2007-07-26	Статья 2 в отношении убийства 11 родственников заявителей. Статья 2 в отношении непроведения эффективного расследования. Статья 3 в отношении пытки первого заявителя. Статья 13 в отношении нарушении статьи 2.	Массовое убийство гражданского населения в поселке Новые Алды 5 февраля 2000 г.
15.	Мусаева и другие против России, (74239/01)	2007-07-26	Статья 2 в отношении убийства двух человек. Статья 2 в отношении неэффективного расследования. Статья 3 в отношении обращения, которому подверглась жертва. Статья 5. Статья 13 в отношении нарушении статей 2 и 3. Статья 38 §1 (a).	Незаконное задержание жителей села Гехи в ходе спецоперации в августе 2000 года и их последующее убийство. Спустя месяц тела обнаружены в массовом захоронении.
16.	Махаури против России, (58701/00)	2007-10-04	Статья 2 в отношении неэффективного расследования обстоятельства преступления. Статья 2 в отношении покушения на заявителя. Статья 13 в связи со статьей 2.	Внесудебная казнь трех женщин в Грозном в январе 2000 года.
17.	Гончарук против России, (58643/00)	2007-10-04	Статья 2 в отношении неэффективного расследования обстоятельств преступления. Статья 2 в отношении покушения на жизнь заявителя. Статья 13 в связи со статьей 2.	Внесудебная казнь шести жителей Старопромысловского района г. Грозного в январе 2000 года.
18	Гойгова против России, (74240/01)	2007-10-04	Статья 2 в отношении неэффективного расследования обстоятельств убийства матери и брата заявителя. Статья 2 в отношении убийства матери и брата заявителя. Статья 3 в отношении того, что государство не защитило двух родственников заявителя от пытки. Статья 13 в связи со статьей 2.	Мать заявительницы получила осколочное ране- ние в ходе обстрела Старопромысловского района г. Грозный 19 января 2000 года. Ее пытались вывезти на тележке трое мужчин. На блокпосту российские военные убили женщину выстрелом в голову, мужчин увели. Их тела со следами насильственной смерти были обнаружены 10 февраля 2000 г.
19.	Медов против России, (1573/02)	2007-11-08	Статья 3 (неэффективное расследование жалоб на жестокое обращение). Статья 13.	Пытки в месте содержания «Чернокозово» в январе 2000 года.
20.	Хамила Исаева против России, (6846/02)	2007-11-15	Статья 2 (исчезновение и неэффективное расследование). Статья 5. Статья 13.	Исчезновение жителя села Алхан-Кала в ходе спецоперации 29 апреля 2001 года.
21.	Хамидов против России, (72118/01)	2007-11-15	Статья 8 Конвенции и статья 1 Протокола 1 в отношении временного захвата собственности подразделениями МВД. Статья 8 Конвенции и статья 1 Протокола 1 в отношении причиненного ущерба. Статья 6 пар. 1 Конвенции в отношении отказа в доступе к суду. Статья 6 пар. 1 Конвенции в отношении задержки исполнения судебного решения. Статья 6 пар.1 Конвенции в отношении нерассмотрения требований заявителя о компенсации.	Незаконный захват собственности и размещение подразделения МВД с последующим нанесением ущерба.
22.	Кукаев против России, (29361/02)	2007-11-15	Статья 2 (исчезновение и смерть). Статья 2 (неэффективное расследование). Статья 3 (страдания, причиненные родственникам исчезновением и неэффективным расследованием).	Исчезновение сотрудника чеченского ОМОНа в ноябре 2000 года после задержания российскими военными во время зачистки на рынке Грозного. Последующее обнаружение трупа в апреле 2001 года именно там, где его видели живым в последний раз.
23.	Тангиева против России, (57935/00)	2007-11-29	Статья 2 (в отношении смерти родственников заявителей и в отношении неэффективного расследования). Статья 13 в связи со статьей 2.	Убийство четырех человек в Грозном в январе 2000 года в ходе спецоперации.
24.	Зубайраева против России, (67797/01)	2008-01-10	Статья 2 (в отношении смерти родственников заявителей и в отношении неэффективного расследования). Статья 13.	Убийство жителя села Старые Атаги 17 сентября 2000 г. при проведении спецоперации.
25.	Хациева и др. против России, (5108/02)	2008-01-17	Статья 2 (в отношении смерти родственников заявителей и в отношении неэффективного расследования). Статья 13.	Немотивированный обстрел группы косарей в окрестностях ингушской деревни Аршты в августе 2000 г. Убийство двух человек.
26.	Азиев и Азиева против России, (77626/01)	2008-03-20	Статья 38 §1 (a) Статья 2. Статья 2 в отношении неэффективного расследования «исчезновения». Статья 3 в отношении заявителей. Статья 5.	Насильственное исчезновение двух гражданских лиц 24 сентября 2000 года в ходе «зачистки» в Грозном.
27.	Капланова против России, (7653/02)	2008-04-29	Статья 2 в отношении нарушения права на жизнь в отношении Исы Капланова и Руслана Садулаева. Статья 2 в отношении неэффективного расследования обстоятельств их насильственного исчезновения. Статья 5 в отношении Исы Капланова и Руслана Садулаева. Статья 13 в отношении предполагаемого нарушения статьи 2. Статья 38 §1 (a) в связи с отказом государства предоставить Суду необходимые документы	Насильственное исчезновение трех жителей города Грозный в мае 2001 года.

Выше мы привели сведения лишь о некоторых документах, которые направлялись или вручались непосредственно Владимиру Путину, или с содержанием которых он должен был быть знаком в силу занимаемой должности главы государства.

Массив иных свидетельств и отчетов о преступлениях в Чечне, которые находились и продолжают находиться в открытым доступе, поражает своим объемом. Во-первых, это материалы неправительственных правозащитных организаций. Так, за период нахождения Владимира Путина в должности Президента и Верховного Главнокомандующего Вооруженными силами РФ правозащитный центр «Мемориал» на русском языке опубликовал в на своем сайте в сети Интернет свыше 600 докладов, документов, заявлений, обращений, пресс-релизов и иных материалов, подавляющее большинство из которых посвящены преступлениям, совершенным представителями федеральных сил в зоне вооруженного конфликта на Северном Кавказе. Кроме того, был опубликован ряд книг по данной проблематике, особое место среди которых занимает многотомная хроника преступлений «Здесь живут люди» (к моменту завершения президентских полномочий Владимира Путина вышло 3 тома). За этот же период международная неправительственная организация «Хьюман Райтс Вотч» опубликовала на своем сайте в сети Интернет на русском языке около 100 докладов, пресс-релизов, обращений и меморандумов, связанных с преступлениями, совершаемыми российской стороной в Чечне. За этот же период Общество Российско-Чеченской дружбы опубликовало на русском языке на своем сайте в сети Интернет 2068 пресс-релизов, которые содержат новостные сообщения и доклады по данной тематике. Весь этот массив составляет десятки тысяч страниц документов. Следует отметить, что перечисленные здесь организации официально работали на территории России, имели широкое международное признание и международные награды. Свои доклады, доступные на русском и других языках в сети Интернет, книгах, брошюрах, периодических изданиях публиковали и другие авторитетные международные и российские неправительственные организации, в том числе Международная Амнистия, Международная лига прав человека, Международная Хельсинская Федерация, Московская Хельсинская Группа и др.

Огромное количество данных о преступлениях, совершаемых представителями федеральной стороны конфликта, публиковалось в СМИ, причем как в российских (общефедеральных), так и в зарубежных. Так, за период 2000-2006 года вплоть до своей трагической смерти в результате убийства Анна Политковская опубликовала в «Новой газете» 672 статьи, большая часть которых также касалась совершаемых федеральными силами преступлений. На эту тему писали и другие авторы данного издания: Вячеслав Измайлов, Виктор Попков, Юрий Щекочихин и др. Можно указать на статьи Вадима Речкалова в «Известиях», некоторые из которых также были посвящены данной проблематике. Вплоть до захвата проправительственными финансовыми структурами телеканал НТВ также нередко давал информацию о преступлениях, совершенных в Чечне представителями российской стороны. Широко освещала тему военных преступлений в Чечне радио «Свобода», редакция которого официально работала в Москве.

Владимир Путин, неоднократно извещенный о преступлениях своих подчиненных, имел все средства для получения данной информации. В этих условиях, даже если он и воздержался от ее получения, наличие фактического знания может быть презюмировано (см. раздел 13.8.4.3 (б))[10].

Таким образом, Владимир Путин практически с самого начала вооруженного конфликта в Чечне обладал фактическим знанием о преступлениях, совершенных его подчиненными. Владимир Путин фактически знал как об общих масштабах преступлений, так и имел в своем распоряжении исчерпывающую информацию об обстоятельствах совершения сотен, если не тысяч из них. Владимир Путин знал, что эти преступления носили широкомасштабный характер и систематически совершались его подчиненными в течение длительного периода времени.

55.5. ФАКТИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О ГОТОВЯЩИХСЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ

Несомненно, что, располагая всем объемом перечисленной в предыдущем разделе информации, Владимир Путин имел основание знать не только о совершенных, но и о готовящихся преступлениях. Кроме того, по меньшей мере о части готовящихся преступлений он обладал не только конструктивным (оценочным), но и фактическим знанием.

Обладая эффективным контролем над ОШ, РОШ и ОГВ(с), а также имея в своем распоряжении перечисленную в предыдущем разделе информацию, Владимир Путин знал, что проведение т. н. «зачисток» или «специальных операций» в населенных пунктах Чеченской Республики, включающих в себя в себя, как минимум, массовое незаконное задержание гражданских лиц, преимущественно мужчин боеспособного возраста, является частью официальной стратегии военно-полицейской операции в Чечне, спланированной не ниже, чем на уровне РОШ и командования ОГВ(с), и по меньшей мере согласованной или допускаемой ОШ. Поэтому по крайней мере с конца 2000 г. он (1) знал о том, что такие операции были проведены, (2) знал о том, какие преступления, помимо незаконного задержания гражданских лиц, были совершены в ходе этих операций, и (3) знал о том, что проведение таких операций планируется в дальнейшем.

Кроме того, обладая эффективным контролем над ОШ, РОШ и ОГВ(с), а также имея в своем распоряжении перечисленную в предыдущем разделе информацию, Владимир Путин знал о практике незаконных задержаний в ходе так называемых «адресных мероприятий», а также последующих пытках, исчезновениях и внесудебных казнях значительной части задержанных (практике т. н. «эскадронов смерти»). Учитывая, что:

1) в зоне вооруженного конфликта эти преступления совершались в отношении тысяч лиц;

2) что они неизменно совершались в течение длительного периода времени (систематически – с начала конфликта и по крайней мере до конца проанализированного нами периода, т. е. 2005 г. включительно);

3) что в течение этого периода времени они совершались едва ли не в ежедневном режиме;

4) что они представляли собой действия, раз за разом воспроизводящие одни и те же модели преступного поведения;

5) что незаконное удержание гражданских лиц, пытки, внесудебные казни и складирование трупов осуществлялось в том числе на территории и рядом с территорией главной военной базы федеральных сил «Ханкала», вблизи расположения штабов РОШ, ОГВ(с), ВОГОиП и других органов непосредственного управления т. н. «КТО»[11],

Владимир Путин знал, что совершение указанных преступлений, если формально и не было одобрено ОШ, РОШ, командованием ОГВ(с), руководством органов безопасности РФ, то по меньшей мере являлось широко распространенной практикой, по поводу необходимости или допустимости которой существовало ясное согласие и взаимопонимание внутри широкого круга должностных лиц, ответственных за руководство силами и средствами, задействованными в вооруженном конфликте, а также внутри личного состава вооруженных формирований, задействованных в вооруженном конфликте. Таким образом, Владимир Путин не мог не осознавать, что соответствующие преступления должны были быть совершены и в дальнейшем[12].

55.6. ОТКАЗ ПРИНЯТЬ НЕОБХОДИМЫЕ И РАЗУМНЫЕ МЕРЫ ДЛЯ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ
ПРЕСТУПЛЕНИЙ И НАКАЗАНИЯ ВИНОВНЫХ В НИХ ЛИЦ

Несмотря на то, что Владимир Путин обладал фактическим знанием о совершенных и готовящихся преступлениях, и несмотря на неоспоримые свидетельства их масштаба и серьезности, он не предпринял необходимых и разумных мер, направленных на предотвращение, пресечение и наказания злодеяний.

Хотя Владимир Путин обладал всеми де-юре и де-факто полномочиями для снятия с должностей старших офицеров, при участии которых или подчиненными которых были совершены тяжкие преступления против гражданских лиц, и проведения эффективного расследования, не известно ни одного случая, когда бы он воспользовался этой возможностью.

Как видно из приведенного в разделе 55.4 перечня, во всех 27 делах, рассмотренных Европейским судом по правам человека по жалобам жителей Чечни, Суд признал ответственность Российской Федерации за непроведение эффективного расследования совершенных нарушений. Тем не менее никто из лиц, ответственных за перечисленные преступления, не был наказан и после вынесения судебных решений; эффективного расследования преступлений не проводилось и в дальнейшем. Между тем приведенные судебные решения касаются, например, таких брутальных злодеяний, как преднамеренная резня гражданского населения в поселке Новые Алды 5 февраля 2000 г., суммарные казни и исчезновения гражданских лиц в других районах Грозного зимой 1999-2000 г., расстрел колонны беженцев в районе Шаами-Юрта 29 октября 1999 г., массовая гибель гражданских лиц в результате ракетно-бомбовых и артиллерийских ударов по Катыр-Юрту 5 февраля 1999 г. и т. п. Владимиру Путину были известны имена командиров военных формирований, совершивших данные злодеяния, или, по меньшей мере, он располагал всеми возможностями и ресурсами для незамедлительного получения этой информации. Однако вопрос об уголовной, дисциплинарной или иной ответственности представителей командования ОГВ(с) Владимиром Путиным никогда не ставился и не разрешался. Ни разу не было сделано заявлений о взятии того или иного расследования под личный президентский контроль. Как Верховный Главнокомандующий и Президент Владимир Путин не издал ни одного указа, направленного на эффективную борьбу с совершением преступлений против гражданского населения Чеченской Республики.

Зная о неэффективности расследований, проводимых в Чечне органами прокуратуры, несмотря на экстраординарный характер совершенных там бесчеловечных актов, огромное число жертв, и вопреки настойчивым призывам международного сообщества, Владимир Путин не создал никакой специальной комиссии или иного органа, наделенного полномочиями эффективно расследовать данные преступления и привлекать виновных к ответственности. Одновременно Владимир Путин вместе со своими подчиненными и через своих подчиненных всячески препятствовал эффективному присутствию в Чечне постоянных наблюдательных миссий международных организаций, создавал условия, направленные на ограничение работы журналистов и организацию информационной блокады зоны вооруженного конфликта.

Единственный институт, формально созданный Владимиром Путиным для улучшения ситуации с правами человека в Чечне (Специальный представитель Президента РФ по обеспечению прав человека и гражданина в Чеченской Республике), не обладал никакими реальными полномочиями и средствами для проведения собственных эффективных расследований преступлений, уголовному преследованию нарушений прав человека и международного гуманитарного права, и фактически являлся буфером между жертвами и органами прокуратуры, в которые и передавались все полученные Специальным представителем заявления о преступлениях[13].

В своих публичных выступлениях Владимир Путин либо вообще отрицал совершение преступлений в Чечне, либо сознательно принижал их массовость и серьезность, либо оправдывал их совершение провокациями противника и необходимостью «борьбы с терроризмом», либо обвинял своих критиков в симпатиях к исламским радикалам. Нельзя не согласиться с Рэйчел Денбер, которая указывает:

«Будучи премьером, В. Путин построил свою политическую карьеру на «контртеррористической операции» в Чечне. После президентских выборов малейшая международная критика этой операции сопровождалась эмоциональными взрывами, угрозами и возмущением со стороны правительства и президента лично»[14].

В ответ на резолюцию Комиссии ООН по правам человека от 25 апреля 2000 г., в которой содержались призывы соблюдать нормы международного гуманитарного права и «срочно установить в соответствии с признанными международными стандартами национальную, широкомасштабную и независимую комиссию по незамедлительному рассмотрению предполагаемых нарушений прав человека и нарушений международного гуманитарного права, совершенных в республике Чечня», российская делегация заявила, что не намерена выполнять эти рекомендации. Несомненно, что такое поведение отражало позицию Президента РФ, который в соответствии с частью 3 ст. 80 Конституции РФ, «определяет основные направления внутренней и внешней политики государства».

Единственное заявление, которое, на первый взгляд, может косвенно свидетельствовать о его намерении предотвратить совершение преступлений, – это заявление о необходимости прекращения широкомасштабных операций в населенных пунктах Чечни, сделанное в ноябре 2002 г. Однако, во-первых, к этому времени подобные операции, в ходе которых совершались широкомасштабные и систематические преступления, практиковались уже более двух лет, и в течение всего этого периода Владимир Путин фактически знал об этой практике и об этих преступлениях, и не предпринял никаких эффективных мер для предотвращения, пресечения и наказания этих преступлений. Во-вторых, к этому времени (с октября 2002 г.) количество таких операций и так было сокращено командованием ОГВ(с) и РОШ. В-третьих, у нас нет оснований полагать, что данное заявление являлось приказом, а не общим рассуждением: ведь подобные операции, хотя и в меньшем количестве, практиковались до 2005 г., и никто из лиц, руководивших их проведением, не был наказан. Наконец, в-четвертых, Владимир Путин одновременно заявил о необходимости проведения вместо «зачисток» так называемых «адресных операций», которые также сопровождались незаконными задержаниями, пытками, исчезновениями и убийствами, и были не менее эффективным методом терроризирования гражданского населения, чем «зачистки». При этом Владимир Путин знал о фактическом характере «адресных операций», и не предпринял никаких действий, чтобы при их проведении соблюдались нормы внутреннего и международного права, в том числе основные процессуальные гарантии.

55.7. ФОРМЫ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

55.7.1. Общие соображения

К настоящему моменту в нашем распоряжении отсутствуют свидетельства, позволяющие вне разумного сомнения утверждать, что Владимир Путин принимал участие в планировании преступлений против гражданского населения Чеченской Республики, приказывал совершать такие преступления, либо участвовал в совершении этих преступлений в рамках объединенного преступного предприятия.

В то же время рассмотренные выше обстоятельства указывают на то, что он фактически знал об этих преступлениях, как уже совершенных, так и готовящихся, знал о том, что эти преступления имеют широкомасштабный и систематический характер, и в рамках своих полномочий не предпринял никаких мер для пресечения и наказания этих преступлений. Поэтому предполагаемая индивидуальная ответственность данного лица – это прежде всего ответственность за бездействие в условиях, когда международное право налагает обязанность действовать.

Очевидно, что Владимир Путин по меньшей мере не принимал в расчет цену человеческих жизней и человеческого страдания, которую приходилось платить за реализацию его политических целей в Чечне, или считал, что достижение этих целей оправдывает применяемые средства. Он, возможно, не желал, но сознательно допускал совершение своими подчиненными широкомасштабных и систематических преступлений против гражданского населения Чеченской Республики и лиц, прекративших принимать непосредственное участие в военных действиях, либо относился к этим преступлениям безразлично, охотно принимая, таким образом, риск их совершения.

55.7.2. Предполагаемое соучастие в виде пособничества и подстрекательства

Устанавливая предполагаемую индивидуальную ответственность Владимира Путина, авторы исходят из общего принципа уголовного права, в соответствии с которым в случае, если упущения лица, осуществляющего властные полномочия, вносят вклад в совершение преступлений его подчиненным, поведение начальника может составить основание для ответственности за соучастие (complicity)[15].

Владимир Путин фактически знал, что некоторые его подчиненные собираются совершить преступления, в том числе продолжить осуществление карательных операций, незаконных задержаний, различных видов дурного обращения, убийств и насильственных исчезновений лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях. Обладая этим фактическим знанием, он не предпринял никаких действий, направленных на пресечение этих планируемых преступлений. Следовательно, его бездействие создало усиленный, реально и разумно обозримый риск того, что эти преступления будут совершены, и этот риск фактически реализовался в совершении этих преступлений. Таким образом, имеется прямая связь между бездействием Владимира Путина и совершением данных преступлений[16]. Отказ Владимира Путина принять меры к предотвращению преступлений, учитывая его уникальное положение и уникальные полномочия как главы государства и Верховного главнокомандующего, внесло не просто существенный, но и решающий вклад в совершение данных преступлений.

Кроме того, являясь Президентом Российской Федерации и Верховным Главнокомандующим Вооруженных сил Российской Федерации, Владимир Путин обладал эффективным контролем над всеми силами и средствами, задействованными в вооруженном конфликте. Владимир Путин знал о планах некоторых своих подчиненных использовать данные силы и средства для совершения преступлений. В настоящее время нет прямых доказательств, подтверждающих, что он приказал осуществить любое из этих преступлений, либо что он являлся участником плана совершения таких преступлений. Однако фактические обстоятельства позволяют установить, что он знал о планирующемся и фактическом совершении этих преступлений и позволил своим подчиненным использовать персонал и ресурсы, находившиеся под его эффективным контролем, для совершения этих преступлений. Таким образом, он внес существенный вклад в совершение преступлений, в частности, в незаконные массовые задержания, преступления дурного обращения, убийства и исчезновения, совершенные в контексте карательных операций и так называемых «адресных мероприятий»[17].

Кроме того, Владимир Путин фактически знал, что его подчиненные совершают широкомасштабные и систематические преступления уже в течение длительного периода времени. Раз за разом отказываясь принять меры к наказанию лиц, совершавших такие преступления, Владимир Путин создал усиленный, реально и разумно обозримый риск повторения подобных преступлений. Владимир Путин осознавал или должен был осознавать, что его бездействие в данной ситуации может быть расценено потенциальными преступниками в качестве подстрекательства, неизбежно создаст риск совершения последующих преступлений, и принял такой риск охотно.

Кроме того, вместо того, чтобы предотвращать и наказывать преступления, Владимир Путин поощрял и поддерживал ответственных за них лиц через присвоение высоких государственных наград, очередных воинских званий, назначение на высокие военные и государственные должности, а также игнорировал сообщения о преступлениях, публично рационализируя либо оправдывая их чрезвычайными обстоятельствами, либо сознательно принижая масштабы совершенных злодеяний[18]. В связи с этим Владимир Путин осознавал и должен был осознавать, что такие действия и публичные высказывания могут быть восприняты его подчиненными как непрямое одобрение противозаконных действий, и тем самым создал обозримый риск дальнейшего совершения подобных преступлений этими или иными лицами из числа своих подчиненных.

Описанные выше виды действия и упущения Владимира Путина составляли форму поддержки преступлений, совершавшихся его подчиненными. Эта поддержка внесла существенный вклад в совершение преступлений, поскольку в случае эффективного и своевременного вмешательства эти преступления были бы предотвращены или пресечены. Таким образом, поведение Владимира Путина соответствует объективному элементу соучастия в преступлении в виде пособничества и подстрекательства (aiding and abetting). Владимир Путин обладал фактическим знанием о готовящихся преступлениях и вне разумного сомнения осознавал, что совершение преступления станет естественным и обозримым последствием его бездействия. Следовательно, поведение Владимира Путина также соответствует и субъективному элементу пособничества и подстрекательства.

Таким образом, Путин Владимир Владимирович предположительно несет ответственность за соучастие в виде пособничества и подстрекательства в следующих преступлениях, совершенных в контексте проведения карательных операций и незаконного лишения свободы гражданских лиц и лиц, прекративших принимать непосредственное участие в военных действиях:

– незаконном лишении свободы как преступлении против человечности;

– пытках как военном преступлении и преступлении против человечности;

– жестоком обращении и посягательстве на человеческое достоинство как военном преступлении;

– убийствах как военном преступлении и преступлении против человечности;

– насильственных исчезновениях как комплексных военных преступлениях и преступлениях против человечности;

– разграблении как военном преступлении;

– уничтожении гражданской собственности, не оправданном военной необходимостью, как военном преступлении;

– терроризировании гражданского населения как военном преступлении и преступлении против человечности;

– преследовании гражданского населения Чеченской Республики и его отдельных групп как преступлении против человечности.

При этом по данному виду уголовной ответственности Владимиру Путину могут быть инкриминированные только преступления, совершенные после того, как соответствующие системы поведения (карательные операции и незаконное лишение свободы) приобрели систематический характер, и он, таким образом, вне разумного сомнения обладал фактическим знанием об их дальнейшем планировании и подготовке. Кроме того, в случае, если будет установлено, что по определенным преступлениям было проведено эффективное расследование и виновные привлечены к соответствующей уголовной ответственности, они должны быть исключены из обвинительной базы.

55.7.3. Предполагаемая индивидуальная ответственность как вышестоящего должностного лица

Вместе с тем предположительная ответственность Владимира Путина может быть выражена в соответствии с доктриной ответственности вышестоящего должностного лица. Таким образом, альтернативно и дополнительно к сказанному выше Путин Владимир Владимирович предположительно несет ответственность за то, что, осуществляя эффективный контроль над своими подчиненными, а также зная и имея основание знать, что его подчиненные совершили, совершают и готовятся совершить преступления, он не предпринял необходимых и разумных мер, направленных на предотвращение таких преступлений и наказание совершивших их лиц.

В соответствии с данной доктриной Владимир Путин предположительно несет ответственность в связи со всеми международными преступлениями, совершенными его подчиненными в контексте вооруженного конфликта на Северном Кавказе с момента установления над ними эффективного контроля, т. е. по крайней мере с 1 января 2000 года до 7 мая 2008 года включительно, включая преступления, перечисленные в разделе 55.3. Из этого числа должны быть исключены криминальные эпизоды, по которым было проведено эффективное расследование, закончившееся привлечением виновных к соответствующей уголовной ответственности.

Сказанное также относится к преступлениям, совершенным в ходе силовых операций по подавлению террористических актов в Москве 26 октября 2002 г. и в Беслане 3 сентября 2004 г. (разделы 39.3.1.6 и 39.3.10.2).

55.7.4. Дополнительные замечания

Тот факт, что Владимир Путин, занимая должность главы правительства РФ, руководил совещанием 5 октября 1999 г., в ходе которого (совместно с министром обороны Игорем Сергеевым, директором ФСБ Николаем Патрушевым и министром финансов Михаилом Касьяновым) было принято решение о создании в Чечне и на ее границах сети незаконных мест содержания под стражей, т. н. фильтрационных пунктов (глава 29), поднимает вопрос о его предположительном участии в преступлении против человечности в виде незаконного лишения физической свободы в составе объединенного преступного предприятия с первичной общей целью совершения данного преступления, а также предположительном участии в иных преступлениях, совершение которых обозримо вытекало из реализации данного преступного плана (жестоком обращении, пытках, убийствах и насильственных исчезновениях).

Кроме того, в соответствии с международным прецедентным правом (подробно см. раздел 58.1) тот факт, что Владимир Путин, имея уникальные полномочия в качестве Президента Российской Федерации и Верховного Главнокомандующего Вооруженными силами Российской Федерации, находясь во главе высокодисциплинированной и эффективно действующей цепи инстанций системы органов безопасности Российской Федерации и обладая в связи с этим абсолютным контролем над подчиненными, которые в течение длительного периода времени совершали широкомасштабные и однотипные преступления, через неоднократное уведомление фактически зная об этих преступлениях, не предпринял необходимых и разумных мер для их предотвращения и наказания, поднимает вопрос о том, что Владимир Путин, возможно, приказал совершить данные преступления.

Данные вопросы нуждаются в дополнительной проработке на последующих этапах подготовки доказательной базы.

глава 56. предполагаемая индивидуальная ответственность

членов оперативного штаба по управлению контртеррористическими операциями на территории

северо-кавказского региона российской федерации (ош)

56.1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

56.1.1. Полномочия и состав оперативного штаба

Оперативный штаб (ОШ) был создан в соответствии с Указом Президента РФ Бориса Ельцина № 1255 от 23 сентября 1999 года. На ОШ возлагалось руководство ОГВ(с). Данные полномочия ОШ были подтверждены Указом Президента РФ Владимира Путина № 61 «О мерах по борьбе с терроризмом на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации» от 22 января 2001 года» и оставлены в силе Указом Президента РФ от 30 июня 2003 года № 715 «О дополнительных мерах по борьбе с терроризмом на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации». Таким образом, ОШ являлся вторым (после Президента РФ – Верховного главнокомандующего ВС РФ) уровнем командования силами и средствами, задействованными в вооруженном конфликте (раздел 25.2).

Если полномочия ОШ на протяжении 1999 – 2005 гг. в целом оставались неизменными, то его персональный состав и структура на каждом этапе претерпевали существенные изменения, которые подробно описаны нами в разделе 25.2.

Деятельность ОШ покрыта завесой государственной тайны: в открытом доступе не опубликовано ни одного официального документа, принятого этим органом. Поэтому информацию о полномочиях и деятельности его отдельных участников мы черпаем только из соответствующих Указов Президента РФ, а также из слов и поступков членов ОШ.

56.1.2. Предварительные соображения об индивидуальной ответственности

В настоящей главе мы не ставим перед собой задачи детально определить степень возможной индивидуальной ответственности каждого из членов ОШ: учитывая скудость имеющейся у нас информации, такая попытка в настоящее время выглядела бы явно необоснованной. Детально о такой ответственности можно будет говорить только после проведения полноценного эффективного расследования деятельности этих лиц, если оно, конечно, когда-нибудь состоится. Здесь мы выскажем лишь общие соображения, которые в значительной степени основаны на информации о полномочиях конкретных должностных лиц и роли ОШ как такового в структуре управления так называемой КТО.

В своих рассуждениях мы отталкиваемся от следующих положений.

Во-первых, как офицеры и вышестоящие должностные лица, осуществляющие управление группой вой-
сковых и полицейских частей и подразделений в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, в соответствии с международным правом и национальным законодательством члены ОШ находились под обязательством соблюдать нормы международного гуманитарного права, в том числе статью 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. и иные законы и обычаи войны, применимые к внутренним вооруженным конфликтам, применимые нормы международного права прав человека, а также гарантировать соблюдение этих норм своими подчиненными. Как вышестоящие должностные лица они также были обязаны принимать в пределах своих полномочий все необходимые и разумные меры для предотвращения совершения преступлений своими подчиненными, а в случае, если такие преступления были совершены, – для наказания совершивших их лиц.

Во-вторых, на всех этапах эволюции структуры ОШ в ее составе можно выделить группу лиц, которые в силу своих полномочий в соответствии с Конституцией РФ, федеральными законами и Указами Президента РФ (а) обладали эффективным контролем над значительными силами и средствами, участвующими в вооруженном конфликте, и (б) должны были играть решающую роль при принятии ОШ тех или иных стратегических решений. В первую очередь к этой группе относятся лица, осуществлявшие управление главными органами безопасности Российской Федерации, т. е. «силовые министры», директор ФСБ и начальник Генерального штаба. На первом этапе круг этих лиц четко определяется: в соответствии с Указом Президента РФ № 1255 это руководитель ОШ и его заместители. Очевидно, что другие участники – «члены» оперативного штаба (министр РФ по делам ГО и ЧС, директор Федеральной пограничной службы РФ, директор Федеральной службы железнодорожных войск РФ, директор ФАПСИ при Президенте РФ) – не могли играть решающую роль при принятии решений как в силу своих полномочий в соответствии с законодательством РФ, так и в силу того, что они обладали эффективным контролем над весьма скромными (по сравнению с заместителями руководителя ОШ) и в целом вспомогательными силами и средствами. На следующих этапах институт заместителей упраздняется, но состав основного «ядра» штаба достаточно легко устанавливается по означенным выше признакам.

В-третьих, несмотря на неявно прописанную в Указах президента структуру единоначалия, де-факто ОШ скорее являлся коллегиальным органом управления, чем строгой иерархической структурой с жестким соподчинением вышестоящих лиц нижестоящим. В соответствии с Конституцией РФ и федеральными законами каждый из «основных» членов ОШ вне структуры данного штаба подчинялся и был подотчетен только Президенту РФ. За каждым из этих лиц были определенные, предоставленные только ему полномочия и соответствующий политический вес. Сомнительно, чтобы, например, Министр обороны РФ, бывший на первом этапе эволюции управления «КТО» руководителем ОШ, мог отдать приказ Директору ФСБ РФ на совершение такого действия, с которым последний был бы не согласен. Такой приказ Директор ФСБ мог получить только от Президента. Это же касается и Министра внутренних дел. Министр обороны мог принять решение об участии в военных действиях тех или иных сил МВД только по согласованию с министром внутренних дел, но никак не волевым приказом вопреки желанию последнего[1]. Решения внутри этого круга лиц могли приниматься только консенсусом. Противоречия между ними, если они возникали, волевым порядком могли быть разрешены только Президентом.

Исходя из этого, индивидуальную ответственность за последствия всех совместных решений, принятых оперативным штабом, должен нести каждый из членов ОШ, обладавших полномочиями реально участвовать в принятии таких решений. Так, например, хотя каждый из «министров силового блока» в соответствии с доктриной ответственности вышестоящего должностного лица несет ответственность за отказ предотвращать и наказывать преступления своих подчиненных, каждый из них также, в соответствии с общими принципами права, касающимися соучастия в преступлениях, несет ответственность за все коллегиальные решения, принятые в рамках ОШ, если он знал или имел основание знать, что такие решения ведут к усиленному и обозримому риску совершения преступлений и охотно принял на себя этот риск. Это касается как решений действовать, так и решений воздержаться от определенных действий. Такой вывод прямо следует из полномочий Оперативного штаба как единого органа, на который возложено руководство ОГВ(с). Разумеется, это не снимает с руководителя ОШ особой ответственности, которая связана с правом окончательно утверждать коллегиально принятые решения (которое вытекает из его руководящих полномочий), а также с его эффективным контролем над всеми силами и средствами, задействованными в вооруженном конфликте.

56.2. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЧЛЕНОВ ОПЕРАТИВНОГО ШТАБА НА ВТОРОМ ЭТАПЕ ЭВОЛЮЦИИ СТРУКТУРЫ УПРАВЛЕНИЯ «КТО» (23 СЕНТЯБРЯ 1999 ГОДА – 22 ЯНВАРЯ 2001 ГОДА)

На данном этапе, подробно охарактеризованном нами в разделе 25.2.2, в состав лиц, от которых зависело принятие Оперативным штабом значимых решений, входили Руководитель ОШ, министр обороны РФ маршал Сергеев Игорь Дмитриевич (ныне покойный), и его заместители: начальник штаба ВС РФ – генерал армии Квашнин Анатолий Васильевич, министр МВД РФ – генерал-полковник милиции Рушайло Владимир Борисович и директор ФСБ РФ – генерал-полковник Патрушев Николай Платонович.

Предположительная ответственность каждого из этих лиц в соответствии с доктриной ответственности командиров и иных начальников может быть охарактеризована в конструкциях, близких к тем, что использованы в предыдущей главе при описании предположительной ответственности Президента РФ Владимира Путина.

Будучи лицами, осуществлявшими управление главными органами безопасности российской федерации, все они обладали де-юре и де-факто эффективным контролем над своими подчиненными, т. е. над личным составом сил и средств Министерства обороны, МВД и ФСБ соответственно. Находясь во главе структур, включающих системы отчетности и мониторинга, и являясь высокопоставленными должностными лицами, они имели доступ ко всем тем источникам, которые перечислены в главе 55 в связи с определением наличия фактического знания о преступлениях у Президента РФ. Таким образом, они знали и имели основание знать о преступлениях, совершаемых их подчиненными, а также о масштабах и серьезности этих преступлений. Несмотря на это, они в рамках своих полномочий не предприняли необходимых и разумных мер, направленных на предотвращение этих преступлений и наказание совершивших их лиц. Таким образом, каждый из перечисленных должностных лиц несет предположительную ответственность за отказ предотвращать и наказывать те преступления, к совершению которых причастны лиц или группы лиц, опознаваемые как военнослужащие или сотрудники соответствующих ведомств. Так, например, Анатолий Квашнин и Владимир Рушайло могут предположительно считаться ответственными за отказ принять необходимые и разумные меры для наказания лиц из числа своих подчиненных, причастных к совершению резни гражданского населения в поселке Новые Алды 5 февраля 2000 г. Примеры можно продолжать.

Что касается предполагаемого участия данных лиц в преступлениях своих подчиненных, то для нас важно обратить внимание на длящиеся во времени и планируемые преступления, а также устойчивые линии преступного поведения, о которых представители ОШ фактически знали вне разумного сомнения.

Наиболее очевидным примером устойчивой линии преступного поведения в этот период является широкомасштабное и систематическое осуществление неизбирательных нападений и прямых ударов по гражданскому населению и гражданским объектам Чеченской Республики. Масштабы этой практики были столь существенны, а количество жертв столь велико, что по крайней мере к концу осени 1999 г. члены ОШ не могли не осознавать: внутри группы лиц, осуществлявшей общее руководство военной операцией в Чечне, а также между иными лицами из числа командного состава частей и подразделений, входящих в состав ОГВ(С) и состава 4-й Воздушной армии, существовала договоренность или ясное взаимопонимание относительно применения таких методов ведения боевых действий. Любому разумному наблюдателю, имеющему доступ к фактам, было очевидно, что эти методы являлись частью стратегии ведения боевых действий федеральных сил в Чечне.

В настоящее время в нашем распоряжении, по-видимому, отсутствуют достаточные доказательства того, что эта стратегия, подразумевающая регулярное совершение преступлений против гражданских лиц, была задумана и спланирована оперативным штабом либо его отдельными членами. Отсутствуют и прямые доказательства того, что ОШ или кто-то из его членов приказал осуществлять эту стратегию. Однако фактическое знание об этой стратегии и ее последствиях для гражданского населения сигнализирует о том, что члены ОШ (1) либо согласились с этим планом, став, таким образом, участниками общей договоренности или взаимопонимания, (2) либо, не являясь сторонниками и участниками данного плана, допустили его реализацию, тем самым охотно приняв на себя риск совершения дальнейших преступлений, и этот риск фактически реализовался в совершении таких преступлений. В обоих вариантах члены оперативного штаба внесли вклад в совершение преступлений, и этот вклад был существенным, ибо (а) они имели возможность предотвратить преступления, но не воспользовались этой возможностью, и (б) они позволили использовать для совершения преступлений силы и средства, находящиеся под эффективным контролем Оперативного штаба. Таким образом, предположительная ответственность членов ОШ за преступления, совершенные в рамках широкомасштабной и систематической кампании неизбирательных нападений и прямых ударов по гражданскому населению Чеченской Республики может быть определена как ответственность соисполнителей в рамках объединенного преступного предприятия либо (альтернативно) как ответственность соучастников, действовавших как пособники и подстрекатели данных преступлений.

Что касается длящихся во времени преступлений, то наиболее очевидным примером является воспрепятствование эвакуации гражданского населения Чеченской Республики из зоны военных действий (в условиях широкомасштабных и систематических неизбирательных нападений и прямых ударов по гражданскому населению), которое определено нами как создание условий жизни, рассчитанных на уничтожение части гражданского населения Чеченской Республики (см. главу 51). Мероприятия по воспрепятствованию эвакуации гражданского населения носили длящийся характер: начавшись в сентябре 1999 г. они достигли своего пика в конце октября 1999 г. (и повлекли существенное количество жертв) и с разной степенью интенсивности продолжались в течение зимы 2000 г. Ситуация с бегством гражданского населения Чечни из зоны нанесения ударов активно освещалась средствами массовой информации, а незаконные приказы о перекрытии границы отдавались высокопоставленными офицерами из числа командования ОГВ(с). В связи с этим члены ОШ фактически знали и имели основание знать об этих приказах и их трагических последствиях.

Однако в нашем распоряжении отсутствуют прямые доказательства того, что ОШ (или кто-то из его членов) приказал осуществить мероприятия по воспрепятствованию эвакуации гражданского населения из зоны огневого поражения или спланировал эти мероприятия. Приказы об их осуществлении в разное время отдавались разными лицами из состава командования ОГВ(с): командующим ОГВ(с) Виктором Казанцевым, командующим ОГ «Запад» Владимиром Шамановым и комендантом КПП «Кавказ-1» Анатолием Хрулёвым (см. раздел 28.2.2 и главу 51). Однако в условиях знания об этих приказах и их фактическом исполнении, а также знания о том, что территория Чеченской Республики подвергается широкомасштабным неизбирательным ударам, бездействие членов ОШ может быть также предположительно квалифицировано либо как соисполнение данных преступлений в рамках объединенного преступного предприятия, либо как соучастие в форме пособничества и подстрекательства.

Что же касается преступлений, о подготовке которых вне разумного сомнения фактически знали члены ОШ, то наиболее ярким примером служит практика карательных операций в населенных пунктах ЧР (т. н. «тотальных зачисток»), которая была спланирована и активно осуществлялась ОГВ(с) по крайней мере с августа 2000 г. (см. раздел 30.4.4.3). Обладая эффективным контролем над ОГВ(с), члены ОШ не могли не знать, что проведение т. н. «зачисток» или «специальных операций» в населенных пунктах Чеченской Республики, включающих в себя в себя по меньшей мере массовое незаконное задержание гражданских лиц, преимущественно мужчин боеспособного возраста, и последующее жестокое обращение с ними, является частью стратегии проводимой ОГВ(с) антипартизанской операции в Чечне. Поэтому по крайней мере с осени 2000 года они не могли не знать, что такие операции готовятся и будут проводиться в дальнейшем.

И в этом случае у нас отсутствуют прямые доказательства того, что стратегия карательных операций была спланирована Оперативным штабом, или имел место приказ ОШ о проведении таких операций. Однако в условиях фактического знания того, что такие операции готовятся ОГВ(с), и что их согласованный сценарий включает в себя совершение преступлений против гражданских лиц, бездействие членов ОШ может быть также предположительно квалифицировано либо как соисполнение данных преступлений в рамках объединенного преступного предприятия, либо как соучастие в форме пособничества и подстрекательства.

56.3. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЧЛЕНОВ ОПЕРАТИВНОГО ШТАБА НА ТРЕТЬЕМ ЭТАПЕ ЭВОЛЮЦИИ СТРУКТУРЫ УПРАВЛЕНИЯ «КТО» (22 ЯНВАРЯ 2001 ГОДА – 1 СЕНТЯБРЯ 2003 ГОДА)

На данном этапе, подробно охарактеризованном нами в разделе 25.2.3, в состав лиц, от которых зависело принятие Оперативным штабом значимых решений, входили по меньшей мере Руководитель ОШ директор ФСБ РФ Патрушев Николай Платонович, министр МВД РФ Рушайло Владимир Борисович (28.03.2001 его сменил на этом посту Грызлов Борис Вячеславович), начальник генерального штаба ВС РФ – первый заместитель Министра обороны РФ генерал армии Квашнин Анатолий Васильевич. Кроме этой «тройки» наиболее влиятельных «силовиков» к данному кругу в силу своих широких полномочий и влияния может быть предположительно причислен полномочный представитель Президента РФ в Южном федеральном округе – бывший командующий ОГВ(с) – Казанцев Виктор Германович. По-видимому, значительное влияние на принятие Оперативным штабом решений должны были оказывать и такие члены ОШ, как первый заместитель директора ФСБ РФ генерал-полковник Проничев Владимир Егорович и начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба ВС РФ – заместитель начальника Генерального штаба ВС РФ генерал-полковник Корабельников Валентин Владимирович. Они по меньшей мере должны были быть посвящены во все детали планируемых ОШ мероприятий.

Общие контуры предполагаемой ответственности этих лиц можно очертить в тех же терминах, что и на предыдущем этапе.

Что касается предполагаемой ответственности за соисполнение преступлений в рамках объединенного преступного предприятия или соучастия в этих преступлениях в форме пособничества и подстрекательства, то здесь основополагающим моментом является фактическое знание членами ОШ, как минимум, о двух категориях готовящихся преступлений: тех, что совершались в рамках систематической и широкомасштабной практики карательных операций, и тех, что совершались в рамках систематической и широкомасштабной практики «адресных мероприятий» (незаконное лишение свободы). Это знание может быть установлено на тех же основаниях, что изложены в разделе 55.5.

56.4. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЧЛЕНОВ ОПЕРАТИВНОГО ШТАБА НА ЧЕТВЕРТОМ ЭТАПЕ ЭВОЛЮЦИИ СТРУКТУРЫ УПРАВЛЕНИЯ «КТО» (1 СЕНТЯБРЯ 2003 ГОДА – 6 МАРТА 2006 ГОДА)

На данном этапе, подробно охарактеризованном нами в разделе 25.2.4, в состав лиц, от которых зависело принятие Оперативным штабом значимых решений, входили по меньшей мере Руководитель ОШ Министр внутренних дел РФ генерал армии Нургалиев Рашид Гумарович, директор ФСБ РФ Патрушев Николай Платонович, начальник генерального штаба ВС РФ – первый заместитель министра обороны РФ Квашнин Анатолий Васильевич (в июле 2004 года его сменил на этом посту Балуевский Юрий Николаевич).

Кроме этой «традиционной» тройки к числу наиболее влиятельных членов ОШ могут быть отнесены полномочный представитель Президента РФ в Южном федеральном округе Казанцев Виктор Германович (9.03.2004 г. его сменил на этом посту Яковлев Владимир Анатольевич; 13.09.2004 г. должность полномочного представителя занял Козак Дмитрий Николаевич), министр юстиции РФ Чайка Юрий Яковлевич, директор Службы внешней разведки РФ генерал армии Лебедев Сергей Николаевич, первый заместитель директора ФСБ РФ – руководитель Пограничной службы генерал армии Проничев Владимир Егорович, начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных Сил РФ – заместитель начальника Генерального штаба ВС РФ генерал армии Корабельников Валентин Владимирович, заместитель Министра внутренних дел РФ – главнокомандующий внутренними войсками МВД РФ генерал армии Тихомиров Вячеслав Валентинович (в августе 2004 года его сменил на этом посту генерал-полковник Рогожкин Николай Евгеньевич).

Общие контуры предполагаемой ответственности этих лиц можно очертить в тех же терминах, что и на предыдущем этапе.

Что касается предполагаемой ответственности за соисполнение преступлений в рамках объединенного преступного предприятия или соучастия в этих преступлениях в форме пособничества и подстрекательства, то здесь основополагающим моментом является фактическое знание членами ОШ, как минимум, о готовящихся преступлениях, которые совершались в рамках систематической и широкомасштабной практики незаконного лишения свободы («адресные мероприятия»). Эта практика продолжала неизменно использоваться федеральной стороной вооруженного конфликта вплоть до конца проанализированного нами периода, т. е. по крайней мере до 31 декабря 2005 года.

глава 57. вопрос о предполагаемой индивидуальной ответственности в связи с некоторыми другими преступлениями

57.1. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАПАДЕНИЯ
НА ГРАЖДАНСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ И ГРАЖДАНСКИЕ ОБЪЕКТЫ В ВИДЕ ОГНЕВЫХ УДАРОВ
И НАПАДЕНИЯ НЕИЗБИРАТЕЛЬНОГО ХАРАКТЕРА

Как мы показали в разделах 35.2, 46.2.2 и 47.2.1, систематическая практика нанесения прямых ударов по гражданскому населению и гражданским объектам, включая густонаселенные районы, незащищенные населенные пункты, скопления людей, гражданские колонны и отдельные гражданские транспортные средства, а также нанесения заведомо неизбирательных и непропорциональных ударов по населенным пунктам Чеченской Республики в период осени 1999 – весны 2000 г. являлась частью стратегии ведения боевых действий российским командованием, имела одной из основных первичных целей терроризирование гражданского населения Чеченской Республики и осуществлялась в рамках объединенного преступного предприятия.

Обстоятельства и соображения, рассмотренные в главах 35, 50-52 показывают, что круг участников этого объединенного преступного предприятия должен был быть чрезвычайно широк, так как повсеместное применение этой практики разными частями и подразделениями, в том числе и принадлежащими к разным ведомствам (МО, МВД) и родам войск (сухопутные войска, военно-воздушные силы), предполагает достижение необходимой договоренности или взаимопонимания между очень широким кругом лиц по меньшей мере из числа командиров войсковых частей). Вряд ли сейчас без детального анализа фактических обстоятельств каждого нападения возможно хотя бы приблизительно очертить контуры этого круга.

В то же время несомненно, что осуществление данной стратегии было невозможно без участия (1) Командующего ОГВ(с) генерал-полковника Виктора Казанцева, который стоял во главе всех цепей командования военной операцией и сам предположительно отдавал приказы о нанесении ударов по густонаселенным районам оперативно-тактическими ракетами (глава 50), (2) Командующего 4-й Воздушной армии (4-й армии ВВС и ПВО) – заместителя командующего ВВС генерала армии Владимира Михайлова (глава 51) и (3) командующих оперативными группировками, от которых (и от подчиненных которых) преимущественно зависел выбор целей для авиации и стратегия нанесения артиллерийских ударов и ударов из наземных установок. Факты указывают, что в состав данного объединенного преступного предприятия определенно входил командующий ОГ «Запад» генерал-майор Владимир Шаманов и командующий ДОН-100 генерал-майор Яков Недобитко (глава 52).

57.2. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА СЕРИЮ СУММАРНЫХ
КАЗНЕЙ И ИНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В ОТНОШЕНИИ ГРАЖДАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ,
СОВЕРШЕННЫХ В СТАРОПРОМЫСЛОВСКОМ РАЙОНЕ ГРОЗНОГО В ДЕКАБРЕ 1999 – ЯНВАРЕ 2000 Г.

Имеющиеся в нашем распоряжении сведения о лицах, которые, как представляется, осуществляли эффективный контроль над военнослужащими, совершившими в декабре 1999 – январе 2000 г. убийства не менее 70 гражданских лиц, изнасилования, разграбление и уничтожение гражданского имущества в Старопромысловском районе чеченской столицы (раздел 30.4.3 (б)), поднимают вопрос об индивидуальной ответственности по меньшей мере в соответствии с доктриной ответственности командиров

– командующего ОГ «Особый район г. Грозный» генерал-лейтенанта Владимира Васильевича Булгакова;

– командира 205-й отдельной мотострелковой бригады полковника Сергея Мишанина;

– возможно, старшего западного штурмового направления, командира 674-го полка оперативного назначения ВВ полковника Сергея Анатольевича Наседко.

57.3. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА УБИЙСТВА ГРАЖДАНСКИХ ЛИЦ, ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЖИВОГО ЩИТА, РАЗГРАБЛЕНИЯ И ДРУГИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ,
СОВЕРШЕННЫЕ В СЕЛЕ ГЕХИ-ЧУ 6-8 ФЕВРАЛЯ 2000 Г.

Все подразделения, действовавшие в указанный временной промежуток в Гехи-Чу, где во время установления контроля над селом представителями федеральных сил были совершены убийства неустановленного числа (но не менее 13) гражданских лиц, задержание мужчин и мальчиков и использование их в качестве живых щитов, разграбление, уничтожение гражданского имущества, жестокое обращение и др. (раздел 30.4.3 (г)), находились под единым командованием и эффективным контролем командующего ОГ «Запад» генерал-майора Владимира Анатольевича Шаманова (раздел 25.2.2). Это обстоятельство указывает на предполагаемую ответственность Владимира Шаманова по меньшей мере как вышестоящего должностного лица.

57.4. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАСИЛЬСТВЕННЫЕ
ИСЧЕЗНОВЕНИЯ, УБИЙСТВА И ДРУГИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СОВЕРШЕННЫЕ В КОНТЕКСТЕ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КПП «ЮГ» В ЯНВАРЕ-МАРТЕ 2000 Г.

10 января 2000 года центральные каналы российского телевидения сообщили об открытии гуманитарного коридора для жителей Шатойского района, который в этот момент еще оставался под контролем ВФ ЧРИ. Между населенными пунктами Дуба-Юрт и Чири-Юрт был оборудован КПП «Юг», службу на котором несли военнослужащие подразделений, входивших в состав ОГ «Запад». На этом посту в течение января – февраля 2000 г. была совершена серия насильственных исчезновений и убийств гражданских лиц.

Более подробно, 13 января 2000 г. здесь были задержаны Титаев В. А.,1961 г. р., Арсанукаев В. В., 1964 г. р., Дидаев Х. А., 1967 г. р., Дельмуханов С. Р., 1956 г. р., которые по заранее достигнутой договорённости с персоналом данного блокпоста направлялись на двух грузовых автомобилях в горные сёла, откуда намеревались вывезти свои семьи и имущество. Задержание, по данным ПЦ «Мемориал», осуществили военнослужащие 276-го мотострелкового полка «для проверки документов на автомобили через компьютер». Жертвы были препровождены в штаб генерала Шаманова. Там задержанных какое-то время содержали в подвале придорожного кафе «Чохкар» в районе села Старые Атаги. 29 февраля, двигаясь по свежим следам БТРа, местные жители обнаружили у кладбища села Танги-Чу тела трех мужчин, на которых имелись следы пыток (у всех троих отрезаны носы, уши, на шеях остались петли из проволоки). Тела были захоронены на кладбище. Приехавшие через несколько дней в село родственники исчезнувших 13 января людей смогли опознать личные вещи, принадлежащие Арсанукаеву Висите, Титаеву Вахе и Дельмуханову Сайд-Магомеду. Тела были эксгумированы и опознаны родственниками. О судьбе Х. Дидаева до сих пор ничего неизвестно.

17 января в 11.00. во время артобстрела федеральными войсками села Дуба-Юрт Шалинского района был ранен в правую ногу Базаев Рамзан Бисултанович,1968 г. р., проживавший по адресу: Чеченская республика, Шалинский р-н, с. Дуба-Юрт, ул. Береговая, д. 3. Во время ранения с ним находился Зубайраев Адам. Родственники Р. Б. Базаева – его дядя Базаев Абдулла и племянник Базаев Бислан – повезли пострадавшего в больницу. На выезде из села их остановили российские военнослужащие и, отказавшись пропустить машину, тем не менее предложили оказать пострадавшему первую помощь. Старший блокпоста, подполковник, предложил сопровождающих оставить пострадавшего и приехать за ним вечером. Вечером прибывшим на пост Абдулле и Бислану Базаевым сообщили, что Рамзану оказана первая помощь, чувствует он себя хорошо, однако выдать его, сославшись на обстоятельства, отказались, предложив прибыть за родственником утром следующего дня.

Утром 18 января знакомого подполковника на блокпосту не оказалось. Другие находившиеся там офицеры сказали, что ни о каком раненом они не слышали. Однако один из солдат срочной службы втайне от офицеров сообщил Базаевым, что Бислана ещё 17 января пытали и расстреляли. Во время этого разговора появился знакомый подполковник. Родственники заявили ему, что им доподлинно известно об убийстве Базаева. Отцу убитого Б. Базаева Бисалту Базаеву и брату Саид-Эмину, также прибывшим на пост, подполковник заявил, что выдаст труп убитого в обмен на 5000 долларов США. В селе было собрано 1500 долларов, в обмен на которые труп был выдан. До этого тело убитого находилось в 100 метрах от блокпоста, на берегу р. Аргун в лесополосе, откуда его и позволили забрать родным. Убитый был переодет в военную камуфлированную форму, на теле имелись многочисленные ножевые и пулевые ранения. Перед расстрелом, по утверждению упомянутого солдата-срочника, российские военнослужащие добивались под пыткой принудить Базаева к признанию в том, что он боевик. Все издевательства фиксировались на видеокамеру.

20 января, имея предварительную договорённость с упомянутым подполковником, группа мужчин направилась на кладбище с. Дуба-Юрт для похорон замученного Рамзана Базаева. Со стороны места дислокации федеральных
войск по процессии был открыт огонь, причём были убиты Гастемиров Ислам и Ахматов Леча, а десятки человек ранены. Похоронить застреленных на кладбище не удалось, и позднее они были захоронены в саду убитого Лечи Ахматова, на территории с. Дуба-Юрт. По свидетельству присутствовавших при расстреле похоронного шествия, подполковник приказал открыть огонь одному из солдат срочной службы, однако тот стрелять отказался, так как сам был свидетелем договорённости между подполковником и родственниками убитого. После этого подполковник открыл огонь сам.

18 февраля 2000 года на КПП «Юг» были задержаны и исчезли ехавшие на двух легковых автомобилях Башаев Х. Х., 1962 г. р., Баснукаев Х. У., 1959 г. р., и Кайхаров Р. А., 27-28 лет, которые везли раненых женщин и детей. На блокпосту раненым сказали: «Мужское население от 15 до 60 лет мы не пропускаем: мы имеем такой приказ». Старший офицер КПП, представившийся как «Сан Саныч», отдал приказ о задержании, а в последующие дни вводил родственников в заблуждение, давая «слово офицера», что отпустил задержанных, которые будто бы уехали на своих машинах. У Баснукаева находились с собой 58 тыс. рублей, которые были собраны односельчанами на покупку продуктов питания.

6 марта на этом же блокпосту было задержано и впоследствии бесследно исчезло ещё 12 человек. Из них десять жителей села Улус-Керт: Имакаев Балавди Хакимович, 1959 г. р.; Имакаев Асламбек Ганиевич, 1963 г. р.; Маликов Зилаудди, 1964 г. р.; Маликов Анзор, 1969 г. р.; Ясуев Саид-Магомед, 1961 г. р.; Ясуев Саид-Салам, 1967 г. р.; Расаев Сайда, 1966 г. р.; Ахмадов Султан, 1968 г. р.; Хаджиев Иса, 1968 г. р.; Абубакаров Ахьдан Абуязитович, 1964 г. р. и два беженца из ст. Первомайской, находившиеся в с. Улус-Керт: отец и сын Астамиров А. и Астамиров М. Они шли пешком из Улус-Керта на Чири-Юрт, с ними были женщины (среди них – Маликова Раиса, 1964 г. р., и Ясуева Марха, 1962 г. р.).

По словам этих женщин, накануне, 5 марта, в село вошел отряд десантников (около 25 человек). Они предупредили жителей Улус-Керта, что за ними «идет карательная группа, которая всех уничтожит, будет издеваться над вами, поэтому надо уходить». Десантники обещали достать для вывоза жителей из села машину, но не смогли. В результате эту группу жителей и беженцев всю дорогу (7 км.) сопровождал десантник по имени Володя. Группа беженцев прошла Дуба-Юрт и остановилась в отдалении от блокпоста, а Володя пошел на переговоры. Стоявшие на посту начали его избивать, раздели до пояса, затем куда-то увели. Больше они Володю не видели.

После этого к беженцам подошел старший офицер, находившийся на блокпосту («Сан Саныч»), показал им стодолларовую бумажку и спросил: «За сколько подкупили солдата, чтобы он вас провел через пост?» В результате мужчин задержали. Женщин «Сан Саныч» посадил в «Урал» и отвез к блокпосту у Чири-Юрта. Он сказал: «Ваши мужики нам не нужны, их сейчас отпустят после проверки документов». Они прождали мужчин еще полчаса и, не дождавшись, двинулись обратно. Но мужчин на дуба-юртовском блокпосту уже не было. «Сан Саныч» заявил, что их всех отправили обратно «выправлять документы». С тех пор этих мужчин нигде не видели. Женщины безуспешно обращались в комендатуры и в администрации различных сел и районов.

После снятия КПП на его месте были проведены раскопки, в процессе которых были обнаружены машины лиц, пропавших 18 февраля, раскатанные гусеницами и присыпанные землей. Военная прокуратура отказалась расследовать факт исчезновения людей[1].

Таким образом, из сообщений неправительственных организаций, основанных на объяснениях свидетелей, следует, что персоналом данного КПП в период с 13 января по 6 марта было задержано не менее 20 гражданских лиц, 4 из которых были впоследствии подвергнуты пыткам и убиты, а остальные 16 бесследно исчезли; при обстоятельствах, не связанных с лишением свободы было убито еще 2 гражданских лица и ранено несколько десятков гражданских лиц. Известно, что четверо из задержанных были доставлены в штаб ОГ «Запад» и содержались там некоторое время; тела троих из них и были впоследствии обнаружены со следами пыток и насильственной смерти. Известно также, что их задержания осуществляли предположительно военнослужащие 276-го мотострелкового полка. Тела были обнаружены в зоне ответственности 160-го танкового полка, который в момент задержания находился в районе Дуба-Юрта, а к моменту обнаружения трупов был передислоцирован в район Танги-Чу.

Данные обстоятельства указывают на предположительную ответственность за эти преступления командующего ОГ «Запад» генерал-майора Владимира Анатольевича Шаманова. Кроме того, предположительную ответственность за незаконное задержание 4-х гражданских лиц, три из которых впоследствии были убиты, а одно бесследно исчезло, несет командир 276-го мотострелкового полка полковник Валерий Никитин (раздел 25.2.2). Она может быть возложена на него по меньшей мере в соответствии с доктриной ответственности вышестоящего должностного лица.

Ряд фактических обстоятельств также указывает на вероятность причастности к данным преступлениям командира 160-го танкового полка Юрия Дмитриевича Буданова и военнослужащих данного подразделения[2]. Эти данные нуждаются во всесторонней проверке.

57.5. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ,
СОВЕРШЕННЫЕ В ХОДЕ СРАЖЕНИЯ ЗА СЕЛО КОМСОМОЛЬСКОЕ В МАРТЕ 2000 Г.

Предполагаемая ответственность за преступления, совершенные представителями федеральной стороны конфликта в ходе сражения за село Комсомольское Урус-Мартановского района 4-20 марта 2000 г., в том числе (1) убийства гражданских лиц, (2) использование всего населения села в качестве живого щита 5-9 марта, повлекшее гибель не менее 5 гражданских лиц, включая новорожденного младенца и восьмимесячную девочку, и причинение серьезных телесных повреждений значительному числу гражданских лиц (раздел 40.3), (3) внесудебную казнь не менее 12-и и преднамеренное причинение ранений еще некоторому числу лиц, прекративших принимать участие в военных действиях и сдавшихся представителям российской стороны под гарантии сохранения жизни (раздел 34.2), (4) нападение на военный госпиталь противника и убийство его пациентов (раздел 40.4), должна быть возложена на лиц, осуществлявших руководство операцией: исполняющего обязанности командующего ОГ «Запад» генерал-майора Валерия Васильевича Герасимова (осуществлял общее руководство) и командующего СКО ВВ и первого заместителя командующего от МВД РФ генерал-полковника Михаила Ивановича Лабунца, непосредственно командовавшего операцией (раздел 40.3), как минимум, в соответствии с доктриной ответственности вышестоящих должностных лиц. Вопрос о предполагаемой ответственности генерал-полковника Геннадия Николаевича Трошева потерял актуальность в связи с его гибелью в период подготовки настоящей работы к изданию.

57.6. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ,
СОВЕРШЕННЫЕ В ОТНОШЕНИИ УЗНИКОВ МЕСТА СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ
В